Австралия

Тёк обычный серый рабочий день. Подвывал принтер, печатая бесконечные листы счёт-фактур, товарных накладных и счетов. Рано облысевший Андрей урчал в телефон, убеждая клиента, что четыре тонны в «Газель»-коротышку не влезут. Юрист Рома готовил очередные доки в суд, смачно шлёпая печатью. Двенадцать менеджеров обоего пола усердно имитировали великие труды. Кое-кто втихую шарился по «вконтактам» и «телеге», Лёня по прозвищу Лёньчик-зайчик, пойманый третьего дня за просмотром рилсов, усердно изображал, что печатает отчёт, а сам косил взглядом в смартфон. Пахло пылью, горячим тонером, дурным кофе и сладковатой смесью духов.

Щёлкнул замок и в офис бочком пролез мордатый охранник. Рожа у цербера была растерянная. Таким он не был даже тогда,  когда два года назад в контору пожаловал заместитель губернатора. Охранник нырнул в кабинет шефа продажников. Народ напряг уши.

Через пару минут из стеклянной двери показался сам шеф - Сергей Борисович Гусев (подпольная кличка Гусь) - солидный полный мужчина.

- Кутькин! А ну иди сюда!

Миша Кутькин - неопределённого возраста потёртый мужичок, вечный манагер с репутацией трудоголика и тихони - неторопливо вылез из-за стола в углу и подошёл к начальнику.

- Ты чего там отмочил, Кутькин?! - зарычала важная птица.

- Ничего, Сергей Борисыч, - искренне изумился Кутькин.

- Может пост накатал в этих, как их, блогах?! Или по телефону президента  обложил?! Ты мне смотри - Борисыч показал кулак - Мудаков у нас наверху, конечно, много, но если не он, то кто? Некому! Майдан захотел?!

- Да не пользуюсь я соцсетями! - Кутькин обиделся. - И по мобильнику мне трепаться особо не с кем!

- Так какого ж до тебя из ФСБ пришли, а?
 
- Не знаю,  - Кутькин пожал плечами.

- Не знаю! - передразнил подчинённого Борисыч. - Не знает он! А если чё, ты прикинь что со мной будет?! Что со всеми будет, Кутькин! Затаскают!

- Девяностые же вы, Сергей Борисович, как-то пережили.

- А вот это тут не надо. Это не твоего ума дело, - не любил Гусь, когда напоминали ему уралмашевское прошлое. - Короче, Коля, зови товарища майора,  а ты - в мой кабинет. А вы - работать! Вкалывать! Последний месяц, а планы в лучшем случае - наполовину сделаны!

Охранник проводил в кабинет через зал высокого седого человека в хорошем пальто и костюме. Интеллигентное лицо никак не вязалось с хищными «фэйсами».

- До-о-брый день, д-а-амы и го-о-оспода-а, - вежливо приветствовал сотрудников посетитель. Голос у него был странноватый, да ещё с лёгким незнакомым акцентом. Так в фильмах про ненашенскую жизнь говорят метрдотели дорогих ресторанов и вышколенные английские лакеи.

Едва за дверь в кабинет закрылась, охранник бросился к своему старому приятелю Роме.

- Прикинь, - заговорил он жарким шепотом, бросая по сторонам быстрые взгляды. - Сижу себе спокойно, и вдруг этот нарисовался. «Добро-о-ого - говорит – дениа», - Коля честно попытался скопировать акцент гостя. – «Не-льзия-ли виде-еть Михаи-и-ила Юрьевича-а-а Ку-уткина»? -  Я-то поначалу не понял, про какого такого Уткина он толкует. «Так», - говорю, - «ошиблись вы, наверное, уважаемый. Уткина у нас нет. Вот начальник отдела продаж Гусев есть, в отделе логистики Птицына есть и Соловейкин, а Уткина нету». А он листочек достал и показывает. «Кутькин М. Ю». написано. Блин, я и не знал, что он Юрьевич! Кутя и Кутя.

Кто-то из манагеров фыркнул:

- Лошадиная фамилия. Ну, в данном случае, птичья.

- Не понял? - Лёньчик повернулся к говорящему.

- Это из классики, юноша, - наставительно сказала  Розалия Михайловна - полная тётенька с несложившейся судьбой, старше всех в отделе. - Из рассказов Чехова.

- А... - неопределённо протянул Лёньчик и собирался уже потроллить старую грымзу на предмет «тут не школа, и ваще эти ваши пейсатели давно ласты склеили», но в этот момент в кабинете что-то грохнулось, и явно это что-то было живым, поскольку издало вопль и отборный мат.

