Зазеркалье

Текст еще в работе
Мистическая сказка
А как всё хорошо начиналось. За окном падал мелкий снег. Под снежным покрывалом быстро исчезал черный асфальт. Мир становился белым, чистым. В город пришел покой.
Голос бабушки раздался неожиданно. 
- Внученька, ты меня слышишь?
Старушка умерла десять лет назад.
- Да, бабушка. – Сразу отозвалась Люся.
Люся узнала её голос. Просевший от туберкулеза. Недоедание, холод и страх преобразовались в «стыдливую» болезнь.
- Люся, помнишь историю про купца?
- Подзабыла.
Люся хитрила. Бабушка наведывалась редко. Долго не засиживалась. Торопилась. Словно ей надо было вставать ни свет ни заря. Чем бабушка занималась на том свете, Люся не знала, а та не рассказывала. На вопросы уклончиво отвечала: «Не сейчас».
- Бабушка, что случилось с купцом?
Люся хотела побыть с ней хоть часок. Пусть с мертвой. Люся мало с кем общалась. С работы бежала домой. В дороге не задерживалась. Дом казался идеальным убежищем.
С ужасами детства рассталась навсегда. Когда-то в этой комнате жили потерянные люди. Несколько месяцев назад их закопали.
Люся легко пережила утрату. Вещи покойных унесла на помойку. Мертвецы её не беспокоили. Они не входили в новые сны, не предъявляли претензий.
Люся была обычная. Парни с ней не заигрывали. А странных ухажеров отвергала сама.
Но была у неё одна особенность. Путала реальность с вымыслом.
В темной комнате старушечий голос стал рассказывать.
До революции жил в Петрограде один купец. Хороший был человек, не злой. И очень богатый. Всё у него было. Владел земельными поместьями и заводом. Станки для завода покупал в Англии. От государства получал заказы. Жил – не тужил и старался купец не отставать от дворян. Мода пошла на доходные дома. Что купец хуже других? Пригласил купец знатного архитектора. Построил тот архитектор доходный дом из кирпича. Самый лучший в городе. Квартиры в доме были дорогие. Хорошо обставленные.  «Барские» квартиры. В то время рабочие жили в плохих условиях. В доходных домах для бедняков спали на койке по очереди. Один на смену ушел, другой на кровать упал. Трудовой день: четырнадцать – шестнадцать часов в сутки. Сейчас грех на что-то жаловаться.
Внезапно голос умолк. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Потом бабушка спросила:
- Внученька, как тебе живется?
- Хорошо, бабушка.
- Ага. Вижу. –  Громко затопав, бабушка прошлась по комнате. Повеяло мертвецким холодом. - Так и осталась в коммуналке. Ничего... Нам не привыкать. Мой отец снимал жилье в убогом доходном доме на Сенной. Последний рубль отдавал за нищенскую комнату.
Материальное положение человека было незавидным. Крайне сложное положение. Денег не хватало даже на хлеб. Что не помешало ему жениться.
- Мы появились. Папаша бил нас. Ещё царя ненавидел. На заводе вступил в какой-то кружок. На митинги ходил. Неожиданно в городе образовалась нехватка хлеба. Голод постучался и в наше окно. Простые люди ждали прекращения войны. А та всё шла. Начался новый 1917 год. Ох и неспокойный случился год.  В Петрограде пошли волнения. Потом ещё хуже. Революция обрызгала город кровью. Мы чуть не умерли той зимой. Зимы раньше были снежные, лютые. Люся, в городе лежит снег? Мне отсюда не видно.
- Почему к окну не подойдешь?
- Нельзя видеть свет. Это запрещено. В избе темно. Но я не жалуюсь. В свой избе я жгу лучину. От лучины исходит слабый свет.
- Намело, бабушка.
- В революцию по что убивали? – Задумчиво спросила бабушка.
- Кого, бабушка?
