Ника. Глава 7. Пуповина

Глава 7.

Пуповина.

Пошли я, Тёма и бабушка кормить бельчат на задворки сада. За забором у нас начиналась лесная полоса с небольшой речушкой. Деревья — высокие и могучие, не такие уж и старые. Но главное дерево среди них — орешник, такой, что ствол руками не обхватит даже взрослый человек.

Это дерево — как целый мир для лесных животных. У могучих корней, выпирающих из земли и частично покрытых мхом, снуют мелкие насекомые разных мастей: от сороконожек и жучков до ватаги муравьёв, гуськом поднимающихся змейкой среди коры, исчезающей где то в кронах могучего исполина. Кто то направляется к дереву, а кто то отходит от него, неся каждый свою поклажу.

Чуть выше в стволе — углубление; из него выглядывает любопытный носик мышки с глазками бусинками. Наша кормушка для птиц и белочек прибита на высоте двух метров, к ней приставлена железная лестница.

В самой высоте, среди развилки ствола, уложено сорочье или воронье гнездо — короткими ветками. Кто его знает, чьё оно? По осени, когда листва опадет, будут видны хозяева, а пока его скрывают листья и ветки.

Белка с бельчатами резво прыгают с ветки на ветку в кронах деревьев нашего леска, резвясь и перекрикиваясь стрекотнёй. Одно удовольствие за ними наблюдать: такие пируэты при перелётах! Так виртуозно уворачиваются от веток, гоняясь друг за другом, и цепко хватаются за кору дерева, ловко перебирая лапками при спуске и подъёме по стволу.
Видимо, родители бельчат помнят, что здесь их подкармливают. В кормушке уже закончились орехи, а на такую ораву надо было подложить ещё.

 Бабушка показала на железную ванну под навесом и сказала:

— Артёмка, вот там накрыты брезентом орехи с прошлого года. Посмотри: если что осталось, то всё надо вытащить и угощенье в кормушку положить. Осенью новые им насобираем. Никочка, а ты — лёгкая пушинка — залезай на лестницу и выкладывай орехи, что Тёма подносит.

Мы так и сделали, слаженно справились с этой работой. Тёма подносил орехи и подавал мне, а я выкладывала их на кормушку. Смелая белка уже сидела там и разгрызала подарочек, а малыши опасливо выглядывали из кронов деревьев, словно ждали команды присоединиться к пиршеству.

Я уже слезла с лестницы, и мы с Тёмой ещё немного понаблюдали за юркими гостями. Как только они увидели, что возле корма нет людей, так и спустились по очереди на прибитую к дереву деревянную платформу, служившую им кормушкой.

Но один бельчонок — то ли не поместился, то ли промазал при приземлении — в общем, сорвался вниз на землю. Для него это было недалеко и не смертельно, но я испугалась и кинулась к нему проверить, как он.

Увидев бельчонка поближе, я рассмотрела его повнимательнее. Его чёрная шубка с коричневыми подпалинами выглядела пушистой, острые ушки с кисточками и испуганные глазки во все стороны глядели на меня. Он растопырил лапки на земле и рванул не к дереву, а в сторону нашего двора — я за ним.

Малыш растерялся: выскочив на тропинку из цементных блоков и пробежав мимо собачьей будки, он оказался там, где уже не было деревьев, — только цветочные клумбы. Я преследовала его по пятам. Так мы добежали до крыльца, где я и догнала бельчонка.
Бедолага забился в угол у сливной решётки — деваться ему было некуда. Для меня сложилась удачная возможность хоть раз потрогать это неуловимое и юркое создание. Тут то я его и поймала.


Я взяла его в руки. Каково же было моё удивление: хоть бельчонок и был маленьким, тельце у него оказалось длинным и очень худым. Объём создавала лишь пушистая шубка. Я чувствовала под пальцами его косточки сквозь тоненькую шкурку; маленькое сердечко отбивало бешеный ритм.
Тем временем я разглядывала его, а он не сопротивлялся. Меня удивили его длинные лапки с чёрными коготками на утончённых пальчиках: они свисали, и он даже не пытался от меня оттолкнуться или поцарапать. Какой смирный малыш! Он тоже меня изучал.

