Судьбы в узоре времени продолжение

Глава 20. Внутренний конфликт Василия

Василий Петрович Собашников любил жену Тамару — искренне, глубоко, так, как умеют любить люди, познавшие ценность простых радостей. Но испытания войной и революцией, долгая разлука постепенно размывали образ любимой в его памяти. Он возвращался во Псков, чтобы узнать о судьбе Тамары, но не застал её. Она уезжала в это время хоронить отца и ухаживать за больной матерью. Узнал он только, что госпиталь, где она работала стал большевистским, а город, где они познакомились, где жили её родители, и подавно на вражеской территории.

Вступив на тропу борьбы с новым строем, Василий убедил себя, что отсутствие семьи — это даже к лучшему. Меньше уязвимости, меньше поводов для страха. А потом он встретил Настю, так похожую на его жену, — и неосознанно перенёс на неё свои чувства к Тамаре. Он понимал, в какое опасное дело втянул Настю, и эта мысль жгла его изнутри, но он гнал её прочь — иначе было не выжить.

Со временем Василий уже не испытывал той яростной ненависти к большевикам, что в первые годы революции. Он начал втягиваться в атмосферу строительства нового общества, замечать, как меняется жизнь вокруг. Но его по;прежнему связывало слово офицера, данное белогвардейцам, — тем, кто мечтал о возвращении старых порядков в России.

Василий вспоминал, как всё начиналось. После войны он был полон ненависти — к тем, кто разрушил старый мир, к тем, кто отнял у него будущее, которое он себе представлял. Он дал клятву товарищам по белому движению: бороться до конца. Эта клятва стала его крестом, его долгом, его проклятием.

Но годы шли. Василий видел, как рабочие учатся читать, как строят новые цеха, как молодёжь верит в то, что делает. Он замечал энтузиазм в глазах подростков, спешащих на курсы, слышал разговоры о планах на будущее — не о прошлом, а именно о будущем. И постепенно его ненависть стала угасать, уступая место растерянности, а затем — даже интересу к новой России.

Встреча с Настей укрепила его положительные мысли о новом строе. Её искренность, вера в справедливость, желание помочь людям тронули его душу. В ней было что;то от той России, которую он когда;то любил, — не имперской, не аристократической, а живой, настоящей, стремящейся к свету. Он перенёс на неё свои чувства к Тамаре, дав им новое воплощение. Но он всё ещё был связан клятвой, и это терзало его, разрывало на части.

Однажды Настя снова зашла в библиотеку. Тамара, заметив её, не смогла удержаться от вопроса:

— А ваш муж тоже служит на нашем заводе?

— Да, — ответила Настя, слегка удивившись. — А почему вы спрашиваете?

— Мне показалось, что мы с ним были знакомы когда;то, — осторожно сказала Тамара.

— Я спрошу у него, — пообещала Настя. — Удивительно много совпадений: мы похожи с вами, и вы знали моего мужа. Кстати, он ждёт меня на крыльце библиотеки. Вы можете с ним уточнить, не были ли вы знакомы.
Тамара почувствовала, как внутри всё сжалось. Она кивнула, стараясь сохранить спокойствие, но сердце бешено колотилось.
Тамара вышла на крыльцо библиотеки. Вечерний ветер шевелил пряди волос, солнце клонилось к закату, окрашивая стены зданий в тёплые оттенки — золотистые, оранжевые, пурпурные. Тени удлинялись, ложились на землю причудливыми узорами. Воздух был наполнен запахом осени: прелой листвы, далёкого дыма, свежести.

Перед ней стоял мужчина — и в тот миг, когда их взгляды встретились, всё внутри неё перевернулось. Это был он, её Василий. Тот самый, кого она когда;то любила больше жизни, кого оплакивала, считая погибшим, кого продолжала искать в каждом незнакомом военном.

— Василий? — тихо произнесла она, не веря своим глазам. Голос сорвался на последнем слоге.

Он вздрогнул, на мгновение замер, словно поражённый молнией. Затем его лицо приняло бесстрастное выражение — жёсткое, отчуждённое, чужое. Он пристально посмотрел на неё — так, будто видел впервые, — и холодно ответил:

— Вы ошиблись, мы не знакомы.

Тамара почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Она стояла, не в силах пошевелиться, а в голове крутились мысли: «Это он. Точно он. Но почему он отрекается? Что это — страх, расчёт, приказ? Может, она так хотела встретить его, что действительно ошиблась, он просто очень похож на её бывшего мужа?»

В этот момент из дверей вышла Настя.

— Михаил Васильевич, идём? — она посмотрела на Тамару и улыбнулась — открыто, дружелюбно. — Вы что;то хотели уточнить?

— Да, — с трудом выговорила Тамара, сжимая пальцы так, что ногти впились в ладони. — Я… мне показалось, что я знаю вашего мужа. Но, видимо, ошиблась.

Мужчина молчал, глядя куда;то вдаль, за горизонт, будто там, в далёкой точке, был ответ на все вопросы. Настя взяла его под руку.

— Бывает. Люди часто похожи. Пойдёмте, уже прохладно.

Пара направилась прочь. Тамара смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом. В груди было тяжело, будто на сердце положили камень — холодный, тяжёлый, неподъёмный. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, и медленно вернулась в библиотеку.