Каркуша

Отрывки

***

Мужчина и женщина стояли около подъемника и внимательно следили за действиями автомеханика. Обычно в ремонтную зону не принято пускать клиентов, но эта дамочка была непреклонна: хочу видеть, что он с ней сделал. «Он» - это молодой мужчина в деловом костюме. Довольно симпатичный, он был почти спокоен. На все же истерический шёпот женщины заставлял мужчину болезненно морщится.

Худая, крашенная брюнетка, с ярким макияжем на бледном лице, черными линзами, одетая во всё кожаное того же цвета - плащ с завышенной талией, ботфорты из нубука и длинные замшевые перчатки - стояла напротив своего черного автомобиля.

Вкупе с тёмной причиной, которая привела ее в мастерскую – ни дать, ни взять - самая подходящая цветовая гамма для атмосферы первого утра рабочей недели.

- Ну вот что ты сделал с ней, а? Ну как так-то? Я из-за тебя на работу опоздала! – сокрушалась она, присаживаясь на корточки и заглядывая под днище автомобиля.

- Сейчас разберемся. Успокойся, пожалуйста! Я же сказал: если сломал - оплачу весь ремонт, - опытный механик по тону клиента сразу определил, что эта идея мужчине была явно не по душе. Ведь он все не мог взять в толк, что же такого странного могло случиться с автомобилем. По словам мужчины, его спутница проехала совсем немного и автомобиль заглох прямо посреди оживленной трассы.

- Да не нужны мне твои деньги! Это мне, дуре, будет уроком на всю жизнь, - почему-то слова ее звучали неискренне, с явным расчетом на то, что их услышат посторонние. Механики на соседних постах с любопытством поглядывали на эту странную парочку и улыбались.

Женщина была абсолютно уверена, что в поломке виноват этот мужчина -  вероятно, близкий приятель. Вчера он ездил по делам на ее новенькой «Тойоте», а сегодня ту пришлось везти на эвакуаторе в автомастерскую.

Неожиданно зазвонил телефон, лежащий на верстаке. Автомеханик выглянул из-под автомобиля, но решил продолжить работу: руки у него были перепачканы дорожной грязью - весна пришла в Приморье.

- Ну что? – спросил механика мужчина, теряя терпение.

- Сейчас солью бензин, попробуем заправить и завезти.

- Можно поскорее, я опаздываю на работу. У меня прием в нотариальной конторе, - капризным тоном произнесла женщина.

- Да, конечно.

- Деев! Константин! Возьми, наконец, трубку! – послышался зычный женский голос. К посту подошла немолодая, но очень ухоженная женщина с раздраженным видом.

- Кто вас сюда пустил? Здесь посторонним не место – обратилась она к молодым людям.

- Я уже почти закончил, - ответил механик.

- Костя, я уже устала повторять: не делай так больше! Почему развез такую грязь? Зачем ты взял на обслуживание немытую машину. А вы? Вы разве не читали объявление: автомобили принимаются в ремонт только после мойки?

- Ее привезли с трассы. На эвакуаторе, - негромко, но твердо возразил Костя.

- Ну тогда сам будешь убирать, - гневно крикнула в смотровую яму строгая женщина.

- Конечно, я все уберу, Тамара Михайловна!

-Ну всё! Мое терпение кончилось! Зайди после ремонта ко мне! И возьми наконец свой телефон! Отключи его совсем! Я же говорила: чтобы никаких телефонов! Нет, с меня хватит! -  дама пошагала по залу к административной части здания, звонко цокая каблуками по идеально чистой плитке.

Работникам станции подобные выволочки приходилось слышать не раз на дню. Но привыкнуть к ним не удавалось. С угрюмым видом каждый старательно занимался своим делом, ожидая, когда удалится владелица СТО.

Костя залил из канистры несколько литров бензина и завёл двигатель.

- Работает? – изумленно воскликнула женщина.

- Скажите, а что было? – спросил Костю мужчина.

- Некачественное топливо. Все остальное я напишу в наряде.

- Топливо? Я вчера ничего подобного не замечал.

- А вы когда заправлялись? У вас был почти полный бак. Кстати, если хотите, вы можете забрать эту жидкость. Только нужна тара.

Женщина заметно занервничала. Но мужчина уже стал о чем-то догадываться.

- Ты на какой АЗС заправилась сегодня?