- Всех. У Революции было мало друзей. Быстро друг становился врагом. Новая власть приметила купца да отобрала у него имущество. Выделили ему квартиру в его же доме. Недолго купец пробыл без уплотнения. Скоро в квартиру заселили рабочих. В одну из комнат мы заехали. Радовались, словно отхватили царские палаты. Бедно мы жили. Недоедали. Не знали, что другие живут иначе. Вскоре начались проблемы в доме. Голытьба грязь развела. От богатого доходного дома величия не осталось. А купец не съехал. Почему он не бежал, Люся?
- Я не заю, бабушка.
- Купец любил Родину. Не хотел он жить на чужой земле.  А ещё надеялся, что всё будет, как раньше. Умный, а дурак. Как раньше никогда не бывает. Надо было купцу драпать за границу. У купца было много денег. В другой стране он их спрятал.
- Где, бабушка?
- Люся, я по чем знаю. Думаешь, мертвые всё знают? – Голос сделался тише. - Остался купец в Петрограде. Наступили совершенно тяжелые времена. Даже безумные. Большевики укрепляли власть. Расстрелы пошли. Ночью приезжали. Увозили. Больше человека не видели. Тех, кто был из рабочих и за советскую власть, их конечно, не трогали. Пролетариату вообще пообещали светлое будущее. Тут рабочий человек и повеселел. Я в школу пошла. В царской России дети трудились наравне с родителями. Мне повезло, Люся. Судьба пожалела меня.   
Снова тишина повисла в комнате. Ветер за окном расшумелся. Задвигал деревьями.
- Бабушка, ты тут?
- Где ж мне быть, Люся? Пока здесь. Мое время не вышло.
Бабушка говорила, что всем дают время на разговоры с родственниками. Не каждый мертвец спешит пользоваться услугой. Чтобы голос звучал чисто, без помех, надо было заплатить. Расплачивались светом. Рассчитавшись за услугу, поговорив с абонентом, сидеть в кромешной темноте, было страшно. В темноте с той стороны окна подкрадывались звери с желтыми глазами. Прикладывали носы к стеклу, и дышали густым белым паром. Иногда рычали. Или плакали кукушечьими слезами. Плач кукушки мало кто выдерживал. Покойник начинал метаться по избе. Покойник натыкался на гвозди. Повреждались руки и ноги.
В другом мире у каждого мертвого была своя изба. Дома все были деревянными, с узенькими небольшими окошками.
Если не заплатить, из-за плохой связи на линии голос с того света звучал с помехами. То пропадал. То появлялся. Толком не поговорить, не разобрать слов. А напугать, конечно, можно.
Бабушка регулярно платила. Бабушка научилась неподвижно и тихо сидеть в темноте.
- Люся, слышишь меня?
- Слышу. И что купец? Бабушка, что произошло с ним?
- Забыла? Я вам рассказывала под Рождество.
Бабушка часто рассказывала эту страшную историю. Дети слушали затаив дыхание. За окном стояла зимняя ночь. Время тянулось медленно. Ёлка стояла рядом. Горела разноцветными огнями.
- Антошка тогда был маленький. Помню, как он от страха писался.
В старой коммунальной квартире за стеной начали сморкаться. «Апччч». Чих повторился несколько раз. Из-за тонкой перегородки всё было различимо.
Мертвая бабушка научилась слышать звуки живого мира. Не все звуки были по душе покойнице. Покойница была пугливой.
Началась суета. Покойница нервно заходила туда-сюда. В комнате зашатались половицы.
-  Люся, кто чихнул?
- Соседка.
- А ты одна?
- Да.
- Замуж не вышла?
- Нет.
- Может и правильно, Люся. В вашем мире волнительная обстановка. В трудные времена мужчины пьют и насилуют. А когда время хорошее? – Покойница вздохнула. - В Революцию хуже всего было. Помню злые глаза матросов. Плечистые революционеры стремились к власти.