- Не разнеси-и-ите го-о-ород, Ме-э-хли-и-ис, - Всё также учтиво произнёс фэйс-интеллигент на пороге кабинета. - Мы ждём вас з-а-а-автра в то-о-очке си-и-три.              Все-го-о до-о-оброго, да-а-мы и го-о-оспода-а, - Одного его кивка хватило, чтобы Коля с низкого старта кинулся открывать магнитный замок.



Из кабинета торжественно вышел Кутькин, подошёл к своему столу, иронически оглядел пылающий любопытством отдел и положил ладонь на мышку. Проделав несколько манипуляций, Миша выпрямился.

- Вот хрен вам всем на рыло, а не клиентская база.

- Что? - взвизгнул Андрей - Кутя, ты что, стёр клиентосов?

- Ага, - Кутькин прямо лучился от удовольствия - Дефрагментировал диск. Под ноль. И Гусю глаз подбил.

- Твою мать. Звоните в «скорую». Он с ума съехал, - прошептала Нина, глядя на Мишу широко раскрытыми глазами.

- Мишенька, ты что? - участливо спросила Розалия. - Тебя что, арестовывают, да?

- Да, Мишель, чего до тебя докопались эти уроды? - Рома покосился на дверь кабинета, но оттуда доносился лишь какой-то скрежет и звуки сдвигаемой мебели.

- Это я на Гуся ещё шкаф свалил, - Похвастался безумец. - За бонусы зажатые и вообще за все его Кутькин то, Кутькин сё.

- Мама роди меня обратно! - Андрей не мог придти в себя от потери одной из лучших на фирме клиентских баз. - Тебе песец.

- Это ему песец, если хоть на миллиметр клюв откроет. А седой не из «Э», не из ФСБ, не из Моссада, люди. Он просто пустую корочку нашему дурачку под нос сунул и майором представился. Тот в штаны и напустил.

- Однако, - Рома стоял, расставив длинные ноги циркулем. - И с чего такой шухер?

Кутькин поднял голову, делаясь выше и превращаясь из общипанного цыпленка в худощавого уверенного мужчину средних лет.

- Я прощён, - объявил он.

- Час от часу не легче, - вздохнула Розалия. - Кем прощён-то?

- Императором.

- «Скорую», девки, - Валера перекрестился. - А есть сейчас психиатрическая?

- Ты позвони, тебе скажут - есть или нет, - подсказала рыжая Ирка.

- Вы Гусику «скорую» вызовите, - Кутькин покрутил в руках щербатую кружку и швырнул её в мусорку. - Он же, бандитская морда, после аванса за полной зарплатой полезет. С бонусами. Я и выпишу по  системе Ти Ануро, - злобно добавил сошедший с ума менеджер.

- Стоп! - Роман оглянулся на кабинет, откуда вылезал охреневший начальник с разбитым в кровь лицом. - Михель, можно по полочкам? Пожалуйста.

- Что ж, извольте, - ухмыльнулся Кутькин. - Всё равно я сегодня ночью уезжаю домой, а вас самих в дурку свезут, если вы с благой вестью в околоток поскачете. Во-первых, я не человек, но наши расы очень похожи. Кое-кто из учёных считает, что земляне наша боковая ветвь, хотя я в это не верю. Во-вторых, я на этой планете был в ссылке, а теперь император разрешил мне вернуться, о чем и сообщил рээнэаль.

- Кто?

- На ваши деньги - примерно капитан второго ранга.

Повисла мёртвая тишина, прерванная дрожащим голосом Лёни:

- А... а... а почему вы контакт-то не установите с нами?!

- А зачем? - Кутькин скривился. - Ваша планета нас вполне устраивает в качестве тюрьмы строгого режима. Космолёты у вас на таком уровне, что это даже не лепет младенца. Сбежать невозможно. У вас тоже такое было. Австралия заселялась каторжанами. Континент-тюрьма. Вокруг море, пол-страны пустыня.

- Ну это уж хамство! - возмутилась Ирина. - Кто вам дал право использовать территорию Российской Федерации под отстойник для отбросов?!

- Нам едино, что РФ, что США, что княжество Монако. Мы рассматриваем планету целиком. Эти ваши туземные дрязги мало что меняют.

- Ну пофефу фе мы фона-то? - Гусев отирал кровь платком. - Че фа хфень, Футьфин, или как тефя там по-фасему?