- Я не помню, - поспешно ответила она и открыла дверь автомобиля. Женщина подхватила оборки плаща, чтобы сесть за руль.

- Нет, подожди! Вспоминай и поехали разбираться. Ведь двигатель мог просто на… - мужчину, похоже, оставило самообладание. – Значит, ты мне устроила сегодня забег по всему городу, а сейчас ты не помнишь, где утром заправлялась? Ты не помнишь, где была два часа назад?

- Тише, тут кругом люди! – миролюбиво предложила она и указала на место рядом с собой.

- Я в последний раз спрашиваю: где ты заправлялась? – мужчина вынул ключ из замка зажигания.

Костя встал у открытых ворот и указал руками, что клиентам пора покинуть здание СТО.

- Вы можете выезжать, вот документ на оплату, - Косте очень не хотелось, чтобы эти беспокойные посетители в довершении утренних неприятностей устроили ещё и потасовку у него на посту.

- Я заправлялась... заправлялась у одного знакомого, - сказала женщина, как можно безразличней.

- У знакомого? У какого знакомого? Почему я за десять лет нашей жизни не знаю, что у тебя есть какой-то знакомый – заправщик?

Женщина отмолчалась.

- Ребята, давайте уже на выход, - примирительным тоном предложил Костя.

Мужчина отдал женщине ключи и пошёл к воротам.

- Нет, ну это же просто позор – заправляться на какой-то помойке у какого-то «знакомого», — пробурчал он и обернулся:

- Слушай, дорогая! Вот пусть теперь и впредь твой тайный знакомый заправляет тебе... — он, кажется, едва сдержался от употребления брани. —  полный бак! Прощай!

Костя закрыл рольставни. Неделя как-то сразу не задалась – это было ясно. А тут ещё трезвонит телефон. Костя подошёл и посмотрел на экран. Номер незнакомый. И всё же, что-то ёкнуло у него в груди.

- Алло? – спросил он осторожно.

- Костя, это соседка твоей мамы. Тетя Алла, ты помнишь? Костя, мама умерла.

***

Помещение управляющего станцией очень изменилось с тех пор, как Костя был отстранен от руководства ею. Шикарный ремонт, дорогая мебель, пульт с камерами и кресло как трон из белой кожи, цветочки и занавески. И большое зеркало в полный рост напротив стола Тамары Михайловны – она любила делать сэлфи для соцсетей в своём кабинете. Подсобку, в которой почти двадцать лет жил Костя, хозяйка переделала в комнату отдыха с душем, диваном и аквариумом на всю стену. В воображении Тамары Михайловны всё это создавало картину успешного бизнеса, которую нарушал невысокий горбун с вечно черными как у покойного мужа руками.

Костя с ним познакомился давно – в первый день приезда в столицу Приморья. Прямо у вокзала приезжих встречала многолюдная толпа перекупщиков-зазывал. Вот среди этих нахрапистых и жуликоватых молодых людей оказался Игорь. Чем ему приглянулся сутулый паренек, уже не узнать. Может тем, что тот был согласен работать за кров и еду. Поковырять двигатели Косте уже довелось: правда, в учебно-производственном комбинате и ПТУ он имел дело только с отечественной техникой. А тут диковинные автомобили с правым рулём. Но постепенно разобрался и в них.

Игорь всё больше был занят коммерцией. Здесь ведь тоже нужна своя сноровка. Говорят, что на рынке два дурака: один продает, другой покупает. И на Зеленом углу – самом большом авторынке Дальнего Востока, покупка автомобиля тоже была лотереей, в которой всегда выигрывал один человек – продавец. Где-то клиенту недосказать, где-то приврать, а где-то совсем обмануть. Никто потом не вернётся за тысячи вёрст с претензией – нет времени и дорого. Сюда - во Владивосток - купцы съезжались со всей страны: выбирали автомобили, заправляли и срочно в обратный путь – в дальнюю дорогу. А там – как повезёт: если не подведет машина, если не слетишь с дороги, если не убьют бандиты - короче, если не сгинешь, то уже никогда не забудешь эту проездку.

В их тандеме Костино дело - выполнять поручения: что сказал Игорь, то и делать. За это хозяин сдал ему комнатку в небольшом сарайчике при рынке. Живи, мол. Разбогатеешь, переедешь в свою жилплощадь.

