Эссе-панегирик

                Эссе-панегирик


    Написать это необычное эссе меня надоумила моя подруга Асмик Михайлова. Я уже, казалось, заканчивал очередную книгу, когда она предложила мне написать очерк о себе — своеобразную биографию.
    «Неужели ты позволишь, чтобы кто-то написал твою биографию после тебя? Ведь никто так хорошо тебя не знает, как ты сам!» — эта её фраза долго не выходила у меня из головы. И я стал представлять, с чего начну этот рассказ о себе — не похожий ни на какой другой…
    Я вспомнил панегирик Ярослава Гашека… Боже, как я тогда — да и теперь — восхищаюсь этим необычным произведением о самом себе. Но я твёрдо решил: мой рассказ должен идти своим путём, не повторяя уже сказанного.
    Я решился…
                Детство

    Подруга моей мамы, Виолетта, как-то сказала мне:
    — Когда Римма носила тебя под сердцем, ей было очень тяжело. И твой отец Левон, который любил её и не мог спокойно смотреть на её страдания, однажды предложил прервать беременность. Но Римма всё же тебя выносила…
    Вот что значит судьба. Ведь могло быть и так, что я никогда бы не появился на свет — здесь, на земле, в семье своих родителей…
    То, о чём хочу теперь рассказать, относится к той поре, когда память ещё обходит человека стороной, и всё держится на словах и воспоминаниях близких.
    Когда мама, больная, лежала в постели, а я всем существом стремился облегчить её состояние, она рассказала мне следующее:
    — Ты родился другим… светлым, лучезарным… И уже в девять месяцев бегло говорил и бегал по дому… — она замолчала, поглаживая мою голову, и продолжила уже тише: — Когда тебе был всего год, я однажды оставила ключи в двери и, выйдя из дома, захлопнула её. И только потом поняла, что ключей с собой нет. Я стояла у окна со стороны улицы, со слезами на глазах, и отчаянно звала тебя, почти теряя надежду… И вскоре, к моему удивлению, в оконном проёме появился твой силуэт. Я попросила, чтобы ты достал ключи из дверей… И кто мог подумать, что годовалый ребёнок сможет подтянуть стул к двери, достать ключи, а затем, поднявшись на диван и подоконник, бросить их мне наружу…
    После этого рассказа я долго не мог прийти в себя — настолько живо и с глубокой теплотой мама вспоминала этот случай.
    — В тебе с самого детства была заложена особая исключительность. Ты был словно отмечен светом ещё до рождения… И теперь, видя в тебе такую любовь к людям — ко мне, — я могу объяснить это только этим…
    После этих слов во мне надолго поселилось странное чувство — будто я прикоснулся к чему-то, что всегда было во мне, но о чём я прежде не задумывался.
    Я стал иначе смотреть на своё детство. Не на сами события — их почти не осталось, — а на то внутреннее состояние, которое, казалось, сопровождало меня с первых дней.
    Мне часто говорили, что я был ребёнком необычным. Но тогда я не придавал этому значения. Всё казалось естественным...
    И только теперь, оглядываясь назад, я начинаю понимать: возможно, в этих словах было нечто большее, чем просто материнская любовь…

                Школа

    Что значит идти в школу для маленького мальчугана, которого многие известные на весь город учителя — и в особенности грозный директор третьей школы Христофор Петросян — знали с самого младенчества, и не просто знали, а баловали своим вниманием и любовью?.. Для кого-то подобное могло бы стать причиной, снижающей детское рвение к знаниям. Но только не для меня…
    К удивлению всей школы, я с первых же дней ввёл в нашем классе обязательное пятиминутное политическое обозрение мировых событий. И каждое утро перед началом уроков по-своему рассказывал одноклассникам о политическом климате планеты.
    Но больше всего учеников и учителей поражали мои энциклопедические знания о лидерах государств. Я знал каждого руководителя страны, состав его семьи, привычки, предпочтения. Меня могли остановить прямо на улице и спросить:
    — А ты сможешь снова повторить имя верховного правителя Малайзии?
    И моей радости не было конца, когда я вновь и вновь произносил полное имя обладателя самого длинного имени среди лидеров планеты:
    — Туанку Абдул Рахман Путра Аль-Хадж ибни Султан Абдул Хамид Халим Шах…
    У людей буквально глаза выкатывались из орбит, а я, счастливый и окрылённый произведённым впечатлением, тут же присоединялся к одноклассникам и гонял с ними в футбол…
    Какое это было время — время чистоты и сердечности. Наверное, всё это исходило из моего окружения: любви матери, преданности и бесшабашной щедрости отца, который мог получить от друзей из Баку десятки килограммов чёрной икры и осетрины, а потом раздать всё соседям, друзьям и родственникам. Видя это, и я таскал в школу банки чёрной икры, чтобы угощать своих одноклассников… Как же я радовался этому!
    Позже делиться своим с другими стало для меня естественной нормой поведения. Родители только радовались тому, что я так похож на них…
    Но их любимый сын оказался настолько чувствительным, что не смог перенести смерть первого космонавта планеты — Гагарина. Во время похорон, которые транслировали по телевидению, у меня случился сердечный приступ, и следующие четыре года вся семья жила в ожидании чего-то непоправимого…
    Но я выкарабкался. Меня вдохновляли истории выдающихся людей, боровшихся со своими недугами. И я победил.
    Что самое удивительное — все эти четыре года я почти не ходил в школу, появляясь лишь на контрольных работах по предметам. Зато мои одноклассники почти каждый день после уроков приходили ко мне домой и до самого вечера проводили время со мной. Я помогал им делать домашние задания. Мы ели, пили, смеялись… Так постепенно прошла полоса болезни, и последние два класса школы я уже почти не пропускал занятий.
    Моему счастью не было предела. Быть исключительным — и при этом не придавать этому значения, стараться не выделяться… Хотя не всегда это получалось.
    Спустя годы, оглядываясь назад, я сам диву даюсь: как такое вообще было возможно в советской школе? Я мог прямо во время урока географии раздвинуть парты и начать танцевать с одноклассниками, да ещё вовлечь в это учителя… И всё это — при директорстве грозного Христофора Петросяна.
    Такой запомнилась мне школа…


Продолжение следует