- А купец?
- А купец сник. Сгорбился. Рабочие, что в его доме поселились, совсем не уважали старика. Били его. Мой отец больше других. Кулак у отца был сильный. Стукнет им по столу и такой звон стоит… Мать он тоже обижал. Не жалел. В обычный зимний день отец написал какому-то «красненькому» докладную. Мол такие дела, классовый враг рядом.
- Зачем он это сделал?
- Затем. Был у отца корыстный мотив. Приглянулась ему соседняя комната. В комнате стояло зеркало. От пола до потолка. Грезил папаша о чужом имуществе. По что нищему купеческое зеркало? Кого он хотел увидеть в зеркале? Разве что самого черта. Много крови было на руках.
-  На чьих, бабушка?
- Что за ребенок? Ты не слушаешь разве? – Бабушка закашлялась.
Покойница кашляла, когда нервничала. Симптом возвращался, ежели покойница выходила из избы.
Из изб не запрещено было выходить, можно было отправиться в путешествие, но вокруг было так темно и страшно, что любой покойник боялся сделать шаг вперед и быстро заскакивал обратно в свое жилище. Чем был заполнен мир, не хотел с этим разбираться. Ведь в избе чудесным образом проходили его болезни. Испытания болью заканчивались.
Надо обязательно соблюдать правила другого мира. Тогда можно не тужить, а обеспечить себя нормальным существованием. Раз в день в избе появлялась чистая вода, здоровая еда, лучины. Лучин было мало. Покойники экономили свет.
Свет – плата. И не только за связь с миром живых. Светом платили за прогулку у воды.
К воде заплативших доставляла особым способом. «Пассажир» влезал в крытую повозку, устраивался в ней; черный балдахин тут же полностью закрывал повозку и передвижное средство трогалось с места. Лошадей не было.
«Пассажир» не видел брутальных декораций, подчеркивающих драматизм ситуации, а они были. Старый бочки. Ржавые цепи. Рваные рыболовные сети. Кости животных.
Через время повозка останавливалась у освещенного оазиса. Под давление пассажир выкатывался из повозки и оказывался у воды. Как же хорошо дышалось у воды. Покойник обретал счастье. Перевоплощался в живого. У него появлялись сильные руки и крепкие ноги. Можно было проверить их на прочность. Побежать за уткой, поймать её. Покойник ценил каждую секунду у воды.
Все знали цену всему.
Очень ценились волосы покойников. Если пожертвовать все волосы, обстричь их полностью, приходила оплата. Покойнику предлагалось сделать уютной избу. Если он соглашался, покойника поощряли. В избе возникал стол и стулья с мягкими подушками. И даже самовар, наполненный редким сортом чая. К самовару - чашки, блюдца.
Такова была реальность их нового существования. За всё требовали оплату.
Редко какой покойник расставался с волосами. Волосы – проводник энергии. Даже у мертвых волосы не теряли свойств. Придет час и волосы обеспечат встречу с любимыми. Никто не мог отнять у мертвого надежду или заветную мечту. Покойники мечтали о встрече после смерти.
В настоящее время бабушка ещё была в комнате.
- Из-за него купец повесился. В страхе жить трудно. Каждую ночь купец ждал, что за ним придут. Прислушивался к шагам на лестнице. Не выдержал. Встал на стул напротив зеркала. Надел веревку на шею. Надо же было… Сделал это купец под Старый-новый год. Нашли утром два купца!
- Как это?
- Один купец был в комнате с веревкой на шее. Другой купец застыл в зеркале. Тот, что в зеркале…  Показался мне повеселей, чем тот, что находился в комнате. Подмигнул мне.
- Невероятно.
- Люся, я что-то ещё увидела!
- Что, бабушка.