Сарайчик постепенно превратился в современное СТО: Игорь купил землю и отстроился. Костя, однако, так и не разбогател. Но зато Игорь доверил тому вести дела на станции и здесь же обустроил партнеру что-то вроде квартиры.
Хоть на новую станцию и набрали автослесарей да механиков, Костя по-прежнему занимался ремонтом: любил он это дело. Правда, теперь, когда он стал управляющим, копаться в «железе» ему было дозволено лишь на выходных.

Тамара Михайловна сначала была клиенткой Игоря. А уж потом у них закрутился роман. С мужем она разошлась, ради молодого предпринимателя: сама она лет на десять была его моложе. Дочка у нее от первого брака. Больше у Игоря наследников не было.

Погиб Игорь, перегоняя автомобиль клиенту. Вот, казалось бы, все у человека было. Кроме автомагазина и СТО, он купил жене и падчерице салон красоты – семья жила в достатке. Но дорога манила: как в молодости трасса «Владивосток – Москва» круглый год звала его в путь. Ездить он любил один, гонял под заказ только дорогие машины. Вот и год назад зимой где-то под Урал попал в ДТП.

Поначалу все оставалось по-прежнему: Костя управлял СТО в будние дни, на выходных помогал своим работягам. Ну и жил тут же, в своем кабинете.

Вскоре Тамара Михайловна зачастила с визитами на станцию. Каждое ее посещение сопровождаясь публичными выволочками Кости. Она, не стесняясь в выражениях, распекала перед персоналом и посетителями. В основном, ее придирки касались вопросов недостатка финансов и чистоты. Это был ее, что называется, пунктик.

- Какой из тебя управляющий? Как ты с такими лапами к людям-то выходишь? - кричала она, тыча в его ладони. Костя смущённо прятал руки, с истрескавшейся кожей, пропитанные черным маслом.

Он знал, что Тамара Михайловна поскандалила с дочерью и та ей запретила появляться в салоне красоты, который ей подарил отчим на свадьбу. Видимо, после этого её мать решила заняться автобизнесом.

Не прошло и месяца после похорон, как вдова заявила, что берет бразды управления СТО в свои руки. Костя милостиво было предложено остаться на станции в качестве автослесаря, но проживать на ней он уже не мог. Костя снял квартиру.

Конечно, какие-то сбережения у него были. Но тратить их на покупку недвижимости он не торопился. В том, что рано или поздно ему придётся всё начинать с «нуля» Костя, не сомневался. Поэтому деньги решил пустить на открытие своего дела. Но не успел.

- Вот что, Константин, - Тамара Михайловна, неприязненно поморщилась, когда он вошёл в кабинет. – Я хочу тебе сообщить, что ты с завтрашнего дня уволен. Конечно, ты можешь помотать мне ещё нервы, но у меня все документы для трудовой инспекции готовы. И если нужно, для суда тоже, - она тряхнула какими-то листами.

Вспыльчивый характер и склонность к сутяжничеству оттолкнуло многих постоянных клиентов станции, а также привело к увольнению почти всего старого состава сотрудников. Только Костя оставался «последним из могикан». Настал и его черед.

- Нет, Тамара Михайловна! Я увольняюсь. Всё в порядке.

***

Да, мать была уже стара. И всё же ее смерть была неожиданной. Кроме тоски оно вызвало странное ощущение: Косте показалось, что это пролог к финальному отрезку и без того безрадостной жизни. В дорогу он собирался недолго. Оглядев напоследок свой уголок, Костя упаковал оставшуюся часть своего небольшого имущества. Вечером встретился с хозяином и сообщил об отказе от дальнейшей аренды жилья.

Перед вылетом Костя позвонил тете Алле, а та сообщила, что встречать его будет сестра с мужем.

Действительно, через четыре часа он разглядел в лице зрелой женщины, стоявшей у входа в аэровокзал, с детства знакомые черты, а главное – голос. Двоюродная сестра Кости с кем-то бойко разговаривала по телефону и времена похохатывала тем самым ехидным девичьим смехом:

- Люда, здравствуй!

Женщина недоверчиво посмотрела на него и тут же сделала скорбную гримасу.

- Ой, Костик! Горе-то какое!

Все происходящее Косте казалось страшным сном, и, если бы не сестра, трудно представить, как бы он справился с траурными процедурами.

