Ах, как же жаждет сердце жить, мама

Ах, как же жаждет сердце жить, мама — не просто биться, не венозным пульсом отмерять мгновения, а жить, словно соловей в майской ночи, задыхаясь от счастья, видеть, как солнце выписывает золотые вензеля на горизонте, как луна роняет серебряные слезы на спящие поля, и не знать страха, что сковывает душу. Ах, как мечтают очи мои впитать в себя всю красоту мира, словно губки, иссушенные зноем, без этой кляксы войны, мамочка, без единой раны, что кровоточит в сердце земли. Без воронок, что зияют, как раны от прощальных поцелуев, без пепла, что покрывает все, словно саван, без этой надрывной агонии, что въедается в душу глубже, чем осколки – в плоть.

Но если вдруг небесная канцелярия решит иначе, и не суждено мне вернуться домой победителем – не с орденами, что поблескивают, как чешуя дракона, не с флагом, что развевается, как крыло феникса, не с криками «ура», что сотрясают твердь, а в цинковом гробу, что станет моей последней колыбелью, или вовсе – туманной легендой. Прости меня, мамуля, за грехи мои, за характер буйный, словно дикий конь, что рвется на простор! За то, что не послушал, не остался, не спрятался, словно кролик от удава. За то, что ступил на этот путь, где каждый шаг – шаг навстречу неизвестности, где эхо выстрелов заглушает шепот судьбы.

Ведь я солдат до мозга костей – не герой с типографской обложки, не нарисованная улыбка, что маскирует горечь, не пафосные слова, что слетают с уст, как осенние листья. Просто воин. Щит Родины, оплот страны своей, в ком дух отцовский стонет, словно раненый зверь. Стонет от боли, от усталости, от того, что слишком много раз приходилось подниматься в атаку, когда хотелось упасть и раствориться в земле, как роса под солнцем.

Во мне кипит та кровь, что предки лили, что мир от полчищ вражьих защищала, и честь страны святую сохранили, порой ценою жизни, что пропала. Не абстрактной «жизни вообще», что течет, как мимолетный сон, а своей, единственной, неповторимой, словно бриллиант в короне бытия. Которой не вернуть, как не вернуть украденное время. Которую не измерить никакими памятниками, что цепенеют в вечности.

Ах, как же жаждет сердце жить, мама — повторю, потому что это самое главное. Не умирать, не побеждать, не мстить, словно в библейской притче. Жить. Ах, как мечтают очи мои впитать в себя всю красоту мира, словно иссохшие жаждой степи, без этой кляксы войны, мамочка, без единой раны, что въедается в душу. Без этих шрамов, что напоминают о минувшем, как призраки прошлого, даже когда затягивается кожа.

И детишек славных нарожать, любя, под мирным небом, что раскинулось, словно материнское покрывало, и мудростям учить, как ты учила меня, чтобы песни жизни звонко звучали в мире, словно колокольчики на рассвете. Чтобы они не знали, что такое «воздушная тревога», что подобна крику раненой птицы, чтобы слово «война» было для них таким же далеким, как для нас – пыльные хроники древних эр, как битва на Калке.

Но если вдруг судьба решит иначе, и не суждено мне вернуться домой героем – с орденом на груди, что сияет, как звезда рождественская, с благодарностью президента, что звучит, как гимн, с цветами от незнакомых людей, что пахнут надеждой. Прости меня, мамуля, не иначе, за нрав дерзкий, что не знает покоя, словно волна, бьющаяся о скалы. За то, что не усидел, когда другие отсиживались, словно мыши в норе. За то, что пошёл, потому что не мог иначе – потому что душа звала, а долг – металл, что закаляет сердце.

И пусть твердят вокруг про идеалы, про долг и честь, что греют души в стужу, словно огонь в очаге. Слова — они слова. Их можно говорить, можно не говорить, как ветер, что шепчет в листве. Важнее — дело, что крепко, как камень. Я знаю лишь одно: пока враг рядом, я свой народ в обиду не отдам. Не на словах, что тают, как снег, не в соцсетях, где правят фейки, не в кулуарах, где плетутся интриги. На земле, в окопе, с оружием в руках, что стало продолжением моей воли.

А там, на небесах, пусть ангелы решают, кто прав, кто виноват, кто заслужил покой. Они далеко, у них другой ракурс, словно птица в полете. Я здесь, на грешной земле, свой выбор знаю: за мир, за маму – до конца стою, как скала. Не согнусь, не сломаюсь, не побегу, даже когда сердце бьется, как пойманная птица.