- Неожиданно в зазеркалье появилась женщина. Словно взялась из ниоткуда. Она была молодая и красивая. В её желтых волосах блестела золотая заколка. Из знатных значит. Женщина встала на цыпочки, чтобы снять купца с веревки. Люся, и тут. Я увидела её стеклянные ноги. Пока я на неё смотрела, затаив дыхание, она купца сняла. А потом. Молча уставилась мне прямо в глаза. Взгляд ведьмы был холодный. У меня сразу заколотилось сердце. А они исчезли. Отражение в зеркале – купец на веревке. Но то уже была кукла.
- Даже не могу поверить.
- Люся, я правду говорю, это был не кошмарный сон, от которого можно проснуться. Всё происходило наяву. Но я никому не сказала. Быстро детей вывели из той комнаты, а понятых доставили. Изловили случайных людей на улице. Ошибся отец. Не сподобилось ему присвоить комнату. Комната, где купец свел счеты с жизнью, долго не пустовала. Заселился в комнату начальник из управдома. Отец был не дурак. Предусмотрительно вынес из комнаты зеркало. Четыре здоровых мужика переносили купеческое зеркало. Такое оно было тяжелое. Дело закончили – за стол сели. Крепкие мужики, теряя удаль, пили самогон до утра. Потом уснули. Только отец не спал, подошел к зеркалу. В руках у него была горящая свеча…
- Бабушка, зачем ему нужна была свеча?
- Люся, так темно было. Зима. Поздно светало. А свечей в доме было впрок. От прежних жильцов остались свечи. Не экономили мы их. Жгли, сколько душе угодно. Посмотрел в зеркало и упал замертво. Люся, ты со свечкой к зеркалу не приближайся. Не подходишь, Люся?
- Никогда, бабушка.
- Это правильно, Люся. А где Антон?
- Сидит Антон.
- Хулиганистый был мальчишка. Ты с братом помирись. Кровь-то одна. Спать ложись, Люся. Поздно уже.
Поцелуй с того света был обжигающе холодный.
Падал снег. Люся смотрела на снежную улицу и думала о том, что надо съездить в колонию.
Поселок Форносово замело. Крыша исправительной колонии натянула черно-белую полосатую шапку. Грозные сторожевые псы, которые обычно молчат, жалобно скулили. Очередь на проходной быстро росла. Мороз крепчал. Люди на улице стали замерзать. Некоторые ушли греться в машины. Старая цыганка навалилась на Люсю грузным телом.
- Девчонка, вдвоем теплей. – Добродушно сказала. Вынула из тулупа носовой платок. Высморкалась. – У тебя там кто?
- Брат.
- Любишь его? 
- Нет.
Брат имел буйный нрав. Во дворе бил мальчишек. Соседи жаловались. «Весь в отца». Причитала мать.
Хоть дети жили в одной семье, у них были разные отцы. Вместе ютились в коммунальной квартире, в той самой комнате, которую прадед добыл в революцию. С тех пор многое что изменилось. Но кто был бедным, бедным и остался.
Страна, позабыв уроки прошлого, трещала по швам. Без передышек генсеки умирали один за другим. Отчим, будь оно трижды неладно, потерял палец на заводе. Без пальца стал ненужным. Устроился дворником. Пристрастился к самогону. Сам гнал. Сам пил. Мать, чтобы прокормить семью, стала торговать у железнодорожного вокзала жаренными курами. Однажды торговок забрали в милицию. Держали всю ночь. Пугали. Ждали «откуп».
До беды оставался час.
«Откуда кровь?» Утром спросила мама, замачивая простынь в жестяном тазу. «Следи за собой. Кровь плохо отстирывается. Ты уже большая девочка». 
Бабушка забрала Люсю к себе.  В деревне у бабушки был маленький домик. Вдвоем им жилось хорошо. Новая школа, добрые отношения сельских учителей вытеснили из памяти неприятные события.
Бабушка умерла. Отчим пропил бабушкин дом. Привычный уклад опять изменился.