В кафе на поминки пришли немногие. Из них половина - бродяжки с кладбища. Оказалось, сестра не догадалась заказать автобус. А может, сэкономила. Многие заводчане, бывшие сослуживцы покойной, были почти неходячие старики - не добрались.

Когда всё закончилось, Люда с мужем подбросили Костю и тетю Аллу до дома.

- Ты насовсем или как? – спросила Люда Костю у подъезда.

- Пока не знаю, - ответил тот.

- Вот ключи! Ты – единственный наследник. Если решишь жить – живи! Захочешь продать – твое право! Ну, пока!

- Спасибо, Люда! Вот какое дело. Я тут немного скопил. Возьми. По справедливости. Я знаю, ты ухаживала за мамой. И за похороны. Возьми! – он протянул ей руку.

- Ты что? – она удивленно посмотрела на прямоугольный предмет в черном мешочке.

Она ещё больше удивилась, когда раскрыла пакет и заглянула в него.

– Ты что же, думаешь: я это из-за денег делала? – в ее голосе появились гневные нотки. Но пакет она всё же не спешила возвращать.

- Люда, зачем ты так? Я же по-людски.

- Ну не знаю я! Давай, что ли расписку…, - она растеряно оглянулась на автомобиль, где за ними с интересом наблюдал муж Людмилы.

- Не нужно никакой расписки! Спасибо тебе… за мать! – глухо добавил Костя и пошёл к дверям. Вслед за ним побрела тетя Алла.

- Ты там хоть ремонт-то нормальный сделай, если остаться решил! – крикнула ему Людмила.


***

Когда Костя проводил тётю Аллу до её квартиры, та предложила:

- Зайди! Забыл уж, поди.

Нет, Костя не забыл эту квартиру – их было две на этаже, двухкомнатных. Одна у них с матерью, другая у тети Аллы. Тетя Алла была намного старше матери. Дочь ее уже уехала учиться. Поэтому женщина свое чадолюбие обратила на соседского паренька.

Мать Кости была, что принято сейчас называть, трудоголиком: уходила всегда на работу до рассвета, возвращалась поздно. В командировки ездила. Ненадолго, конечно: на пару-тройку дней.
 
Но бывала часто. Конечно, как профсоюзный лидер, она имела право отправить ребенка в пионерлагерь. В общем-то, обычное детство советского школьника.

А тетя Алла стала ему как родная бабушка. Этот  фарфоровый сервиз он хорошо помнит. Сейчас она заварит свой любимый напиток – крепкий чёрный чай и кажется, они как в прежние годы будут говорить о школе, о домашних заданиях, о важности учёбы. А потом он пойдет в зал – делать уроки.

- Садись. Есть будешь? Ты, я смотрю, сегодня даже к хлебу не прикоснулся, рюмочки не выпил – не помянул. И то правильно: не заслуживает она того, хоть и подруга моя лучшая.  Единственного сына - из дома...

- Ну что вы, тетя Алла!

- А ничего! Я же ее сколько лет знаю, – он поправила черную траурную косынку на голове.

 - Знала. Все, помню, она карьеру строила. Сразу после техникума, еще девчонкой. Ее же так и называли: наша Маргарет Тэтчер. Железная леди. Я вот спрашиваю её: зачем ребенка-то рожала, а?

Костя нахмурился, но промолчал. Он стал рассматривать что-то в вечернем небе за окном. Тетя Алла смягчилась.

- Нет, Костя! Она – да: ничего не скажешь. Себе – ничего! Все для других, значит: для завода, для общества, для страны. Видишь, какая она – председатель профкома такого большого завода. Так ты дома-то сколько часов в неделю бываешь? Ребенок растет без отца и без матери. Кстати, об отце: ведь она так до самой смерти не сказала, кто он. Вот так!

Тетя Алла умокла. Она тихо заплакала. Встала и подошла к Кости. Они обнялись.

- Я же тебя как мать – своей грудью кормила. Мать на работу, а я тогда на больничном после травмы была. Ну брала к себе. Вместе с Валей, с дочкой, водились с тобой. Очень ты неспокойный был. Не спал ни минуты. Я уж тебе грудь суну, ты пожуешь да успокоишься. Всхлипнешь, бывало и смотришь заплаканными глазенками да сопишь. Молока-то не было, конечно, у меня. Вот так, мой дорогой.

