Русский дзен...

Есть такие моменты, когда ты идёшь домой, и вроде бы всё как всегда. Тот же серый бетон, те же сугробы, которые никто не убирает, кроме самой весны. И вот она их действительно убрала, но снег снова выпал в последних числах апреля.

И ты вместо тающей лужи видишь зеркало. Летом или осенью ты бы её точно не заметил. Бирюзовая плитка — этот странный советский цвет, который то ли про бассейн, то ли про надежду. И этот свет из открытых дверей... умноженный на отражение и именно поэтому необоснованно тёплый. А за дверью — не просто лестничная клетка с надписью «Цой жив» на зелёной стене, а место, где тебя ждут и любят, или портал в детство. Где на кухне пахнет жареной картошкой, а ты только что пришёл с горки.

Ты стоишь, смотришь на эти снежинки, которые падают словно в слоу-мо. И в голове у тебя уже вовсю играет какая-нибудь глубокая музыка: даунтемпо или вапорвейв, что озвучивает эту честную, непарадную красоту. И ты находишь смысл в каждой детали этого урбанистического пейзажа: в двери подъезда, в птичьей кормушке, в лавочке, на которой никто не сидит, потому что холодно, но она всё равно — символ гостеприимства.

Ты стоишь так минуту, две... Пытаешься зафиксировать это чувство «вечного возвращения». Тебе кажется, что ты наконец-то понял что-то очень важное про жизнь, про себя, про то, что тебя окружает...

И тут чья-то тяжёлая ладонь ложится тебе на плечо, и под ухом раздаётся знакомый бас:

— Сосед, так и будешь столбом стоять?! Я дверь подпёр, чтобы диван занести, а не смотреть на неё!

Ты вздрагиваешь, приходишь в себя... И идёшь помогать Максимычу с диваном. Потому что поиск прекрасного — это, конечно, хорошо, но диван сам себя на пятый этаж не затащит.