Земля. Генезис Глава двадцать третья

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава двадцать третья

В темноте завала Гойя спал, измученный двухдневной борьбой с бесконечно осыпающейся породой. Путь назад, отрезанный очередным вывалом породы, заставлял его двигаться только вперёд. Все пустоты, окружавшие его со всех сторон, он заполнял выбранной породой. Сонар показывал, что впереди его ожидало всего каких-то пять метров, и он выберется из этого нагромождения осыпавшейся породы. Предыдущие пять метров он пробивал почти восемь часов, постоянно находясь на животе, как подземный жук, копошащийся и двигающий своими лапками, когда его переворачивают на спину.
Его мир сузился до этой норы, до этого бесконечного процесса выкапывания. Время потеряло своё значение, превратившись в череду усилий, в смену ощущений – холод камня, жар тела, сухость во рту. Он стал частью этой породы, частью этого подземного мира, но его мысль уже мчалась за стены завала, она стремилась к небу, к солнцу, к звукам жизни, которые казались сейчас такими далёкими и нереальными.
Он спал. Но сон стал для него не естественной потребностью, а требованием к своему организму – сохранить силы, чтобы в конце концов преодолеть эти метры. Гойя проснулся от знакомого шуршания осыпающегося грунта:
«О, только не это! Осталось всего ничего! Не надо мне новых обрушений!» — лихорадочно метались его мысли.
Попив воды и хлебнув питательной смеси, он продолжил движение. Разгребая очередные сантиметры и выковыривая уже плотно слежавшийся грунт, он увидел, что перед ним появились корни какого-то растения. Постепенно отрезая их, он добрался и до основного ствола растения и очень удивился, что листья этого кустарника оказались подмороженными, как и его красные ягоды. Он посмотрел на показатели внешней температуры – она упала на два градуса, и слежавшаяся порода уже содержала кристаллики льда.
«О! так это значит грунт с поверхности, и это значит, что я скоро пробью себе выход», - такое открытие придало ему ещё большего энтузиазма, и он заработал всё активнее, раскапывая и перемещая грунт.
За час он продвинулся на метр, немного передохнул и принялся снова и снова ковырять, рыть, передвигать мелкие и средние камни. Изменилась и структура грунта – она стала более насыщенной гумусовыми веществами, перегнившими листьями и корнями кустарников.
«Неужели я близок к цели? Но почему мне сенсор говорит, что рыть ещё три метра? Я не понимаю», - и про себя и вслух говорил Гойя.
Неожиданно его рука провалилась в пустоту. Он замер.
«Что это? Очередная ловушка или препятствие?», — тут же замельтешили мысли.
Он осторожно пошевелил рукой, затем активнее и активнее. Дыра увеличивалась, но света он не увидел. Он быстрее заработал обеими руками, чтобы расширить проход.
Наконец, выбравшись наполовину наружу, он лежал неподвижно на животе, пытаясь понять, всё ли закончилось или это очередной трюк, заготовленный ему лабиринтом. Затем он вытащил ноги из дыры, сел на пятую точку и огляделся вокруг.
Тяжесть навалилась на него с новой силой, но эта тяжесть отличалась от той, которая преследовала его все последние несколько дней. Это тяжесть легла на плечи с осознанием того, что он наконец выбрался из подземного лабиринта.
Так он сидел, тяжело опустив голову, а спустя некоторое время открыл свой шлем, откинув рабочее гермостекло.
Свежий и чистый воздух ворвался внутрь скафандра, обдав лицо давно забытой пьянящей свежестью. Стояла кромешная ночная темнота, без звёзд и лунного света. Небо заволокло серыми тучами, а в воздухе висела мелкая морозная пыль.
Гойя поднял голову, вглядываясь в непроглядную тьму неба и пространства. Ни единого огонька, ни малейшего намёка на цивилизацию. Только бескрайняя пустота, окутанная дыханием ночи. Он медленно встал, ощущая, как затёкшие мышцы протестуют против движения. Каждый шаг отдавался тупой болью, но он игнорировал её, сосредоточившись на окружающем пространстве.
Одиночество в темноте продолжало давить на него, но в то же время давало странное чувство свободы. Свободы от лабиринта, от постоянной угрозы, от бесконечного поиска выхода. Он шёл, не зная куда, просто двигаясь вперёд. В его голове пока не созрело ни плана, ни цели. Только инстинкт выживания и смутное желание понять, где он оказался. Повернув голову в правую сторону, луч головного фонаря выхватил из тьмы нечто необычное.
Вдалеке, на горизонте, виднелся силуэт белой ледяной стены, охватывающей полукругом цирк, где он оказался. И тогда, словно молния, его пронзило осознание: он вышел совсем не там, где ожидал – не у жерла угасшего вулкана, а в совершенно ином, неведомом месте. Рука непроизвольно потянулась к UBS, нажав на вызов, которого, он услышал знакомый зуммер.
- Значит блокировка зависела не только от серебристого налёта, но и от самой структуры лабиринта выработок! Они связаны друг с другом! – вслух воскликнул Гойя.
Ответ не заставил себя долго ждать, взволнованный голос Джона резко разорвал тишину окружающего пространства:
— Гойя, дружище! Ты жив? Чёрт тебя подери! Ты жив! — если бы Джон находился рядом, он бы задавил в своих объятиях уже мысленно похороненного друга. — Вижу твои координаты на флэксе. Сейчас отправим тебе группу спасателей. Стой и никуда не двигайся с места. Хватит нам потерь за последнее время. Хоть одна пропажа вернулась! — голос Джона подрагивал от волнения и, чувствовалось, что он не может сдержать невольно пробившуюся слезу.