- По-нашему - Мехлэи-Ти-Ис Лухеас Ти Шайле. Хотя это не точная транскрипция, а то, что услышат ваши уши, - Михаил-Мехлэи ухмыльнулся. - Наш язык несёт в себе звуки того диапазона, который здесь слышат только животные. И то не все. В прошлом – ну неважно, так, антиквар примерно. Осуждён за особо опасную контрабанду. А почему тюрьма... - прощённый крутанул башкой. - Вы только представьте: слышать ультразвук, которого вы не замечаете, а его у вас полно и он не мелодичный, не осмысленный, а как проклятую грохочущую музыку в самые уши вставить. Дышать тяжёлым, перенасыщенным вонючим азотом воздухом. Вы знаете, чем пахнет азот? Перебродившей мочой. У вас в воздухе изначально семьдесят восемь процентов азота! А у нас около сорока. Чувствовать малейшие оттенки различных химических веществ и откровенных ядов, которыми вы наводнили ваши поселения в погоне за удобствами.  Но  это так, досадные мелочи. Иной раз такие артефакты ароматные попадаются – без газовой маски не вытерпишь.

- А что же тогда не мелочи? - очень спокойно спросил Роман.

- Не мелочи, госпо-о-ода и, ко-о-онечно, да-а-амы, - с редкостным сарказмом ответил бывший антиквар. - Ваши общественные отношения, ваше отношение к окружающему миру, ваши способы решения проблем и - немаловажно - болезненная страсть к созданию проблем друг для друга на пустом месте. Пренебрежение к слабым. Заискивание перед лицами с надуманными заслугами. Зависть и насмешки над усердными и трудолюбивыми. Прославление бесполезных людей. Упёртость в идиотских идеях. Нежелание подыскать аргументы для их оправдания. Принцип «верь и не размышляй». Создание ненужных должностей и псевдо-профессий. Вечная ложь.  Вечное нытьё «а что я сделаю-то?» Вежливость вы принимаете за трусость, доброту - за слабость, труд - за глупость.

Мнение ребенка для вас чуть ли не святой закон, хотя опыта и благоразумия у взрослого априори больше. Вы надавали детям прав, вместо того, чтобы сначала нагрузить обязанностями. А потом удивляетесь: почему же это выросла из деточки безрукая инфантильная капризная... ммм... личностью это не назвать. Организм это. Ни на что не способный и способный на всё, если цацку ему не дать! 

Подсознательное стремление к самоуничтожению, не замечали? Посмотрите   видосики с авариями. Ему в лоб грузовик летит, а он вместо тормоза гудочек давит. У вас теряются даже базовые инстинкты самосохранения, продолжения рода и защиты потомства! Вы свой народ, род свой сохранить боитесь! Перед откровенными дикарями ручонки подымаете и оправдываетесь какой-то искусственно-несусветной дурью, давно доказавшей свою несостоятельность,  – Кутькин перевёл дух, покрутил башкой и продолжил:

- Вопрос достижения физического удовольствия. Вопрос личного обогащения. Вопрос создания себе любимому наибольшего комфорта. Всё это - в разной степени наплевательства на окружающих.  Плюс банки эти ваши, фонды, несуществующие физически единицы информации в качестве всеобщего обменного эквивалента, то есть - денег. Вообще полное извращение. Для разумного существа, выросшего в Ойкумене, вы - смертельно опасные сумасшедшие. Ох, если бы знать одиннадцать лет назад, что значит пребывание в вашем проклятом обществе! Я  умолил бы трибунал отправить меня  в гейзерные болота  Ктан,  на самую опасную каторгу!

Мехлэи сорвал с вешалки старую вытертую дубленку.

- А мы кто? – возмутилась Розалия. – Бушмены вам, что ли?!

- В общем - да. По интеллекту вы недалеко ушли от дикарей. Разве что дубинки у вас автоматические и дальнобойные. И убиваете вы не от голода, как они, а ради всё тех же несуществующих денег и несостоятельных идей. Мне пора. Прощайте. Зарплату можете пропить, можете засунуть Гусю в задницу. Только вякни, бандит, голову снесу,  – добавил Миша, сосредоточенно застёгивая пуговицы. - До контакта же, Леонид, вам, по вашему собственному выражению, «как до Китая на четвереньках». Прощайте, бедные злобные создания. Вас не пустят в Ойкумену с гнилыми душами. Когда научитесь применять мозги, а не то, что у вас между ног, нам придётся подыскать другую Австралию.