И пусть дрожат враги, заслышав поступь нашу, словно зайцы перед охотником, пусть прячутся в норы, как крысы от огня. Мы не звери, мы не будем их травить, словно хищники. Но и не отдадим ни пяди, словно землю, пропитанную кровью предков. Ведь наша вера – как броня надежды, что крепка, как сталь, и нам сам Бог велит – не отступать ни дня! Не потому, что мы святые, а потому что отступать некуда. Позади — дом, мать, дети, всё, что есть дорогого, словно сокровище. Да мы их просто голыми руками… если понадобится. Если не будет патронов, что экономят жизнь. Если не останется ничего, кроме ярости и любви, что сильнее смерти.

И если вдруг, в последнем смертном танце, в вихре битвы, осколок вражий сердце обожжет, словно клеймо, я знаю, ты простишь меня, мама! Не за то, что ушёл – за то, что не вернулся, оставив след в твоем сердце. За то, что оставил тебя одну, словно цветок без солнца. Ведь я сын твой до конца – не предаёт! Не предал Родину, не предал товарищей, что стали братьями, не предал память предков, что смотрят с небес. И тебя — тем более. Даже если не дожил, став легендой.

И пусть этот подвиг, словно маяк в ночи, будет уроком для будущих поколений! Не уроком ненависти, что ядовита, как змея – уроком мужества. Уроком того, что свобода не даётся даром, словно манна небесная, что мир — это не пустота, а полновесное слово, за которое надо платить. И платят его не чиновники, что прячутся за креслами, не политики, что играют в слова, не олигархи, что считают деньги. Платят такие, как я. Солдаты.

Земля дрожит, когда мы идём. Не от тяжести шага, что топчет врага – от тяжести правды, которую мы несём, словно знамя. И пусть нас бояться! Мы крутые? Это не та категория. Мы — те, кто делает свою работу. Самую страшную, самую нужную, самую неблагодарную. Но кто-то должен.

А после битвы, заживут все раны, и солнце вновь взойдёт над нашей землёй, как обещание. Не над политой кровью, что стала удобрением – над омытой ею, что смыла боль. И запоют все народы песни, как мы страну спасли, своей рукой, что стала орудием. Не гордости ради, не для хвастовства, что пустеет, как сосуд. Чтобы помнили. Чтобы не повторилось.

И будут помнить нас не по медалям, что тускнеют, не по гранитным плитам с именами, что застыли, а по улыбкам детским, что спасали от ужасов войны, что были между нами, как лучи света. Главный памятник — не монумент, что молчит, не вечный огонь, что горит – а смех ребёнка, который не знает, что такое взрыв, что подобен грому. И мы воюем для того, чтобы этого смеха было больше, чем слез.

Враги умоются кровавыми слезами, когда узнают, что дух наш не сломить! Не угроза – констатация, факт, что высечен в камне. Дух русского солдата не сломили ни монголы, чьи стрелы летели, ни Наполеон, чьи войска стояли, ни Гитлер, чья свастика несла смерть. Не сломают и эти, кто замыслил зло. Мы будем биться с ними, словно цунами, что сметает всё на пути, и каждый метр земли своей отбить! Да мы их шапками просто закидаем! Это не бравада, словно peacock, это знание истории, что учит нас. Кто не знает её – обречён её повторять, словно актёр в старой пьесе. Мы знаем.

И пусть твердят, что слишком много боли, что жизнь одна, и надо бы беречь… Плевать! Покуда сердце бьётся в воле, я буду воевать за дом, за речь, что звучит, как музыка. За русский язык, который пытаются запретить, словно он – преступник, за свою культуру, которую пытаются отменить, словно она – ошибкой, за свою землю, которую хотят переименовать, словно её не существует.

И пусть дрожат поджилки у врагов, когда мы заговорим на родном языке, словно дети перед грозой! Не потому, что мы их боимся, а потому что они знают: мы не отступим. Так выпьем же за тех, кто в землю пали, за тех, кто жив, и держит небосвод! Не чокаясь, не водку – память, что согревает душу. За мир, за правду, что в душе искали, словно клад, за наш непобедимый, славный народ! Не потому, что мы лучше других, словно ангелы, а потому что другой у нас нет, как второй планеты.