Кулаки Джона непроизвольно сжались, ощущая, как напряжение, сковывавшее его последние недели, начинает медленно отступать. Каждая минута ожидания становилась пыткой, каждый сигнал, который не приносил вестей, казался ударом ниже пояса. Он уже прокручивал в голове худшие сценарии, готовил речь, чтобы объявить о смерти друга и соратника команды, но сейчас… сейчас всё менялось.
Весть о воскрешении Гойя сразу разлетелась по станции и шаттлу, став настоящим чудом, на которое почти все перестал надеяться.
Джон представил себе лицо Гойя, измождённое, но живое и улыбку, которую он так хорошо знал. Он знал, что команда спасателей сделает всё возможное, они являлись лучшими, и не подведут.
Он снова посмотрел на голограмму, проверяя координаты, словно это могло ускорить время. Нет, ему оставалось только наблюдать, как проходит операция по эвакуации лучшего друга и соратника и, наконец, обнять этого очень близкого для него человека, когда он вернётся на станцию, целым и невредимым. И тогда они смогут наконец-то вновь поднять бокалы с янтарной жидкостью за его возвращение.
Джон всегда придерживался принципа, что пить вино нужно для здоровья, а здоровье, чтобы пить янтарную жидкость.

Ремонт шаттла заканчивался. Группы вернулись из подземного города потрёпанными, с потерями и с обнаруженными новыми формами жизни, требующими изучения и осознания их места в созданном пришельцами другом цивилизационном анклаве.
Полагаясь на свою интуицию и опыт, Джону пришлось принимать решение об отправке на Южный полюс разведывательной группы для оценки работы энергетического блока, продолжавшего всё ещё функционировать.
Южный полюс, покрытый вечными льдами, всегда оставался загадкой, но теперь он приобретал зловещий оттенок. Энергетический блок, запущенный гиперборейцами, работал бесперебойно, питая сердце цивилизации создателей Гипербореи, поддерживая жизнь в этом негостеприимном мире. А если, если его стабильность казалась лишь иллюзией? Что, если это являлось не просто источником энергии, а чем-то большим, чем-то, что связывало их с пришельцами и их творениями?
Джон не мог игнорировать эту возможность. Он назначил старшим группы десанта То;би, опытного и выносливого командира, того, кто уже доказал свою стойкость в не только в подземном городе.
Группе ставилась задача не только изучить установку, но и попытаться понять истинную природу блока, его связь с обнаруженными формами жизни и, возможно, с самим назначением его, помимо снабжение энергией. От найденных ответов на все эти вопросы, зависел не только вылет корабля в сторону Марса, но и будущее человечества, столкнувшегося с неизученной реальностью, порой превосходящей все их представления о возможных технологиях.