Острая мордочка с выдающимися передними зубками и любопытными глазками перестала вертеться и уставилась на меня, временами поворачивая ушки с кисточками на концах.
Я подумала, что он, возможно, травмировался при падении, и решила посмотреть на него своим «магическим зрением» — вдруг увижу затемнение или разрыв энергии в его жизненной оболочке. Я закрыла глаза, сосредоточившись на разглядывании потоков силы…
Ко мне уже подбежал Артём. Он с удивлением и любопытством рассматривал бельчонка у меня в руках, и фотографировал. Подошла и бабушка.


— О, Ника, ты умудрилась поймать бельчонка! Вот его мама волнуется за ребёнка: она спустилась по стволу дерева к земле и смотрит на нас. Его надо ей вернуть.

В этот момент я явно увидела протянутую нить энергетической силы от малыша к маме белке — она была хорошо заметна.

 Я открыла глаза и спросила у бабушки:
— А откуда белка знает, что малыш в беде?

— Так мамы они все такие, все же знают. Как только рождается малыш, он под защитой не только физической, но и ментальной привязки у мамы — примерно до семи лет у человека. У животных — свой период привязки. Хотя у некоторых при чрезмерной опеке эта привязка и вовсе не исчезает до старости, «маменькины» они называются. А у близнецов она крепче всего — и на всю жизнь. Надо маму не волновать и ребёнка отдать.
Я проделала весь путь обратно до дерева и посадила бельчонка на ствол. Тот, цеп
ко схватившись за кору, молниеносно поднялся по нему до кормушки — и до своей мамы. Они радостно воссоединились.

— А теперь — помыть руки! — скомандовала бабушка. — Белки — это грызуны, и могут, так же как мыши, переносить всякую заразу, им не страшную, а людям — смертельную. Так что гигиена превыше всего! Потом можете идти гулять, — разрешила она, включив свой медицинский опыт. — Чтобы всё было стерильно!

Мы с Тёмой наперегонки бросились к умывальнику, помыли руки с мылом и в приподнятом настроении — оттого что погладили бельчонка — побежали к друзьям рассказывать новость.
Все дети с округи были в сборе на игровом пятачке. Мы наперегонки стали рассказывать о приключении с бельчатами, показывать на телефоне сделанные фотографии бельчонка, делиться новостями и игрушками. Нам было весело с друзьями, как всегда.
Кто то даже вспомнил про нашу соседку Патрикеевну: к ней, оказывается, приезжала скорая помощь. Но, видно, ничего серьёзного не случилось — врачи уехали после того, как поставили ей успокоительный укол для профилактики и прописали покой на неделю.
 
В обед все собрались разойтись по домам, чтобы поесть, и договорились снова встретиться здесь же.

— Ребята, после обеда давайте на нашу речку пойдём — раков ловить и мелкую рыбешку, — предложил Артём.

Все, конечно, согласились.
— Значит, экипируемся: резиновые сапоги и одежда, которую не жалко запачкать, — это обязательно. А остальное — что у кого есть: ведёрки, сачки, удочки. Встречаемся здесь, — подвела итог я.

Валерка заметил:
— У меня ни сачка, ни удочки.

— Ничего страшного, возьми ножичек. А я прихвачу запасную леску с крючком — и не одну. Удочку тебе и ещё кому нибудь смастерим. Ведь у нас речка — переплюйка: её перепрыгнуть можно. Так что спиннинги вообще не нужны. Можете лопатку и баночку с крышкой для червей прихватить, по дороге накопаем их, — обнадежил всех Саша, как самый взрослый, умевший всё мастерить сам. — Никто без дела не останется, перед котом стыдно не будет. Кого нибудь да поймаете — на зубок полакомиться. До встречи!

Мы рассмеялись и разошлись по домам подкрепиться.


После обеда началась какая то суета. Все звонили мне и бабушке, спрашивали, не у нас ли соседский мальчуган с параллельной улицы.

Я этого мальчишку знала: ему десять лет, зовут Валера. Он был спокойный и рассудительный. Почти каждый день тусовался в нашей команде, иногда приходил с младшей сестрёнкой. Сегодня с утра он тоже был, но без неё. В чате он не активно переписывался: только видел сообщения о сборе и максимум ставил лайки.