Оставшись без защиты, Люся не бросилась под машину. Не утонула в реке, а поплыла дальше.  Поступила в техникум.
Комсомолка Люся стала «кирпичиком» большой советской страны. Советы защищали своих. Местные власти предоставили ей общежитие.
Когда не стало отчима, который издевался над ней,  жизнь изменилась к лучшему. Люся вернулась в комнату по месту прописки. Антон её не беспокоил. Антон сидел.
- Не жилец он. – Сказала старая цыганка.
- Кто?
- Твой брат. Покойником пахнет.
- У вас там родственники?
- Сыновья. Сели за разбой. Да разве это разбой? – Цыганка хмыкнула. - Упрятали моих детей. Расправились с ними, как со злостными преступниками. А они никого не убили. Мои дети хорошие.  – Старая цыганка достала из сумки колбасу. – Кусай. Нам ещё долго стоять на морозе.
Антон выглядел плохо. Худой. Синий. Люся помнила его другим.
- Зачем пришла? – Строго спросил в телефонную трубку.
Люся не знала, что сказать.
Люся не видела брата много лет. Антону дали десять. Когда Люся вернулась в комнату, где прошло её детство, Антон уже отбывал срок в колонии строго режима.
- Дети есть? – спросил Антон.
- Нет. Я с бабушкой разговаривала.
- Ездила к ней на могилку?
- Нельзя сейчас. Снега много. Приходит она. 
- Это не к добру.
Антон перекрестился.
- Я теплые вещи собрала. Принесла тебе что-то от твоего отца. Все приняли. Холодно за городом. Я буду приезжать, Антон.
- Чего добрая такая? Боишься меня? Думаешь, вернусь и прогоню?
- Нет. Я так не думаю. Мы же семья.
- Люся, включи ум. Мы не семья и никогда ею не были. Я скоро выйду, а ты пойдешь бомжевать. У помойки тоже люди. Примут. – Антон криво улыбнулся. Во рту отсутствовали зубы. Люся глядела в его пустой рот и думала о том, что он плохо питается. - Комната моя. Запомни это, сестренка.
В банный день Антон поскользнулся, упал, ударился головой о кафель и умер. В колонии не нарушали порядок. Конфликтов не было. Зэки ждали праздник. 
На помывку отправились отрядом. Горячая вода подавалась ограниченно, но в тот день воды хватило на всех из группы осужденных. В душе Антон пел. В крови нашли алкоголь и запрещенные вещества. Когда Люся забирала бумаги, доктор шепнул: «Реальность такова, что человек сам себе враг».
Пришлось готовиться к похоронам. В ритуальных услугах казалось, что время остановилось. На Люсю надвигалась пышнотелая сотрудница.
– Гробы разной категории.
 Соблюдая дистанцию, служащая рассматривала ее старую юбку.
 -  Вам какой? С окошком хотите? Хорошо будет видно лицо. В городе много боевых припасов. Некоторые поступают поврежденными.
Шел третий год перестройки. Бандиты стреляли в бандитов. Бандиты стреляли в политиков. Политики отстреливались. Пули рикошетом летели в народ.
Бизнес ритуальных услуг процветал. 
Люся работала в библиотеке. В декабре отключили отопление. На что хоронить?
Из имущества – старинное купеческое зеркало в тяжелой бронзовой раме. Приглашенный оценщик пообещал: «На похороны хватит».  Сделал несколько фотографий, выпил рюмочку наливки, тенью прошел по бесконечному коммунальному коридору и растворился на барской лестнице.
- Сколько стоит обычный гроб?
- Покойнику это не понравится. Люся, надо было оставить им тело. Вчера приходили.
- Кто приходил?
- Знакомые вашего брата.
 Неожиданно сотрудница сделалась другой. Уменьшился рост. Рот. Нос. Сама она стала какой-то жалкой.
Люсе стало тревожно на душе.
- Какое количество людей сядут за поминальный стол? Вы знаете?