Десантирование на Южном полюсе намечалось после того, как шаттл пристыкуется к станции и при этом высвободится значительная часть ресурсов для новой экспедиции. То;би вполне подходил для этой операции, ведь там не предполагалось никаких боевых действий, не предвиделось столкновений с внеземными монстрами. Эта высадка должна иметь второстепенный психологический аспект, способствующий выходу То;би из депрессии после того, как ему пришлось стрелять в своего друга, мутировавшего под воздействием неизвестного организма.
Из этой депрессии он никак не мог выйти, даже при его стимулировании дополнительными успокоительными средствами.

Тень смерти всё ещё висела над капитаном Винтером, его тело, измученное ранами, медленно и неохотно возвращалось к жизни. Регенерация шла мучительно долго, ведь ранение оказалось слишком серьёзным. Лишь благодаря стальной воле и мастерству доктора Тэда, капитан не пополнил скорбный список погибших. Его уход стал бы не просто потерей, а пробоиной в душе всего экипажа.
Оставалась невыясненной судьбы двух учёных – Стилу;, Кре;но и их ребёнка Со;ул.
Джон, в свою очередь, чувствовал на себе всю тяжесть этих потерь, ведь именно под его началом станция истекала кровью, теряя людей и оборудование так, как никогда прежде, даже когда патерианцы сталкивались с куда более грозными вызовами судьбы.

Чудесное спасение Гойя вывело всех из оцепенения и подарил надежду и показало пример всем, как надо бороться за жизнь и выживать.
Шло восстановление группы десанта после атаки «серебряной пыли», она так стала называться, но состав этого напыления не соответствовал названию. Детальное изучение этого эффекта показало, что напыление является живым организмом, средством защиты от внешнего воздействия, способного поразить любое количество внешних раздражителей при определённых условиях и при сочетании эффекта резонансного воздействия.
Эти живые организмы, оказывается, обитают в бортах подземных выработок и служат не только средством защиты, но и оберегают пройденные подземные сооружения от разрушений. И, учитывая всё вместе взятое, оказывается, что весь лабиринт представляет собой один живой организм, а его нервная система, состоящая из мириад этих микроскопических существ, пронизывает каждый сантиметр бортов, почвы и кровли, реагируя на малейшие изменения в рудничной атмосфере. Они не просто пассивно защищают, но и активно взаимодействуют, создавая сложную сеть коммуникаций, которая позволяет лабиринту «чувствовать» и «думать».
Каждый туннель, каждая камера – это не просто пространство, а часть единого, постоянно развивающегося сознания. Когда десантники столкнулись с «серебряной пылью», они не просто атаковали неорганическое вещество, а вступили в конфликт с частью этого гигантского организма, который воспринял их, как угрозу, и ответил соответствующим образом.
Теперь, когда они осознали истинную природу своего противника, задача восстановления экосолдат приобрела совершенно иной смысл. Их предстояло не только ввести в режим функционирования, но и понять, как попробовать сосуществовать с этим разумным подземным миром, который, возможно, находился здесь задолго до появления человечества и обладал набором знаний, пока недоступным для их понимания. Возможно, лабиринт не являлся врагом по своей сути, а лишь защищался. Ключ к выживанию заключался не в противостоянии, а в поиске способа понять и взаимодействовать с этим неизвестным, живым образованием.
Эта же задача стояла перед десантниками, отправленными на Южный полюс: не уничтожить, а восстановить утраченную гармонию, нарушенную бездумной агрессией Зевса и последовавшим за ней ответом.

