В Москву!

Землю застилает ковер золотой,
Пахнет дождем, пахнет прелой листвой.
Грачи улетели, и гнезда грачей,
Видны на деревьях средь черных ветвей.

Тянутся клином на юг журавли,
Дожди каждодневно холодные шли.
Царевич простыл и в кровати лежал,
Зарылся в перину и сильно скучал.

Первые в воздухе вьются снежинки,
На веточках иней, на лужицах льдинки.
Петрушка на землю поставил сапог,
Хрустнул под ножкой тонкий ледок.

Он слышал от слуг, что на день Покрова.
Возврата царей ожидает Москва.
Три дня занимает дорога в столицу,
С другом-монахом решил Петр проститься.

От мамок и нянек Петруша сбежал,
В келье учителя отрок застал.
С ним в Троицком храме просили у бога
Без происшествий была чтоб дорога.

Старец к Святым воротам выходил,
Знамением крёстным возок осенил.
С улыбкой Петруша взглянул из окошка,
Рукой помахал на прощанье немножко.

В путь! Царский возок за ворота проехал.
В охране рейтары в блестящих доспехах
На лямке висит карабин у бедра
В столицу с рассветом выходят, с утра.

Средь всадников синий кафтан замелькал,
Стольник галопом вперёд проскакал.
В пути догоняют служивых отряд
Бутырских солдат человек пятьдесят.

Гремят сапогами, оружьем бойцы
Веселую песню поют молодцы.
В шапке заломленной, парень удалый
Вышел вперёд, он был запевалой.

Уж скрылась Обитель синью лесной,
В Москву возвращается Петр, домой.
Уехал из Лавры не просто юнец —
Империи русской правитель-творец.
Ковался в мальчишке характер царя,
Чтоб вспыхнула новой России заря.

Няньки шептались, ступая за ним,
Царевич вернулся из Лавры другим:
Исчезла пугливость, во взгляде — металл,
Взрослее Петруша в сужденьях стал.

В стенах монастырских, средь верных полков,
Он скинул оковы былых страхов-снов.
Здесь воля крепчала, как сталь на огне,
Чтоб строить державу в родной стороне.