- Одна я. – Испуганно ответила Люся.
- «Братки» предпочитают «беленькую». Батюшка, конечно, много возьмет. Его понять можно. У батюшки пятеро детей. – Служащая подняла палец вверх.  – Нужно соблюсти традиции. Отпевание – важная часть прощания с усопшим.
- В нашей семье не было верующих. Никто в нашей семье не посещал церковь. Разве что бабушка.
- История развернулась по-другому. Антон полностью уверовал. Антон о вас позаботился. Принял судьбоносное решение. Оставил завещание. Какую-то сумму вам передадут наличными средствами.
- Откуда всё знаете?
- Тут случайных нет. Я в ритуальных услугах со времен царя Гороха. В прошлом мы прозябали в дощатом сараюшке, а всё равно дело своё хорошо исполняли. Кого надо, тайно хоронили. Выходили в ночные смены. Город спит – мы копаем. Друзей у нас много.
На Люсю упал венок.
- Ничего страшного. Не надо бояться.   
«От сослуживцев». Прочитала сотрудница, что была написано на черной ленте.
- Венок выбрал вас, Люся. Это знак. Вы – своя. Вам можно доверить тайну. –  Сотрудница огляделась по сторонам и прошептала:
 - В этом офисе много что происходит. На старый-новый год мы зовем друзей. Приходите. Ряженых будет много. Всех, кого хоронили без обуви, явятся. Не успевали мы их обувать. Обычно мы моем, одеваем, красим. А бывает, что привозят ночью. Тогда обходимся без церемоний. Закопать бы до рассвета. - Сотрудница погладила её по волосам.  – Вам бы родить. От знатного покойника, конечно, не получится. Конечно, всякое бывает. Был один случай. Тот покойник сам вылез из-под земли, никто его не откапывал. Пришел в офис. Нашел меня. Хотел со мной поговорить без посторонних глаз. Он был свободен и открыт для чувств. Не урод.
Сотрудница многозначительно повела глазами.
- Никому не говорите.
Люся кивнула.
- Покойник набросился на меня с первобытной жадностью. Благородный человек даже захотел жениться. Но разве ему можно? Ушел назад. Но связь осталась. До сих пор является ко мне во снах. Я так и не вышла замуж.
Люся верила в магические порталы. В психологическую связь между мертвыми и живыми. Остается взаимодействие даже тогда, когда близкие находятся в разных мирах. Один на том свете. Другой – на этом. 
То, о чем рассказала сотрудница ритуальных услуг, было уж слишком. Как она согласилась стать любовницей мертвяка?
Люся покраснела.
- Что вы. Не переживайте. Вам подберем из живых. «Братки» хотят жениться. Беспокоятся о своем будущем. Желают знать, кто их будет хоронить. Людям ведь не все равно.
Люся сидела в сугробе. Направо – кладбище. Налево – мастерская по изготовлению памятников. 
Смерть Антона подкосила Люсю. В сумочке: билет на трамвай.
Оценщик позвонил в два.
 «Я проявил пленку.  – Сказал оценщик. –  В зеркале прячется сущность».
Оценщик повесил трубку.
 На другом конце не было живого человека.
Несколько месяцев назад в семье случилось несчастье. Люся избавилась от обгоревших вещей, но теплый тулуп пожалела выкинуть.
В свой выходной Люся собралась в колонию. Стоял крепкий мороз. Люся надела тулуп. В поселок Форносово съехались родственники. У административного здания Люся познакомилась с цыганкой. На прощанье цыганка всучила Люсе визитку. У цыганки была визитка! 
«Холодец будешь?» В комнату вошла соседка. Внесла тарелку. Вернулась на кухню. 
На кухне - одна плита. Четыре конфорки. В коммуналке остались старухи без личной жизни и Люся. Другие разъехались.
Наевшись холодца, Люся заголосила.
Падал снег.