Косте было тяжело слушать этот разговор. Давно уже пора уйти домой. Но в пустой квартире его настигли бы ещё более тяжелые воспоминания. 

Тело матери пролежало в квартире почти неделю. Дело в том, что последние годы подруги-соседки практически не общались. Мать Кости давно уже самостоятельно не выходила на улицу. За ней ухаживала ее племянница. Поэтому всю последнюю неделю тетя Алла звонила Костиной сестре, чтобы та срочно приехала проведать свою тётку. Тетя Алла беспокоилась не зря.

- Теть Ал, у вас есть что-нибудь выпить?

Женщина поднялась из-за стола и достала из шкафчика бутылку, стопку. Костя, не дожидаясь закуски, выпил. Тетя Алла открыла холодильник и стала выставлять продукты на стол.

- Конечно, помяни! Мать ведь, какая ни есть! А-то больше не буду -  и без того давление, а сейчас что-то и сердце, - она прижала руку к груди.

Она поставила разогреваться что-то в сковороде на плитку и, присев напротив Кости на стул, вновь обратилась в воспоминания.

- Я вышла на работу, когда тебе полгода было. Так мать нашла сиделку. Помнишь, Машку с первого этажа? Ну кошатница была? Ну вот: она с тобой водилась потом. Мать домой принесет, а ты спишь. Я ещё удивилась: ты же плакал целыми днями. Словно знал, что за судьба тебя ждет.

- Все нормально, тётя Алла, - мягко возразил Костя. Ему не хотелось сейчас ворошить прошлое, да вот не выходило.

- Ага, нормально! Ты знаешь, что потом выяснилось? Она тебя водкой подпаивала. Да! – подтвердила тетя Алла, когда Костя поднял на нее глаза. – Хлеб нажуёт, в стакан с водкой и через марлю отцедит. И сунет тебе в рот. А сама из стакана. Вот ведь что делала!

- Откуда вы знаете, тетя Алла, - недоверчиво спросил Костя.

- Мать то пришла, а ты синий уже весь. В больнице чуть откачали.

Бабку Маню Костя помнил. Она жила на первом этаже. Одна. Детей у нее то ли не было, то ли не хотели знаться. В-общем, кроме кошек, которые заполонили квартиру, никого у неё не было.

Бабушка часто пила, дома у нее был беспорядок. Обычно баба Маня была молчаливой. Из-за кошек подруг среди соседей у нее не было. Получив пенсию, баба Маня покупала в магазине плиту мороженной мойвы, от души выпивала и шла домой, распевая песни.

И в тот день она шла по улице пьяная, пошатнулась и упала в траву на газон. Встать не смогла: она немного побарахталась, рассмеялась, опять затянула какую-то песню и затихла.

Когда приехала «Скорая», баба Маня уже умерла. Наутро жильцы дома услышали, как голодные коты устроили дикий ор, рассевшись у окна. Они выглядывали кого-то, то и дело вскакивали и царапали когтями оконное стекло.

Потом приехал участковый, а с ним какие-то мужики. Они вошли в квартиру бабы Мани и отловили котов. Во дворе собрались зеваки - взрослые и дети. Кто-то молчал смотрел, кто-то причитал, а иные, наоборот, радовались, что этому беспокойному сожительству положен конец. Один из местных знатоков сообщил, что несчастных котов отвезут на живодерню и сделают из них мыло.

Костя очень расстроился. Он подошёл к милиционеру и попросил отдать ему хотя бы щенка. Откуда взялся в квартире покойной черно-белый барбосик, неизвестно.

Милиционер строго посмотрел на Костю и ничего не ответил. Он положил лист бумаги на свой кожаный планшет и стал что-то писать. А вот мужики помялись немного и пожалели скулящего малыша -  отдали Косте. Но взяли с него честное слово - никогда не бросать животное.

Вечером пришла мать и устроила скандал: такое важное и неправильное решение сын принял без ее согласия. Как назло, щенок на неё звонко лаял и где-то квартире уже напрудил. За этим Костя не уследил. Видать, у бабки собачку некому было учить порядку: так коты жили сыто, но без присмотра - справляли свои потребности как попало. Десятка полтора животных так изгадили квартиру бабушки Мани, что даже на весь подъезд стоял невыносимый запах.