Скажем просто в честь него славное Ураааа!!! Не для галочки, не для отчётности, что пылится. От всего сердца, от всей боли, что кровоточит, от всей надежды, что тлеет. Враг будет повержен! Это я вам говорю! Не гадалка, что ворожит, не пророк, что предрекает, не бабка у подъезда, что шепчет. Солдат, который знает, за что воюет. И не проиграет. Потому что на его стороне — правда, что ярче солнца. А правда, как известно, сильнее лжи, что покрывает всё, словно грязь. Сильнее денег, что слепят, сильнее пропаганды, что дурманит. Сильнее любого оружия, что бьёт.

Мама, не плачь. Я вернусь. Не героем, что сияет, как звезда – сыном, что принесет тебе мир. Обязательно вернусь. Потому что обещал. А солдаты не бросают слов на ветер, словно перья. Даже если слово это — «жить». Любой ценой. Спасибо, мама, что родила. Спасибо, Родина, что воспитала, как своё дитя. Спасибо, жизнь, что есть за что умирать. И — за что жить. Ибо нам дано в этом мире, и в этой жизни только раз быть на этой земле...

Ах, как жаждет сердце жить, мама!
Ах, как мечтают очи мои видеть
Мир во всей красе своими глазами,
Без войны, мамочка, без единой раны…

Но если вдруг судьба решит иначе,
И не вернуться мне домой победителем,
Прости меня, мамуля, бога ради,
За мой характер буйный, смирительный!

Ведь я солдат до мозга костей,
Не герой с плаката, а просто воин,
Защитник Родины, страны своей,
В ком дух отцовский неустанно стонет!

Во мне кипит та кровь, что предки лили,
Что мир от вражьих полчищ защищала,
И честь страны святую сохранили,
Порой ценою жизни, что пропала…

Ах, как жаждет сердце жить, мама!
Ах, как мечтают очи мои видеть
Мир во всей красе своими глазами,
Без войны, мамочка, без единой раны…

И детишек славных нарожать, любя,
Под мирным небом, словно в колыбели,
И мудростям учить, как ты учила меня,
Чтоб песни жизни звонко в мире пели!

Но если вдруг судьба решит иначе,
И не вернуться мне домой героем,
Прости меня, мамуля, не иначе,
За нрав мой дерзкий, что не знает покоя!

И пусть твердят вокруг про идеалы,
Про долг и честь, что греют души в стужу,
Я знаю лишь одно: пока враг рядом,
Я свой народ в обиду не отдам!

А там, на небесах, пусть ангелы решают,
Кто прав, кто виноват, кто заслужил покой.
Я здесь, на грешной земле, свой выбор знаю:
За мир, за маму – до конца стою как горой!
И пусть дрожат враги, заслышав поступь нашу,

Пусть прячутся в норы, как крысы от огня!
Ведь наша вера – как броня надежды,
И нам сам Бог велит – не отступать ни дня!
Да мы их просто  голыми руками!

И если вдруг, в последнем смертном танце,
Осколок вражий сердце обожжет,
Я знаю, ты простишь меня, мама!

Ведь я сын твой до конца – не предаёт!
И пусть этот подвиг, будет уроком
Для будущих поколений!!
Земля дрожит когда мы идём!
И пусть нас бояться! Мы крутые!

А после битвы, заживут все раны,
И солнце вновь взойдёт над нашей землей.
И запоют все народы песни,
Как мы страну спасли, своей рукой!

И будут помнить нас не по медалям,
Не по гранитным плитам с именами,
А по улыбкам детским, что спасали,
От ужасов войны, что были между нами!

Враги умоются кровавыми слезами,
Когда узнают, что дух наш не сломить!
Мы будем биться с ними, словно цунами,
И каждый метр земли своей отбить!
 Да мы их шапками просто закидаем!

И пусть твердят, что слишком много боли,
Что жизнь одна, и надо бы беречь…
Плевать! Покуда сердце бьется в воле,
Я буду воевать за дом, за речь!

И пусть дрожат поджилки у врагов,
Когда мы заговорим на родном языке!
Так выпьем же за тех, кто в землю пали,
За тех, кто жив, и держит небосвод!

За мир, за правду, что в душе искали,
За наш непобедимый, славный народ!
Скажем просто в честь него славное Ураааа!!!
Враг будет повержен! Это я вам говорю!