***
Правящая партия запретила цыганам кочевой образ жизни. Им предложили не перемещаться по стране. Строго пригрозили, и цыгане осели на пустых землях. Под Ленинградом поставили дома. 
Мело. Автобус не доехал до остановки. Высадил пассажиров в поле. Люди пошли гуськом. Впереди всех уверенно шел старый цыган. Человек вернулся с заработков. Где-то строил. Что-то заработал.
Другие шли по его следам.
В деревне лаяли собаки. Доносились приглушенные человеческие голоса. Люся пошла на человеческий гул.
Во дворе дома на белом снегу стоял красный гроб. У гроба столпись мужчины преклонного возраста. У одного в руках была палка. Цыган ею стучал по стенке гроба. Как черт из табакерки, из гроба выскакивал подросток. Белокурая голова подростка выглядела комично. Подросток вопил: «Не брал! Клянусь! Чтоб мне не жить».
Цыгане приметили Люсю.
«Чего тебе?»
«Я ищу дом ромэ Розы».
«Тебе туда». Цыган махнул рукой.
Дом с белыми колоннами. Местный художник расписал стены сказочными сюжетами. Яркие высокие цветы, совершенно нереальные были странного происхождения. У цветов имелись руки, которыми они приветливо махали. Среди странных цветов, похожими на людей, гуляли рыжие львы.
Львы смотрели на Люсю добрыми человеческими глазами. В детском саду Люся рисовала львов. У маленькой Люси было особое чутье. Она сразу узнавала, где лев людоед. У такого льва были злые глаза.
В семь утра папа приводил Люсю в группу. Снимал с неё шапку. Подтягивал ей колготки. Крепко обнимал.
Папа рано умер.
По двору бегал петух. В будке спал пес. Люся постучалась. «Тетя Роза! Это я. Люся.»
 У дверей стояли валенки, припорошенные снегом.
Люся осторожно открыла дверь. 
«Я ждала тебя. Снег тебе не помешал. Это хорошо». Старая цыганка была рада видеть Люсю.
Рядом с цыганкой сидела молодая девушка. Большой живот прятался за пышной юбкой с воланами.
«Вот-вот родит. – Цыганка поцеловала девушку. – Внук у меня будет».
Кошка потерлась о ноги старухи. Ушла в коробку к котятам. Из коробки раздался писк.
«Голубцы хочешь? С Рождества остались».
Люся впервые видела необычные голубцы в виноградном листе. Люся ела горячие голубцы и причмокивала. 
«Не доедаешь». Сказала цыганка.
Люся кивнула.
«В таборе много парней. Сын кузнеца – хороший парень. За цыгана может выйти замуж только цыганка. Я бы тебя удочерила. Да время твоё вышло. Ты стала совершеннолетняя. Сын кузнеца делает добротную посуду. Недавно отец купил ему «жигули».
«Тетя Роза, мой брат умер».
«Не повезу её в город. Можно застрять в пути. Тут будет рожать. С повитухой я договорилась. Останешься на цыганский новый год?»
«Антона надо хоронить».  Люся облизала рот. 
«Мы своих не оплакиваем.  Иногда поем. Ты, если хочешь, поплачь».
«Антон –  сводный брат. Мы не общались. Тетя Роза, его убили?»
«Он сам себя убил. Люся, что у тебя в волосах? Кровь запеклась».
Молодая девушка принесла водку и ватные шарики.
- Хорошая голова. На голове две макушки. – Старая цыганка стала обрабатывать ранки.
Венок, рухнув с гвоздя, оцарапал голову. Про инцидент Люся забыла. Так и ходила с запекшейся кровью.
 - Две макушки – две дороги. Выбор будет. У цыган выбора нет. Цыгане живут по судьбе. Судьба одна. Цыган свою судьбу знает и молится. Просит у Господа, чтобы никто не испортил ему судьбу. Уповает на Господнюю милость. Цыган живет трудную жизнь. Много ворует. Такая цыганская доля. А у своих красть нельзя.