Костя промолчал, но ослушался мать. Он не выбросил щенка на улицу, а забрал в свою комнату. Конечно, к утру пёс отметился всюду, где застала нужда. Костя убрал за питомцем, накормил и ушел на занятия.

Вечером того же дня он узнал, что мать куда-то выпроводила собаку. И заявила ультиматум. Мол, когда, Костя заведет свой дом, то в нем будет устанавливать свои порядки. А пока все будет так, как она считает разумным и правильным.

Костя молча собрал сумку и ушел. Навсегда. На вокзале он спросил, куда идёт самый дальний рейс и взял билет до Владивостока.

- Пойду я, тетя Алла! – Костя посмотрел на часы. – Время уже девять.

- Иди, сынок! Иди, мой хороший! Заходи утром позавтракать.

***

Костя проснулся рано, по приморскому времени. Организм ещё не привык к 4-хчасовой разнице. Он много лет не прикасался к спиртному, поэтому вчерашняя выпивка ещё давал о себе знать. Костя пошёл на кухню, выпил воды и сел диванчик у окна. Город ещё спал. В доме напротив светилось пара окошек: кто-то тоже маялся бессонницей.

Он сидел и рассматривал знакомые старые стены и размышлял, что же ему делать дальше. О том, что ему когда-то придется вернуться домой, он даже и не помышлял. Да, многие годы спустя – после своего ухода от матери, он все-таки позвонил ей.

Рассказал, что все у него устроилось. Что живет нормально. Мать тоже что-то отвечала. Разговор получился какой-то неестественный, скупой на чувства. Похоже, оба они остались разочарованы. Во всяком случае Косте казалось, что этот звонок должен был совершенно изменить их жизнь.

Но всё осталось по-прежнему. Никто из них больше никогда не упоминал о ссоре. Вообще, не вспоминали о прошлом, словно его никогда не было. Костя изредка звонил матери - на праздники, и делал небольшие переводы. Она тоже сначала звонила ему в день рождения, а потом отправляла только сообщения – телефонные звонки были слишком дороги для пенсионерки.

***


Полгода со дня смерти матери исполнилось на прошлой неделе. Но сестра настояла отметить это печальное событие позже – сослалась на крайнюю занятость. Она предложила организовать поминки среди недели и только для самых близких. Так им было удобней, так как каждые выходные они проводили на горнолыжном курорте в Шерегеше. Решили во вторник.

Косте не пришлось уговаривать мастера: перед Новым годом в шиномонтажке почти нет клиентов. Так что, даже неделю не будет напарника, убытка для дела никакого.
И вот сегодня они с утра они заехали за Костей. Муж сестры был уже навеселе, она – за рулем новенького прадика.

- Я не надолго, - сразу предупредил Костя родню.
 
- Посидим по-человечески, помянем тетушку. Останешься у нас, а завтра утром я тебе отвезу домой.

- Не могу я. Каркуша у меня одна дома.

Зять добродушно расхохотался.

- Женить тебя надо, Костя! Уж не мальчик поди в зверушек играть.

- Я не играю.

- Да знаю я, добрая ты душа!

Жили они в загородном доме. Он ещё издали приметил большой коттедж причудливой архитекторы – как будто средневековый замок с башенками из красного кирпича. Участок был огорожен высокой оградой с большим кованными воротами.

Кроме дома хозяев, на территории усадьбы стояли разнообразные постройки, среди которых выделялись своей красотой два гостевых домика. Во всем, что находилось здесь проступало добротность и богатство. Неудивительно, ведь сестра всю жизнь занималась коммерцией, а зять работал где-то в сельской администрации большим начальником.

За столом разговор как-то не клеился. Однако зять не оставлял надежды развлечь гостя. Он постоянно шутил и настойчиво предлагал выпить. Но Костя отказался. Наконец, уже возмутилась сестра и Костя уступил: молча опрокинул стопочку.

Сестре кто-то позвонил с работы, и она собралась уехать на пару часов.

- Отвези меня домой, - попросил Костя. Душа у него была не на месте. Зря он постеснялся взять с собой Каркушу.

- Ты что? В кои-то веки собрались семьей, а ты уже сбежать решил? Теперь что – на мои похороны увидимся?  Нет? Так посиди. Я скоро. Потом отвезу. Отдохните.

Она уехала.

