Здесь вам не сорок первый

Июль в этом году выдался на редкость тяжёлым. Частям РККА удалось задержать врага на старых границах, но надолго ли? Газеты ежедневно извещали население о блистательных успехах неприятеля на отдельных направлениях, а население, в свою очередь, выражало осторожную надежду, что успехи эти рано или поздно закончатся и маятник войны качнётся в обратную сторону. В том же самом их уверяло и руководство. Правда товарищ Сталин как будто растворился, не было его ни видно, ни слышно. Впрочем, в скором времени он всё же объявился. Экстренный пленум собрался ровно в двенадцать по Москве.

Верховный Главнокомандующий, человек с привычной трубкой, пышными усами, медленно поднялся за трибуну. Вместе с ним собрались маршалы, наркомы, начальники управлений, председатели комитетов, заведующие подкомитетами и один товарищ, которого никто не знал, но все почему-то боялись. Верховный вынул трубку изо рта и произнёс:
— Товарищи! Враг, как это ему свойственно, повёл себя вероломно. Не объявив войны, он объявился на нашей территории. Обманули нас, кинули. Мы хотели мира, мы сделали ряд жестов доброй воли, а они... Подобное поведение нельзя не осудить! Наркоминделу даю поручение выразить чрезвычайную озабоченность! Товарищ Молотов, вы уже заявили нашим немецким партнёрам рещительный протест?
— Так точно, товарищ сталин, — бодро отрапортовал Молотов, — А ещё я предупредил, чтобы не пересекали наши корич... Ой, красные линии. Ждём теперь ответа.

Присутствующие одобрительно закивали. Молотов стоял, гордый собой, из-за его спины виднелось хмурое лицо Ворошилова. Шапошников всё так же хранил гробовое молчание.
— Ввиду создавшегося положения, — продолжал Верховный, — необходимо принять решительные меры. Однако прошу без паники. Паника нам вредна. От неё портится отчётность.

Тут все окончательно успокоились. Даже война не могла нарушить привычный ритм их жизни, за это они и боготворили товарища Сталина.
— Во-первых, предлагаю предоставить командующим фронтами полную свободу действий. Пусть действуют по обстоятельствам. Мы здесь, в Москве, всё равно обстоятельств не видим.
Маршалы переглянулись с выражением людей, которым неожиданно разрешили проигрывать по собственному усмотрению.
— Во-вторых, — сказал Верховный, — необходимо поддержать материальное положение армии. Генералам повысить жалованье на пятьдесят процентов. Офицерам — на тридцать. Нижним чинам — тоже что-нибудь повысить. Народ должен видеть заботу государства.

Один генерал даже прослезился, а Жуков с Рокоссовским задумчиво переглянулись.
— Кроме того, разрешить высшему командному составу заправлять автомобили вне очереди. Нельзя требовать победы от человека, который два часа стоит за бензином.
Здесь прослезились уже все. После этого слово предоставили товарищу, ведавшему снабжением. Тот поднялся с папкой толщиною в хороший кирпич и бодро доложил:
— Благодаря энергичным мерам правительства заключён договор на поставку патронов и снарядов. Часть уже отправлена. Остальное будет погружено немедленно после согласования формы накладных и утверждения сметы на погрузочные верёвки.

— Когда ожидается прибытие? — спросил Верховный.
— Если не вмешаются обстоятельства военного характера, то примерно через месяц.
— Хорошо, — сказал Верховный. — Война, как известно, любит точность.
Потом встал товарищ, отвечавший за эвакуацию населения.
— Всё организовано, — сообщил он. — Гражданам, оказавшимся на оккупированной территории, предписано подать заявления установленного образца в трёх экземплярах.
— А как они их подадут?
— Через местные органы власти.
— Но местные органы власти заняты немцами.
Докладчик замялся. Этот вопрос выбил его из колеи, впрочем, он быстро нашёлся, что ответить.
— Тем более, товарищ Верховный, порядок должен соблюдаться особенно строго.

Эта мысль всем чрезвычайно понравилась своей государственной зрелостью.
— Что касается стоимости эвакуации, — продолжал докладчик, — то цены решено установить умеренные, чтобы не создавать спекуляции на патриотизме.
— Правильно, — одобрил Верховный. — В такое время наживаться недопустимо.
После этого выступил один прославленный полководец. Он говорил громко и с тем вдохновением, которое обычно появляется у людей при виде начальства.
— Армия охвачена единым порывом! — объявил он. — Особенно после решения о повышении денежного довольствия. Лично я теперь готов бить врага с удвоенной энергией.
— Отчего именно с удвоенной? — спросил кто-то.
— Потому что теперь смогу ставить машину возле Кремля без препирательств с часовыми.

В зале раздался одобрительный гул. Под конец поднялся Левитан с необыкновенно торжественным голосом.
— Какие лозунги следует передать народу?
Верховный задумался.
— Надо говорить людям правду. Народ правду любит, особенно когда другой нет. Скажите, что мы побеждали печенегов, половцев, рыцарей, монгол... Кого там ещё... Победим и нынешних. История у нас длинная, авось и эта война туда поместится.

Больше говорить было не о чем. Присутствующие заметно приободрились. Они радостно перешёптывались, однако последующее заявление Верховного заставило некоторых насторожиться.

— За работу, товарищи! По любым срочным вопросам прошу не стесняться звонить мне в Куйбышев. Да здравствует наша Победа!