«Безумие и разум равноценны,
Как равноценны в мире свет и тьма.
В них — два пути, пока мы в мире пленны,
Пока замкну;ты наши терема»

Приземлившись на южной верхушке планеты, группа То;би с экосолдатами весьма резво вышла из птера и направилась по минус семидесяти пяти градусному морозу и шквалистому ветру со снегом, к точке, где располагался купол, уверенно преодолевая выглаженную до блеска поверхность. Так же уверенно они взобрались по ступенькам к пещере и проникли к пульту управления энергоустановкой.
То;би поразила непритязательная простота пульта управления с полным отсутствием рычагов, кнопок и мигающих лампочек.  Ничего такого на панели управления он не обнаружил.
Первоочередной задачей десанта стало определение принципов функционирования оборудования и определения возможности её запуска. Относительно последнего, существовали лишь предварительные гипотезы, так как потенциальные личности, способные осуществить запуск, вышли из-под контроля патерианцев. Об их местонахождение  никто в данный момент ничего не знал.

Нинги;р тоже ничем не мог помочь, но он точно знал, что Геракл и Гиппарх отсутствовали среди гиперборейцев, оставшихся в деревне после того, как он вместе с Алузой уехал от субареев. А дальнейшее развитие событий, связанное с переселением хеттов, его свадьбой и последующим участием в развитии города У'р, как-то отвели на второй план судьбу этих двух персонажей.

