Вэобээрэмо...

    Попытка размышлениями проникнуть в психику сочинителя.

     Даже начинающий сочинитель может понять, что литературно-художественное творчество есть деятельность энергетическая, а энергию можно или сосредотачивать, или размазывать по большому тексту. Многие авторы, даже укоренившиеся в сочинительском деле, не осознают свою  ответственность за то, как они используют сочинительскую энергию: сосредотачивая её в отдельных соединениях слов или размазывая её по разным сочетаниям слов и по всему своему новому большому тексту.

     Признав то, что сочинительская энергия имеет существенные отличия от всех других видов энергии, можно установить, что она предназначена для того, чтобы вызывать в зрителях, слушателях, читателях ощущение человечности мыслей и сочувствие к созданным собой, сочинителем, образам.

     Сочувствие к образам и их, образов, теплоту можно рассматривать тождественными понятиями.

     Глядя на произведения писателей-классиков, в том числе и русских, кто-то из литературных критиков или литературоведов придумал то, что сочувствие к образам, созданным сочинителем, нужно добиваться размазанностью  по тексту той энергии, которая содержится в выработанных сочинителем образах.

     А ещё, кроме писателей-классиков, размазывать сочинительскую энергию по своим большим текстам себе позволяют западные сочинители-"образованцы".

     Западные сочинители-"образованцы", радующиеся тому, что якобы "освоили" всю сумму знаний, накопленных человечеством, могут эти знания представлять зрителям, слушателям, читателям в виде запутанных мыслей и утяжелённых образов. Но чем запутанне мысли и чем тяжелее их образы, тем размазаннее в произведениях западных "образованцев" сочинительская энергия.

     Тем самым, то есть прежде всего запутанностью своих мыслей, западные сочинители хотят  доказать зрителям, слушателям, читателям то, что их, "западников",  мысли не являются человечными, что они более качественные, чем человечные мысли.

     Человечность мыслей, таким образом,  - это признание зрителями, слушателями, читателями того, что и они сами, если бы захотели, могли бы выработать такие же "говорящие" мысли, что и те, которые выработаны сочинителями.

     И вот  появились искусственный интеллект и компьютерные нейросети, которые западные сочинители-"образованцы" восприняли своими прямыми конкурентами, так как искусственный интеллект и компьютерные нейросети уже обучены обходиться без размазанности сочинительской энергии, то есть без размазанности мыслей и образов.

     До появления искусственного интеллекта живые сочинители сами или их живые редакторы устраняли размазанность сочинительских мыслей и образов. В качестве примеров устранения размазанности образов можно привести два отрывка:

     "Такой нежной к нему, какой была она, Нежна' Заботьевна Крылокрепкова, больше никто из встречавшиеся на его жизненном  пути женщин не был".

     "Ещё со своего детства Питал Недробнович Обнаружников заметил в себе одну особенность: он не уставал так изучать всё его окружающее, что мог заметить в действительности то, чего не замечали другие".

     Устранением размазанности сочинительской энергии, присутствующей в этих отрывках, можно получить:

     "Нежна Заботьевна Крылокрепкова была только его женщиной".


     "Всё то новое, что придумывал Питал Недробнович Обнаружников, возникало из того, что для других примелькалось или было пустым".


     В полученных двух предложениях нет размазанности сочинительской энергии, но нет и допускаемых в живом сочинительстве несовершенства, мягкости и  подвижности образов.

    Обеспечению образам мягкости, несовершенства, подвижности искусственный интеллект, скорее всего, обучить невозможно, а холодность образов, созданных компьютерными нейросетями, и отсутствие сочувствия к ним зрителей, слушателей, читателей можно считать понятиями тождественными.

     Но то, что живые зрители, слушатели, читатели вполне могут разучиться сочувствовать образам, созданным для восприятия органами зрения и слуха, вызывается не столько появлением искусственного интеллекта, сколько другими причинами:

     Первая. Исчезновение в людях потребности получать удовольствие от чтения текстов, в которых допустима размазанность мыслей и образов.

     Вторая. Исчезновение, например, у издателей литературно-художественных текстов потребности издавать такие тексты, в которых есть размазанность мыслей и образов и поддержание теми же издателями в людях привычки довольствоваться чтением тех современных текстов, которые создаются искусственным интеллектом и компьютерными нейросетями.

     Третья. Привычка людей удовлетворять свои так называемые "художественные" потребности не чтением, а поглощением, не только на досуге, продукции аудиовизуальной или зрительно-слуховой "культуры".

     Тот живой сочинитель, который может добиваться захваченности внимания читателей своими, сочинителя, мыслями  и сочувствия читателей к созданным собой образам без их (образов и мыслей) размазанности, может надеяться на востребованность своих произведений и в условиях господства зрительно-слуховой культуры.

     P.S. То, что многие читатели и читательницы могут воспринять как полный бред, является записью итогов размышлений жителей вымышленного города Большереченска, а название этой записи - это "Возможность обходиться без размазанности мыслей и образов".