Осада

Царевич Петруша, сев к деду на край,
Монаху шепнул: «Вот теперь — продолжай!
Ты клялся поведать, как враг подступил,
Как Лавру святую в кольцо обложил...»
И старец, коснувшись краюхи рукой,
Нарушил в палате вечерний покой.

Сапега и дерзкий Лисовский при нём
Грозили Обители острым мечом...
Обители ждали враги покоренья,
И Ризницы Лавры Святой разграбленья.

Пришли и поляки, и немцы, литовцы,
Но самыми злобными были «лисовцы».
В Лисовского войске был разный народ,
И беглый холоп, и отъявленный сброд.

Немало служивых прибилось людей,
Стрельцов, и дворян, и боярских детей.
Горячих голов, что охочи до драки,
И разных станиц воровские казаки.

Роль важную крепость-обитель играла,
С севера город Москву прикрывала.
Ее гарнизон укрепив для сражения,
Царь Шуйский направил отряд – подкрепленье.
С дворянами прибыла сотня стрельцов,
И малый отряд городских казаков.

Но в осень послышался лай вражьих псов.
Лишь злато коснулось зеленых лесов.
Нахлынула с юга тушинская рать,
Святую Обитель желая занять.

Двенадцать их тысяч — и пушек наряд,
Каждый воитель — поживе лишь рад.
К стенам подступили со всех четвертей,
Рубили и старцев, и малых детей.

Враги выдвинались к оврагам, к прудам,
Коней расседлали по ближним лугам.
Раскинулись станы, зажглися огни,
Для Лавры настали тяжёлые дни.

Дозоры врага у развилок стоят,
На стены обители грозно глядят.
Но стены — не просто из камня оплот,
Там дух преподобного в людях живёт!