Панорама купола и климат внутри него, невероятная стерильная чистота, прозрачность купола, несмотря на внешние климатические условия, не остались без внимания То;би и учёных, находящихся на станции.
Поверхность стола, покрытая желеобразным веществом, по-разному реагировала на приближение живого организма и искусственного.
По решению научного консилиума, исследование стола отложили на неопределённое время, а вот проникнуть на нижние этажи купола оставалось весьма привлекательной перспективой.
Визуально никто не мог определить, где же находится место спуска на эти горизонты, так как обследование не дало никаких результатов. Пол и стены купола не имели даже намёков на двери или какие-либо неровности, говорящие об их присутствии.
Однако, несмотря на отсутствие видимых проходов, создавалось ощущение того, что купол скрывает нечто большее, чем просто верхний уровень. Оно не покидало ни То;би, ни группу учёных станции.
Воздух, казавшийся таким же стерильным, как и сам купол, иногда приносил едва уловимый, но отчётливый запах, напоминающий о работе механизмов, как на звездолёте, и чем-то ещё, неуловимо знакомым, но не поддающимся идентификации. Это лишь усиливало подозрения, что под идеально гладкой поверхностью пола и ледяной коркой континента скрывается иной мир.
Экспериментирование с различными методами сканирования, и попытками обнаружить скрытые полости или механизмы не привели к желаемому результату. При этом использованные ультразвуковые датчики, электромагнитные импульсы, даже попытки применить гравитационные аномалии, оказывались тщетными и безрезультатными.
Купол хранил молчание и оставался непроницаемым, как и его материал, из которого его создали их предшественники.
Казалось, что он поглощал любые внешние воздействия, не оставляя и следа и экранировал получение информации. Конечно, следовало бы применить радикальный метод – вырезать квантерами необходимый по размерам проход и вскрыть эту консервную банку. Но никто не мог дать гарантии, что при таком силовом воздействии на конструкцию не произойдёт самоуничтожения установки.
То;би, обладавший интуицией, часто превосходящей логические выводы, проводил часы, просто наблюдая за куполом, пытаясь уловить малейшие изменения, которые могли бы выдать его секреты. Он заметил, что в определённые моменты дня, когда солнце достигало определённой точки, на поверхности пола возникали едва уловимые цилиндрические блики, словно отражения чего-то, находящегося глубоко внутри. Эти блики улавливались только под определённым углом зрения и, казались, они настолько эфемерны, что их легко можно списать на игру света, но То;би с большей долей уверенности мог заявить, что если войти в момент появления цилиндров во внутрь, то они перенесут его в нужном направлении.
Он начал фиксировать время и место их появления, надеясь найти закономерность. Возможно, ключ к разгадке скрывался не в физическом воздействии, а в каком-то световом или энергетическом взаимодействии, которое активировало скрытые механизмы.
Прошло несколько дней наблюдений, которые дали отличные результаты.
При просмотре бликов через восьмигранную кристаллическую кварцевую призму, все блики, а их насчитали четыре, выстраивались в один ряд в одно и то же время. Но они имели разные размеры – два блика имели параметры в два раза бо;льшие, чем оставшиеся два, но все четыре блика-цилиндра являлись чёткими геометрическими фигурами – идеальными кругами.
То;би по своему обыкновению решил не терять времени даром и первым вступить в один из этих цилиндров, но его прыть осадили весьма веские аргументы, касающиеся неоправданных потерь среди патерианцев за последнее время. Поэтому на последующие двое суток требовалось сосредоточить усилия на изучении световых паттернов и их связи с внешним устройством купола.
Для этих целей экосолдатам поручалось установить, как изнутри, так и снаружи, высокочувствительные камеры и спектрометры в нескольких диапазонах, чтобы фиксировать малейшие изменения в свете, проникающим в купол и отражающимся от его внутренней поверхности. В этом исследовании также использовались па;ссеры – самые надёжные источники информации, которые при появлении цилиндров немедленно направлялись и проникали во внутрь их и вместе с ними проследовать в направлении их движения. 
Надежда на то, что они смогут разгадать тайну спуска на нижние уровни, вновь разгорелась с новой силой, подпитываемая интуицией То;би, его адским терпением и неутомимым стремлением к познанию.
Результаты себя не заставили долго ждать, и уже через сутки стал понятен механизм работы лифтов, позволяющих перемещаться по всем уровням установки.
Па;ссеры дали исчерпывающую информацию о структуре всего комплекса и его составе. Характерным для энергоустановки оказалось то, что на нижних горизонтах располагались такие же блоки из неизведанного металла, как и на Северном полюсе. Их количество вдвое превышало количество, задействованное в Гиперборее. Это означало, что законсервированная установка производила вдвое, а может быть, и более раз энергии, чем использовал Зевс, что, в свою очередь, означало повышение уровня значимости Южного полюса по сравнению с Северным.
Стало очевидно, что Зевс, каким бы могущественным он ни казался, являлся лишь одним из потребителей, использующим лишь малую долю доступной мощности. Это открытие перевернуло прежние представления о балансе сил и значимости различных точек на планете.
Южный полюс, ранее считавшийся лишь отдаленным и малоизученным регионом, теперь представлял из себя центр управления и распределения колоссальных энергий, способных влиять на климат, геологические процессы и, возможно, даже на саму ткань реальности.
Сканирование па;ссерами структур, располагающихся под самым нижним горизонтом установки, показало, что существуют ещё более глубокие полости, похожие на те, лабиринты, оставшиеся нетронутыми на Северном полюсе и где, вероятно, находились те самые «регуляторы потоков» и «хранители первозданной силы», о которых намекал Зевс. Полученные данные вызывали у учёных внутренний трепет и одновременно пробуждали неутолимое желание проникнуть ещё глубже, понять истинные масштабы и предназначение этой древней установки, чьи тайны только начинали приоткрываться.

Но Джон торопил с отправкой на Марс, ему не терпелось узнать о том, как происходит адаптация второй группы аннунаков, несмотря на то что он получал от маяка ежедневный доклад о погоде и происходящих изменениях на планете.
Его нетерпение, почти осязаемое, витало в воздухе мостика звездолёта, заставляя даже самого хладнокровного штурмана Кронса и не менее терпеливого капитана Курт;ко, чувствовать лёгкое напряжение.
Джон понимал, что сухие цифры и графики, хоть и бесценны, никогда не заменят интуитивного понимания, того, что можно уловить лишь в интонации голоса, в мимолётном выражении лица. Он хотел видеть, как меняется взгляд Нинги;ра, когда тот говорит о новых открытиях, как дрожит его голос, когда он описывает трудности, как загораются его глаза при упоминании успехов. Это являлось не просто любопытством, это оставалось потребностью лидера, который должен чувствовать пульс своей миссии, а не только видеть его на главном флэксе мостика.

