Пожар

Прошёл год.
Они переехали. Михаил давно хотел сменить работу — поближе к дому, поменьше вахт — и переезд в другой город стал поводом начать заново. Квартиру в Самаре продали, купили дом в Ульяновской области — небольшой, с садом, с деревянным забором, покрашенным синей краской, которая уже начинала облупляться.
Дом понравился Анне сразу. Что-то в нём было основательное, спокойное — как у вещей, которые стоят давно и никуда не торопятся.
Викочке было почти полтора годика, когда они переехали. Она уже ходила, уже тянулась ко всему руками, уже произносила что-то, похожее на слова. В новом доме её первым делом посадили на крыльцо — просто чтобы она видела сад, слышала птиц — и она смотрела на всё это с таким серьёзным, сосредоточенным выражением, как будто принимала решение: нравится или нет.
— Ну как? — спросила Анна, присаживаясь рядом.
Викочка посмотрела на неё. И вдруг широко, беззубо улыбнулась.
— Значит, нравится, — сказала Анна и засмеялась.
Впервые за очень долгое время — легко. Без задней мысли. Просто так.
А потом случился пожар.
Не страшный, не тот, что уничтожает всё. Просто загорелась проводка в одной комнате,  пошёл дым, полетели искры. Пожар быстро потушили. Никто не пострадал. Но комната выгорела, и вместе с ней — шкаф, в котором Анна держала документы.
Она стояла среди гари и смотрела на то, что осталось от бумаг, и первая мысль, которая пришла ей в голову, была не про паспорт и не про страховку.
Она подумала о свидетельстве о рождении Викочки.
Того, настоящего, не было никогда. Но была пустота там, где оно должно было быть. Пустота, которая при каждом походе в поликлинику, при каждом разговоре с соседями требовала объяснений, которые становились всё более сложными.
И теперь эта пустота получила имя: пожар.
Михаил смотрел на неё через комнату — долго, серьёзно. Она встретила его взгляд. И ни один из них ничего не сказал вслух. .
В местном ЗАГСе молодая сотрудница смотрела на них с сочувствием.
— Понимаю, понимаю, — говорила она, заполняя бланк. — У нас тут несколько таких случаев было. Это же такой стресс — пожар. Главное, что все живы.
— Да, — согласилась Анна. — Главное, что живы.
— Девочку как зовут?
— Виктория.
— Красивое имя. — Женщина улыбнулась. — Виктория Михайловна Орехова. Вот и всё, ждите, пришлём уведомление.
Анна кивнула и встала. Михаил придержал перед ней дверь.
На улице было солнечно. Викочка сидела у него на руках и смотрела на голубей, которые ходили по асфальту, — с тем же серьёзным, сосредоточенным выражением, с которым она смотрела на всё новое.
— Всё, — тихо сказала Анна.
— Всё, — повторил Михаил.
Они пошли домой.
И Анна думала о том, что с этого дня Викочка существует официально. Что у неё есть имя, зафиксированное в бумаге. Что она — Виктория Орехова, дочь Анны и Михаила.
И старалась не думать о том, что где-то в другом городе, в другой семье, у этой девочки было другое имя.
Имя, которое она никогда не слышала.