Глава 24 Извержение Фудзиямы

Наблюдая, как радуется Подосёнов новому магазину тканей, Чигин злился просто до чрезвычайности:

«Гоняйся за поганцем, когда у него такие покровители. Здесь никаких ботинок не хватит, чтобы не споткнуться. Ну ничего, у меня на каждый такой ход свой имеется да с поворотом» – подумал следователь и направился к Подосёнову, отчитывающего нерасторопного приказчика посреди зала.

– У меня к вам несколько вопросов, – с этими словами он показал отполированою до блеска от частых прикосновений платиновую тентурию.

– Извините, а вы не могли бы в другое время? – раздражённо отмахнулся Подосёнов.

– Наблюдается, знаете ли, исчезновение матери двух детей, ваших, между прочим.
Некто Тамара Подосёнова. А у вас то Венера, то долголетие, то магазин – сплошные подарки. Вас, гражданин Подосёнов, не застанешь дома. Пришлось в «Замок» лететь.

– Здесь территория товарища Семарга!

– А мне без разницы. Ну так где мы можем побеседовать?

Неожданно рядом возник совершенно бесшумно Хикаморе и бесцеремонно уставился на следователя блестящими, как антрацид, зрачками.

– Это что такое? – возмутился Чигин.

– Компаньон.

– Ага, Хикаморе! Вы никуда не уходите. Вас вон секретер постережёт, если что. Мы позже побеседуем, – и, повернувшись к Подосёнову, поторопил, – Идёмте-идёмте, что стоим, словно на казнь?

В кабинете над столом из красного марсианского дуба висел портрет Павла Первого, сбоку, напротив окна из трансгулярной плазмы, расположились голограмма генерала Зыбина-Шкловского, пожимающего руку Подосёнову, на заднем плане виднелось невозмутимое лицо Хикаморе.

– Ну вот, вся компания в сборе, – заключил Чигин, – да вы присаживайтесь, вот прямо напротив меня. В тесноте да не в обиде, как говорится.

Они расположились у окна на стульях, да так, что ноги Подосёнова оказалось оказались зажаты между коленей Чигина. Тот попробовал отодвинутся, но не смог, оттого что Чигин взялся за ножку стула.

– Вы куда?

– Так неудобно, извините.

– Вот как? А квартире теперь простор? Жены нет, гуляй не хочу.

– Вы на что намекаете?

– Значится так, гражданин Подосёнов, рассказывайте по порядку весь день, когда исчезла ваша жена.

– Это зачем?

– Задержу на несколько суток в участке. Пусть компаньон радуется.
На что Подосёнов презрительно хмыкнул:

– Компаньон...

– А что не так? – сразу подхватил Феоктист Петрович.

– Да так, ничего. С самого утра?

– Как проснулись. По минутам до самого последнего мгновения.

– Общие места опущу?

– Если не затруднит.

– Позавтракали, проголосовали, поссорились. Я пошёл в «Севастополь», где и познакомился с Хикаморе. Хозяин подтвердит. Потом пошли ко мне домой.

– Так сразу? Это зачем?

– Хотел угостить самогонкой. Да вы сами знаете, как это бывает.

– Я?! Не упражнялся, но история знакома. И что дальше? Как обнаружили исчезновение?

– Утром. Проснулся, а детей неслышно, её нет.

– Её? Зачем вы так о покойнице? Могли бы и по имени назвать. Или неприятно?

– Тамары нет, начал обзванивать, нигде нет. Написал заявление. Ну, собственно, и всё.

– Всё да не всё, гражданин Подосёнов. Получается, что она заранее отвела детей к маме. Это зачем?

– Откуда знаете?

– А есть разница?

– Поругались, вот и отвела. Может, погулять хотела.

– Ага, новый фактик. И осталась? Это зачем?

– Ну неудобно как-то, всё-таки иностранец. Блинов напекла.

– Из вас всё по крупинке надо вытягивать. Вы не находите это странным?

– Уж как есть. Я могу вернуться к работе?

– Вы вот что, когда надо, тогда и пойдёте, ясно? А сейчас ответьте, когда ушёл от вас Хикаморе?

– Ну я незнаю. Так сразу и не вспомнишь. Посидели, выпили, потом ещё выпили. Точно, я впомнил, утром он собрался.

– А жена?

– Вот спросили. Там разговоры, всё такое. В общем, надоели мы ей. А как ушла, я и не заметил.

– Странный вы человек: про жену забыли, о детях не вспомнили. Вы для чего женились-то?

– Как все, для любви?

– Ну здесь можете не рассказывать, похоть и всё такое. Неужто так надоела, что убить решились?

– Вы зачем такое говорите? Нет ни разу. Совсем нет, ругались – да. А кто не ругается? Милые бранятся, только тешатся. Для меня самого – трагедия. Дети без матери остались. Как жить-то?

– И решили магазинчиком заняться?

– Если это всё, то я пошёл.

– Вас через раз подбрасывает. Складывается впечатление, что не очень-то вы жену стремитесь найти? Оно и понятно, у вас долголетие, а она не сегодня завтра состариться. Помоложе найдёте. Ведь так?

– Воспитанием решили заняться?

– К сожалению, поздно. Значит, поругались? И из-за чего?

– Прогосовал не так. Ей, видите ли, хотелось со всеми на автобусе покататься, а я выбрал двести лет. Ну как я должен был догадаться, что ей в голову взбредёт? Думал разделить на двоих, а оно вон как вышло.

– Так нельзя же?

– Вот и она так сказала. Как будто не могла проголосовать вместе? Почему я должен догадываться, а не она?

– Да, действительно, почему вы, гражданин Подосёнов! Решительно непонятно. И что сказала?