Как только информация, собранная па;ссерами, прошла обработку через AD и стала пригодной для эксплуатации, Джон дал То;би «зелёный свет» на перемещение к нижним уровням.
То;би, не заставив ждать, мгновенно воспользовался возможностью, войдя в цилиндр, как только тот появился.
Цилиндр мгновенно поглотил тело То;би, и он уже стоял на ровной поверхности пола какого-то горизонта.
Он сделал шаг вперёд из цилиндра, затем оглянулся: цилиндр остался на месте, никуда не двигаясь и не исчезая. Перед ним находился ряд кубов из серого металла. Освещение камеры со сводчатым потолком шло прямо из бортов и кровли камеры.
Он сделал несколько шагов вперёд к одному из кубов, и свет стал ярче в направлении его движения. Воздух в камере не имел никакого запаха сырости, затхлости или подземелья, и, как обычно, нигде не наблюдалось ни пыли, ни плесени, ничего такого, что могло напоминать о длительном отсутствии обслуживающего персонала.
То;би протянул руку к ближайшему кубу и тот, словно ожидая прикосновения, бесшумно разделился на две половины, открывая внутреннее пространство. Внутри его виднелись многочисленные спиралевидные каналы различного диаметра, а внутренность куба, имевшая светло-серый оттенок, выглядела идеально гладкой, с зеркальной поверхностью, отражающей его собственное изумлённое лицо с откинутым шлемом скафандра.
Непроизвольно То;би отдёрнул руку, и куб так же бесшумно сомкнулся, возвращаясь к своей первоначальной монолитности.
Попробовав ещё несколько кубов, он обнаружил, что все они реагируют одинаково, предлагая лишь различную конфигурацию спиралей и его отражение в поверхности. Это выглядело странным, почти насмешливым.
Ставило в тупик то, что во всех кубах имелись спиралевидные каналы, ничего общего не имевших и не похожих на предыдущие.
То;би оглянулся, проверяя ещё раз, на месте ли цилиндр, из которого он вышел. Но тот по-прежнему стоял неподвижно, его поверхность мерцала, словно живая. Он подошёл к нему и провёл рукой по холодному мерцанию поверхности.
«Никаких швов, никаких кнопок, никаких признаков того, как он работает», - подумал он.
Вернувшись к ряду кубов, он заметил, что свет, который следовал за ним, теперь стал более интенсивным, почти ослепительным. И тут почувствовал лёгкое покалывание в кончиках пальцев, словно воздух вокруг него казался заряжен энергией.
Он сделал ещё один шаг, и свет вспыхнул ярче, озаряя всю камеру, словно зажглось несколько маленьких солнц. Температура начала резко повышаться и То;би быстро накинул на себя шлем, включив поле безопасности на полную мощность.
В этот момент он услышал тонкий резонирующий гул, исходящий из стен. Кубы начали менять свой цвет и постепенно из мертво-серых они медленно окрашивались в фиолетовый, затем, по мере повышения температуры, в голубой, а затем То;би понял, что сейчас должно произойти что-то непостижимое и тут же почувствовал, как пол под ногами слегка вибрирует.