А тут его родители искали: ходили по дворам друзей, зазывали всех выйти на поиски, чтобы дети вспомнили, куда он мог пойти один. Его телефон не отвечал, родительский контроль по геопозиции был отключён — не найти.


Вот беда! И где теперь его искать — никто не знал. В полицию за помощью уже надо было обращаться. Пока все организуют, за это время может случиться самое страшное.
Кто то из детей вспомнил, что Валера общался в группе чата с шутниками и старался получить их одобрение, выполняя какие то задания. Но что это за группа, мы не знали, среди нас никто в ней не состоял, мы общались только между собой.

А странных и подозрительных мест в округе оказалось много. Чего только стоило одно болото у железной дороги! Или заброшенный детский лагерь, русла мелких речушек, заросшие деревцами в каждом овраге, с кучей мусора, нанесённого водой. Были и одиночные стройки: где то новый дом строили, а старый, разваленный, стоял рядом; где то недострой на стадии котлована был брошен. Всё это потенциально опасно для детей, как оказалось!


Мы решили помочь в поисках. Собрались группой и пошли по местам нашей «боевой славы» — по тем местам, где раньше гуляли. Обошли всё, но никого не нашли, и вернулись к качелям.
За два часа мы всё обошли, но мальчишку не обнаружили. А тут ещё и дождик начал накрапывать.

Усталые, мы сели на лавочку передохнуть и решали: расходиться по домам или нет? Дождик обещал усилиться.
На душе было тоскливо. А каково родителям потерявшегося ребёнка — даже не представляю.
Тут к нам под наше раскидистое дерево, укрывавшее всех от дождя, подошли взрослые во главе с родителями Валеры — спросить о наших результатах поиска.
Отсутствие результата никого не обрадовало. Мама мальчика то и дело смахивала накатившиеся слёзы — они так и не переставали литься из её глаз.

 Отец пацана пытался её приободрить:
— Найдётся наш мальчик, не убивайся ты так. Может, до перрона дошёл и в электричку забежал. Транспортной полиции уже ориентировку с фото разослали. Сейчас по видеокамерам посмотрят и найдут, на какой станции вышел. Всё будет хорошо, — старался он говорить ясным и твёрдым голосом, но, кажется, не очень убедительно.

— Да зачем он вообще так далеко пошёл? А тем более — куда то поехал? О, мой малыш, где ты? Что с тобой? — начала причитать она и ещё сильнее заплакала, уткнувшись в плечо мужа и содрогаясь от рыданий.

 Тот утешительно поглаживал её по спине, успокаивая.
Я, не в силах смотреть на эту душещипательную сцену, закрыла глаза — и увидела картину мира в красках моей магии…

Всё было как всегда: ровные потоки силы, очертания людей, угадывающиеся деревья и кустарники — кто ярче, кто бледнее. За границей нашего убежища от дождика всё виделось словно за тонкой прозрачной занавеской. У родителей ребёнка в районе головы и сердца цветовой фон местами был немного темнее — конечно, переживания и рыдания отразились.
Когда я это заметила, то стала пристальнее их разглядывать, изучая и увидела тоненькую нить, ведущую от мамы Валеры в сторону больших ворот участка напротив. Мне стало любопытно: если у бельчонка есть связь с мамой, значит, и у человека она есть. У Валеры тоже должна быть эта связь — через силу, которая пронизывает наш мир волшебной энергией.

«А что у нас там напротив? Какие соседи?» — стала я вспоминать. А там уже давно никто не живёт. Хозяева сменились очень давно. Кто то пытался на месте старого дома построить новый: нагромоздил бетонных блоков и перекрытий — и на этом всё заглохло. То ли сделали что то неправильно, то ли, как всегда, не хватило денег на достройку. Короче, всё стоит мёртвым колом уже лет десять, если не больше. И никто туда не приезжает — мы точно никого не видели ни перед, ни за этими воротами. А створка то немного отогнута.