- Хороший ты мужик, Костя! Вот сразу с тобой сошлись. Знаешь, как бывает. Вот человек: всю жизнь казалось бы знаешь, пуд соли вместе съели, под пулями, не кланяясь, ходили - да? А он в один «прекрасный» день – раз и предал тебя? Вот как это называется, а?

- Не знаю.

- Вот и я не знаю. Хотя нет, давай-ка я тебе объясню «балалаечным» языком. Чтоб ты меня понял, как я тебя понял. Вот жена говорит, ты слесарь, да?

- Механик. Ну, автослесарь.

- Ну все равно. Вот, к примеру: взять две трубы. Вот как на кухню, понимаешь?

- Да.

- Ну вот: бывает, что люди – как эти две трубы. Все одинаково. Ну близнецы братья. Из одной партии. Из одной плавки. Из одного железа, да?

- Может быть

- Да не может быть, а точно. Но вот никак не стыкуются в одно, а почему?

Костя неохотно пожал плечами. Мысли его были далеко отсюда.

- И я не знаю. У труб проще. Нарезка разная и муфта не садится. Можно покрутить, конечно. Но сорвешь резьбу и только. И труб не соединить. Иными словами, никакого дела с таким человеком, у которого «другая нарезка», не сделаешь. Будь он тебе даже брат, сват, а порой даже отец и мать – словно чужие. Да?

- Не знаю.

- Да брось ты: всё ты понимаешь! Ты же такой же как я! Как только я увидел тебя полгода назад, так сразу и сказал жене: он такой же как я. Она согласилась. Ведь знаете тебя с детства. Сестра, хоть и двоюродная. Вот мы все и есть – одно целое. Вот так я думаю, Костя!

Зять проводил Костю по усадьбе. Показал все свое хозяйство, рассказал, что сколько и из-за какой заграницы привезено. Костя уже не раз пожалел, что согласился на эту встречу. Зять не мог не заметить настроение родственника, поглядывая на того с какой-то тревогой.

Сестра задерживалась. Зимний день короток. Когда совсем стемнело, Костя не выдержал и сказал:

- Всё, я поехал. Как у вас тут вызвать такси.

Зять навалился всем своим авторитетом и красноречием да заставил Костю выпить с  ним на посошок.

***

Костя безуспешно пытался вставить ключ в замок, но ему это не удавалось.

Странно, ведь раньше он делал это машинально, практически не глядя. Он посмотрел на личинку и решил включить фонарик на телефоне, чтобы осмотреть замок.

За стеной послышались шаги, зашумел засов и дверь квартиры широко распахнулась.

—  Вы кто? – оторопел от неожиданности Костя, едва успев отступить назад.

— Ты куда лезешь, а? Ты кто такой? – проревел мордоворот, почесывая спину. Затем он взял Костю огромным кулаком за ворот куртки. Костя беспомощно смотрел на жирный живот: волосатая кожа на нём блестела от пота.

Здоровяк обернулся:

— Зин, тут какой-то гном в нашу квартиру лезет?

Он ухмыльнулся и оттолкнул Костю к стене. Здоровяк шумно втянул носом воздух. – А, да ты ещё бухой? Спьяну норку перепутал? – с деланным сочувствием спросил он и тут же глумливо заржал.

—  Какой ещё гном? – послышался возмущенный женский голос из кухни. – Дима, это, наверное, бригадир грузчиков. Отдай деньги, Вова, но только половину: они холодильник поцарапали.

— Каркуша где? – предчувствуя недоброе, спросил Костя и у него пересохло в горле.

—  А, так ты тот самый – родственник? Костик-Квазиморда? Ха-ха, ну и цирк! За вороной своей пришёл? Да я ей голову – оторвал и выбросил в окно. Как вот сейчас тебе. — он угрожающе протянул огромные ладони. — Ладно, живи, клоп! Пошёл отсюда!

—  Что такое? – выкрикнула женщина и просунулась под рукой. – Мы купили эту квартиру у наследницы по завещанию. Все по закону. А вещи сегодня мы выгрузили в «Газель». Куда она уехала, спрашивайте у вашей сестры.

—  Как выбросил? Куда?

—  Да в окно.

— Всё, нам некогда! Уходите, а то мы вызовем милицию! - женщина высвободила распертую над головой мужнину руку и захлопнула дверь.