– Что-что, что не обязана, что будет жить теперь своей жизнью. Я и притащил иностранца, чтобы не кричала при посторонним.

– Помогло?

– Ну блины же разогрела?

– Вы говорили, пожарила?

– А есть разница?

Чигин с сочувствием посмотрел на подозреваемого. Нет, ну действительно, как не сочувствовать гражданину, который не видит разницы между настоящим продуктом и полуфабрикатом. Значит, отношения в семье находились на крайней точке кипения, кипения азотной кислоты. Когда всем всё равно, и живут по инерции. А как не по инерции, когда каждый думает о себе и на свой лад? А полуфабрикаты из магазина – это уже симптом одиночества. А на сей счёт Чигин всё отлично знал, на собственной шкуре изучил, и в подробностях, так сказать.

– О чём говорили, помните?

– О выборах, о чём же ещё?!

– А иностранец молчал?

– Отчего же, про якудзу рассказал. Жена ещё хотела его с секретаршей познакомить.

– Это кто?

– Подруга её. Да она всем её сватает. Из зависти, наверное. Осчастливить хочет.
– Замужеством?

– Угу.

– И что японец?

– Извинялся. Послушайте, у нас разговор какой-то глупый. Вы чего узнать хотите? Пьяную болтовню?

– Значит, извинялся, и за что?

– Говорил, якудза не женятся. Их из тюрьмы никто не ждёт. А почему они постоянно извиняются? – постарался перехватить инициативу Подосёнов.

– А чем недовольна была жена, что не так с вами? Работаете, семью обеспечиваете. Постель забросили? Так это обычное дело. Может, у неё любовник завёлся? – решил дать подсказку Чигин.

– Может быть, их не поймёшь, – вяло реагировал Подосёнов. Хотя, казалось бы, должен был с энтузиазмом подхватить, ан нет, не поддался, почувствовав полицейский подвох. Чигин мысленно чертыхнулся:

«Вот поганец! Ко всему готов. Однако на точно знаю – он это. А как не он? Какая мать в такой спешке рванёт в неизвестность? Или до ручки довёл, или здесь что-то посложнее. В квартире всё до блеска вымыто, словно дезинфекцию приглашали. А как такое возможно после пьяных посиделок? У меня секретер и тот дёргаться не стал, настолько всё было стерильно».

После затянувшейся паузы, во время которой Подосёнов с безразличным видом рассматривал извержение Фудзиямы 2026 года в трансгулярном окне, следователь произнёс:

– Нравится?

– Что, извините?

– Прям, как японец, извиняться начали. С кем поведёшься?

– Не замечал. Что ещё желаете узнать?

Доверительно положив руку на колено подозреваемого, Чигин улыбнулся. В его исполнении это не сулило ничего хорошего, уж очень искусственной получилась гримаса,

– И что думаете насчёт Хикаморе?

– Компаньон как компаньон. А что я должен думать?

– Презрительно так улыбнулись, когда я пообещал арест.

– Так не справиться с магазином. Пользы от него ноль.

– И компаньон? Зачем тогда такой помощник?

– Ничего, научиться, нужно только время. Но сейчас рано.

– Его не удивило исчезновение жены?

– В их культуре жена ничего не значит – второй человек в семье.

– Значит, и глазом не повёл?

– Абсолютно. А как вы догадались?

– Может, это он её убил?

– Почему сразу убил? – вскинулся Подосёнов: – Он всё время был со мной. Да и зачем ему? Мы едва знакомы.

– И сразу в компаньоны?

– Сошлись на общих ценностях. Так бывает.

– Жена – второй человек в семье?

– При чём здесь это?! Он тоже убеждён, что нужно прежде всего беспокоиться о личном благополучии, и только потом об обществе.

– Японцы – личности? Удивили. Вы «Бусидо» читали?

– Зачем? У меня теперь свой «Бусидо» имеется.

– Достойная замена жене, вы не находите?

– Послушайте, дайте позвонить. Мне очень нужно.

– Благодетелю? Жаловаться будете? Смею уверить, не поможет. Сам Аристов прилетел в высотку. Он теперь с меня с живого не слезет. Так что извольте сотрудничать или, сами понимаете, распылитель. И здесь без вариантов.
 
– И почему они не люди?

– Личности? У них культ служения господину чрезвычайно развит. А кто такой господин – это избавитель от ответственности. Всё, что не сделал, ты не виноват, воля хозяина. Очень удобно. А вы мне личность. Только личность готова взять на себя ответственность и нести несмотря на боль. Вот вам и самурайская честь. Следуй приказам и будь счастлив. Смею предположить, вы ему для этого и нужны – ну чтобы избывиться от неуверенности.

– Скажите тоже, неуверенность. Он очень решителен.

– В чём? – неожиданно спросил Чигин.

От внезапного вопроса Подосёнов растерялся. У него не было в голове ни одного примера, в чём решителен якудза, кроме брызг крови от резких взмахов танто. Его передёрнуло, он вспомнил невозмутимое лицо Хикаморе, когда медсестра отхватила ему руку.

– Он себе руку порезал без колебаний, чтобы проверить действие регенерации.

– Великолепное наблюдение. А вывод-то какой – блеск?

– Ёрничаете, а напрасно. Я бы так не смог. Меня вообще от вида крови тошнит.

– Есть опыт?

– Как у всех, – тут же нашёлся Подосёнов.

– Как у всех? Да вы шутите.

– Ни чуть.

– Вы вот что, можете идти. А я допрошу вашего «Бусидо». Интересно, как у него с юмором.

Книга "Безумный автобус" опубликована на сайте Литмаркет
Переходите по ссылке внизу авторской страницы:
http://proza.ru/avtor/alexvikberg