Я подскочила с лавочки и громко сказала:
— А мы же вот там так и не проверили, не поискали Валеру! — указывая на эти ворота, куда уходила нить силы.

Дети кто пожал плечами, кто сказал, что туда никто и раньше не ходил играть, что Валере там делать. Желания лезть в незнакомое место, да ещё через высоченный забор, ни у кого из детей не было.

Зато родители всполошились:
— Где ещё не проверяли? Ах, так тут и сквозь прореху ворот мог ребёнок проникнуть! Есть кто на участке?

Ответом была тишина. А дождь и вправду усилился — сквозь него ничего не было слышно.
Мужчины начали раскачивать одну створку ворот, отгибая её всё больше и больше, пока запорный штырь, воткнутый в землю и державший её, не пропахал грунт, давая зазор на ширину щеколды. Та уже не держала воротины вместе, а позволила одну из них распахнуть настежь. Взрослые ринулись во двор, полностью заросший травой в мой рост.

— Тут явно хозяев давно не было! — заметил кто то. — Валера, Валера, ты здесь?

Поисковики звали ребёнка со всех углов, окружая строение, в которое даже не понимали, как можно зайти. То ли гараж, то ли ещё подвал с вырытым котлованом — но ни дверей, ни окон. Нагромождение перекрытий и блоков — где выше, где ниже, где вообще спуск ниже первого этажа. Но там темно: узкие бойницы под самый потолок много света не давали.

Я с детьми стояла возле ворот, и мы услышали:
— Нашёл! Я нашёл его! Малыш, малыш, очнись!

На свет из этих развалин вышел отец Валеры, неся его на руках. Тело мальчика расслабленно, как обездвиженная кукла, лежало у него на руках.
Его положили на освобождённую скамейку и начали осматривать взрослые.
Кто;то вызывал скорую помощь, кто;то побежал за аптечкой, кто;то искал в интернете, как оказать неотложную помощь или определить по признакам, что с ребёнком. Родители тормошили его, растирали, гладили, пытаясь пробудить, звали и просили проснуться.

На вид малыш выглядел просто уснувшим. Одежда, конечно, была в грязи, на ногах и руках — небольшие ссадины, волосы на затылке слиплись от грязи и были мокрыми. Понятно, что в яме подвала не перина постелена: там грязно и мокро.

Я прикрыла глаза и посмотрела на ребёнка своим зрением. Всё было в норме: свет его энергии присутствовал на теле. В районе темечка наблюдалось неяркое потемнение — не такое сильное, как у родителей, — но жизненные силы никуда не делись: ребёнок был жив. Просто спал.

Отец приложил руку к его шее и сказал, что пульс есть, но слабый. Осмотрев голову, он нащупал шишку на затылке.

— Похоже, оступился и свалился в яму, головой ударился, потерял сознание. Вон какой бледный! Хорошо, что не лицом в лужу — не захлебнулся. Надо отнести домой, в тепло, укутать. Когда очнётся, переоденем и помоем малыша. Там и врачи приедут.

Я потихоньку подошла к маме ребёнка и через тонкую нить силы, связывающую их, влила небольшой импульс, подтолкнув энергию от матери к сыну. Ребёнок стал дышать заметнее, это все увидели, и его лицо порозовело.

Вздох облегчения прокатился по кругу. Отец укутал малыша в ветровку и понёс домой.

— Спасибо, ребята, всем за участие в поисках! Мы рады, что сынок нашёлся, и вам всем благодарны. Дальше мы сами. Когда очнётся и будет в силах, ждём вас к нам в гости — отпразднуем! — пригласил он и понёс своё сокровище домой.

Жена бегала вокруг, как квочка, укутывала ребёнка и то держала его за ручку, то за ножку, не веря своему счастью и реальности находки малыша.

Я смотрела им вслед, радуясь, что мой дар, моя сила помогли найти ребёнка — нашего друга. Надо будет расспросить его, как он умудрился туда пойти без нас и зачем. «Ну, как очнётся, с пристрастием расспросим», — решили мы с Тёмой и побежали домой, неся хорошие новости, пока сами не промокли до нитки и не замёрзли.

Продолжение читайте в следующей главе http://proza.ru/2026/05/11/49