Костя выбежал на улицу. Он не мог поверить в то, что сказал бугай. Каркуша – единственное существо, что его когда-то любило. Не зря его мучили предчувствия. Какой же он легкомысленный: ведь птица так не хотела оставаться одна в этот вечер.

Снег все ещё шел, медленно падая крупными хлопьями. Костя спешил за дом — к окнам своей квартиры. Он вбежал в арку и увидел, как дети весело катаются с горки, которую они устроили на заснеженных ступенях лестницы. У перил Костя остановился, осматриваясь, как бы ловчее спуститься. И вдруг ему показалось, что в снегу под окнами неуклюже раскинулся на сугробе знакомый черный силуэт.

—  Ааа! —  воскликнул Константин. Кто-то из детворы толкнул его. Мужчина упал и полетел по ледяной глади вниз.

—  Бежим! – закричали мальчишки.

Эхо их звонких голосов понемногу стихло в опустевшей арке. Снегопад приглушил звуки чьих-то шагов и весь мир словно замер. Снова как в далеком детстве Костя, лежал на спине в сугробе и смотрел на свет в окне своей квартиры. Большие снежинки тихо падали ему на лицо, таяли на глазах и стекали соленой влагой по вискам. Мама пришла с работы. Он так рад. Но теперь уже никогда ему не услышать ее голоса. Голоса матери. Он уже его не помнил, но, в общем-то, это был крик и ругань за то, что поздно пришел, где он шатался, почему у него всегда мокрые штаны и что ей послан в наказанье за грехи. Теперь всё, что связывало его с детством, ушло навсегда.

Сквозь белую пелену он рассмотрел крону старого карагача. Она словно паутиной стянула молочное небо. И вдруг в ее глубине он разглядел знакомое пятно.

—  Каркуша! – крикнул Костя и вслед его голосу на дереве раздалась тревожная сорочья трескотня.

—  Дядя Костя, ты расправил крылья? Ты полетел? – над его лицом склонилось озабоченное лицо Алеши.

—  Да, но не очень высоко.

—  Здравствуйте, Константин! Давайте я вам помогу! —  Евгения Сергеевна склонилась над Костей вслед за сыном и протянула ему руку.

—  Дядя Костя. Мы ей чипсы принесли — вот! — мальчик раскрыл ладонь с уже размокшими лакомствами.

Костя встал и с надеждой посмотрел на верхушку дерева. Да, это была она. Каркуша шумно спускалась вниз. Спрыгивая с ветки на ветку, она временами подозрительно оглядывалась, склонив на бок голову. Сорока смотрела черным глазом то на окна квартиры, то на Костю.

—  Иди, иди же сюда! – крикнул он, подставляя ладони. – Извините, пожалуйста! – до Кости, наконец, дошло, что совсем обделил вниманием эту женщину с ребенком. Они стояли и смотрели на происходящее, смущаясь, словно нежеланные свидетели чужого счастья.

—  Вообще-то, мы случайно проходили под вашими окнами, - сказала она и смутилась. – Увидели Каркушу на дереве. Думали, что вы гуляете вместе.

—  Костя, а почему она к нам больше не летит? – пожаловался мальчик. – Где ты был?

—   Нам показалось, что Каркуша потерялась, —  она посмотрела, скромно улыбаясь тому, как сорока радостно прыгает по голове и плечам Кости и нежно прихватывает клювом его волосы.

—  Нет, я это потерялся, — ответил Костя. Он поднял свою шапку и стал как-то черезчур старательно ее отряхивать от снега.

—   Я маме говорил: мама, смотри, у него свет загорелся. Загорелся свет у тебя в окне. И сказал: пойдем к дяде Косте, может ему плохо и нужно помочь.

—  Правда, мы переживали. Но зайти к вам не так и не решились. Может, вы сегодня зайдете к нам?

—  Костя, давай вместе елку наряжать?

—  Евгения Сергеевна, я сегодня не могу. У меня дела дома. Накопилось уйма дел. Очень много. Извини, парень.

—   Вы знаете, я не хотела вам говорить. Я знаю, что произошло. Мы были сегодня там – у вас. Ну там, где вы раньше жили. – и она опустила голову, словно рассматривая что-то в снегу.

Костя растерянно захлопал глазами. Каркуша сидела на плече и выжидающе смотрела на людей.

—  Пойдем, Костя! Я уже замерз, - сказал мальчик и потянул мужчину и женщину за руки.