Хлопнула дверь. В наступившей тишине было слышно, как капает вода из крана в обеденном уголке.



Лёня схватил мобильник.

- Ты это куда звонить собрался? - мрачно спросила Ира.

- Ну, куда-куда! В ФСБ! Это же  настоящий инопланетянин! Его срочно отловить надо - и в Москву!

- На опыты, да?

- Зачем на опыты? Заложником! Тогда с нами установят контакт и дадут какие-нибудь знания!

- Положь игрушку,  -  Рома сел боком к столу. - Не то тебя на опыты заберут. И не в Ма-а-аскву, а в Черновицкие Дворики.

- Это почему же меня в дурдом? – возмутился Лёнька.

- А куда ещё тебя отправить за такой звонок в органы? Поколят там реланиума, и будешь до смерти слюнями трясти и лыбиться. Сиди, контактёр, смирно.

- Фо-фо, - шеф перед зеркалом рассматривал пробоину в клыках. - Сифи, муфлон. ФСП тфое наф фа фопу фофьмёт ф пеффую фолофу. Ой пля, тфи фупа нафих.  Он кофта мне фъефал, пуфто я ф камаф флетел. А фефу ф нём? Они, нафефно филифтее нафефо, фуки.

- И жилистее, и сила тяжести на их планете наверняка другая. Наваляет фэйсам по этой... системе тинуро... и уйдёт, а вот мы-то останемся. Им на закусь. На хрен! Заяву  накатаем за прошлый месяц, а Михайловна за него распишется и если что - уволился, ничего не ведаем, - подал голос осторожный увалень Валера.

- Пифи,  -  одобрил Гусев. - Я к фуфному.

Роман неожиданно сорвался с места и выбежал за дверь, на ходу влезая в рукава куртки. С улицы донёсся его отчаянный крик:

- Михель! Постой!

- Ё-моё, и этот с глузду съехал, - протянул Валера, качая головой.



Под утро в стороне от города упала звезда. Это заметили  мучающиеся  бессонницей старики и те, кого ночь застала в дороге. Кто помнил старую примету - загадали желание. 

Андрей не разглядел крохотную искорку, хотя и мучился от бессонницы всю ночь.  Продажник курил на балконе своей крохотной квартирки и жалел о стёртой клиентской базе, с которой мог бы, наконец, получить старшего менеджера и бонусов побольше.
 
То, как звезда взвилась в небо, видел только  Роман. Юрист, сгорбившись и дрожа от холода, сидел в своей машине и утирал злые слёзы. Вокруг шумел сосновый лес, а прямо перед капотом дорога резко спускалась в бывший карьер, посредине которого ещё дымилось чёрное жирное пятно.

Он полдня выслеживал древнюю «Ниву» Кутькина на выезде со двора и нёсся за ускользающей машиной по трассе к северу от города, догнал и приклеился за ней. Но у карьера затормозил, ослеплённый мощным прожектором идущего на посадку хищного остроносого корабля. Когда сияние погасло и перестали прыгать в глазах зайчики, «Нива» уже была внизу, а возле неё, уперев руки в бока и склонив набок лохматую голову, стоял Миша. Стоял и с любопытством смотрел вверх, на фары роминой машины.

Надо было подать вперёд, съехать к кораблю, сказать Мише всё, что наболело, и упросить взять его с собой в далёкий мир. Но руки дрожали, движок заглох, а тело стало ватным от  нервного страха.

 Он видел, как бывший каторжанин вытащил из багажника огромную сумку и  поднялся по трапу в  серебристый, с  угловатой эмблемой на борту, двухкилевой космолёт,  больше похожий на «Челленджер», чем на «тарелку».

Белый квадрат люка погас. С негромким гулом корабль оторвался от земли и ушёл в неведомую Ойкумену. От брошенной машины осталась только лужа расплавленного металла.



- Идиот. Какой же вы, Роман Владимирыч, ссыкливый идиот, - шептал несчастный.  -  Дать газу, выскочить на пересечку.  На коленях бы молил, чтобы он взял меня с собой. Ну не убил бы, в конце-то концов! Единственный раз реально выпал не шанс, а шансище. Если бы я не был таким тормозом, боже! Ушёл, и кончилось бы всё! Идиотская работа, суды, тёща, ипотека!  Как же мне всё осточертело,  кто бы знал!

Рома дрожащей рукой повернул ключ зажигания.