Он взглянул на цилиндр и увидел, что тот тоже поменял цвет: из прозрачного на зелёный, как бы приглашая его быстрее покинуть опасную зону. То;би в несколько прыжков очутился около спасительного лифта и заскочил в него. Цилиндр в одно мгновение перенёс его под защиту купола.
Патерианец огляделся вокруг и сразу обратил внимание, что стол или пульт тоже поменял цвет: ярко-зелёный с голубым оттенком, он пульсировал, словно живое существо, а оранжевые пиктограммы, сменяя друг друга с головокружительной скоростью, казались не просто знаками, а целым потоком информации, который он не мог расшифровать. Это зрелище казалось чем-то гипнотизирующим, завораживающим, но одновременно и тревожным. Казалось, что пульт требовал от него действий, но его язык и значки оказались  То;би незнакомыми, тогда он осторожно протянул руку в перчатке скафандра, намереваясь коснуться желевидной поверхности, но в последний момент отдёрнул её, как от раскалённой поверхности.
«Что, если это прикосновение активирует что-то, что я не смогу контролировать? Что, если эти мигающие знаки – сигнал к действию, которое может быть для меня губительным? А может это приглашение к диалогу?», - мелькнула у него мысль.
Он нервно сглотнул накопившуюся во рту слюну, хоть и чувствовал себя в безопасности, защищённый полем, но эта безопасность казалась такой хрупкой, подвешенной на волоске из-за чувства непредсказуемости действий этой установки.
Ведя прямую трансляцию по флэксу на станцию, он давал возможность учёным и AD идентифицировать знаки и пиктограммы, что также способствовало То;би не ощущать своего одиночества. Но оказавшись во власти технологий, которые превосходили его понимание, он растерянно только фиксировал происходящее. И ему оставалось ждать, что выдадут учёные, удастся ли им за короткий промежуток времени расшифровать эти странные, мигающие символы-послания, пляшущие на столе.
Частота сигналов, яркость и их количество всё возрастало и, наконец, они вылились в целый поток непрерывных линий. То;би понимал, что это не просто линии, а предупреждение, но он не знал, что делать, и как поступить, и тут из UBS прозвучал резкий крик Джона:
- Немедленно покиньте купол! Аннигиляция произойдёт через одну минуту!!
То;би не требовалось повторения приказа дважды, он со всех ног бросился бежать вместе с экосолдатами из купола и они все вместе во весь опор мчались по ледяной пещере.
Перед бегущими уже виднелось небо Антарктиды, времени оставалось совсем немного, и То;би прокричал набегу команду пилотам:
- Запуск двигателей, немедленно! Подлетайте к выходу из пещеры! Защитное поле включить на полную мощность!
- Аналогичный приказ поступил со станции две минуты назад. Мы ждём вас у выхода, – прозвучал спасительный ответ.
Напрягая все силы, патерианец бежал, но ему казалось, что он стоит на месте, а выход из пещеры всё удалялся от него дальше и дальше. Каждый шаг давался с невероятным усилием, словно невидимая сила тянула его назад, не позволяя приблизиться к свету, который мерцал где-то вдалеке, за завесой ледяных стен мёртвой пещеры.
И он бежал, не переставая, не оглядываясь, ведомый лишь одной мыслью — выйти к маячившему, заслонившему свет птеру, и выбраться из этой ловушки. Оставалось сделать один рывок, и он уже будет лежать на аппарели птера вместе со своими экосолдатами, а птер взмоет в небо, защищая их от страшного взрыва, который он ожидал.
То;би прыгнул на металлическую поверхность, впился руками в тело птера и оглянулся назад. Он ожидал чего угодно, но не этого - минула минута, а взрыва не случилось. Зато вся конструкция купола медленно-медленно начала дефрагментироваться.
То;би видел своими глазами, лёжа на аппарели, как купол, сиявший своей нерушимостью и вечностью, начал медленно раскалываться на отдельные фрагменты, затем на более мелкие, а те в свою очередь ещё на более мелкие, затем всё закружилось вихрем водоворота в образовавшейся воронке и без грохота разрушаемых конструкций, без огня и пламени рухнуло в образовавшуюся чёрную глубину ледяного щита континента. На месте, где только что стояла ледяная скала, зиял огромный мертвенно-холодный кратер.

Конец двадцать третьей главы