- Я видела мальчика в гробу. 
- Мы своих детей не бросаем, а ваши оставляют. Ванечку взяли из детского дома. Два ему было, когда привезли в табор.
- Негодный он к работе. – Молодая цыганка ухмыльнулась. – Обидчивый. Ленивый.
Молодую цыганку звали Ягори. Её муж был на заработках, в Ленинграде. Старшие невестки тети Розы тоже были в городе. С ними и дети. Наступили дни, когда цыгане не остаются без дела. Цыганки гадают. Малыши попрошайничают. Подростки обворовывают зевак.
Скоро цыганская семья соберется в большом доме. Тринадцатого января дом закроют до полуночи. Цыганская семья сядет за праздничный стол. Первый откушенный кусок цыган завернет в ткань и положит под подушку, загадает желание на год. В полночь дом откроют. В дом придут гости.  Шумно будет. Внучки тети Розы оденутся в блестящие костюмы  и станут танцевать. 
-  В цыганский новый год мы будем славить заступника всех цыган - Василия. Знаешь, кто это?
- Нет.
- А я расскажу. – Цыганка Роза благодушно кивнула. – Цыгану всегда жилось тяжело. Цыгана вешали только за то, что он цыган. Наш народ не просто так кочевал, а приходилось. Люди от смерти спасались. Но был у цыган сильный заступник. Звали его Святой Василий. Святой Василий всегда следил за цыганским народом. Рядом был с теми, кто в беде. Однажды злые люди захотели истребить весь цыганский род. Собрали всех цыган у воды, чтобы утопить их.  Самые беспомощные - дети, старики уже были в воде. Святой Василий каждому цыгану протянул руку. Потом построил мост. Цыгане быстро прошли по мосту. Перешли на другой берег, а Святой Василий разрушил мост, чтобы злые люди не смогли больше преследовать бедных и честных цыган. Люся, когда схоронишь Антона, возвращайся ко мне. – Старая цыганка приобняла Люсю. - Все мои дети счастливые. И ты будешь счастливая. Мы не оставляем сирот.
 Люся поцеловала руку цыганке. 
Бабушка привезла семиклассницу Люсю в деревню. Из городской школы её забрали посреди учебного года. В доме бабушка сказала: «Это твой дом. Вот твоя кровать. Там - твой стол. Никто не обидит тебя. Я не позволю».
Испуганная Люся стала целовать бабушкины руки. «Что ты, внученька. Не надо». Бабушка смутилась.
- Тетя Роза, а Ванечка счастлив?
- Белобрысому всё ни по чем. В гробу будет клясться, что не брал чужого.
- Сколько ему?
- Много. Семнадцать исполнилось. Мои сыновья в его возрасте уже перегоняли машины. – Цыганка гордилась сыновьями.  -  За «Волку» давали пятьдесят тысяч. А белобрысый к родной тетке в карман полез.
Люся хорошо училась в школе. В техникуме получала повышенную стипендию. Мама никогда не гордилась Люсей.
Жизнь слишком сложная, чтобы понять её.
Цыганка что-то на своем, на цыганском сказала молодой цыганке. Та вышла из комнаты. За пределами большой комнаты скрипнули ступеньки. Молодая цыганка поднялась на второй этаж, ушла к себе.
- Тетя Роза, я не смогла продать зеркало.
- Почему?
- В зеркале кто-то.
- Дааа. – Задумчиво потянула цыганка. - Испорченное зеркало не купят. Опасно такое зеркало держать в доме. Люся, я дам тебе деньги. На похороны хватит. Пустишь в библиотеку? Я буду гадать.
- К нам уже не приходят. Мы на столах даже лампы не включаем.
-  Под верь подложу записочку. Повалят толпой. Мы живем небогато. Сама смотри. Нет сервизов и хрусталя. – Цыганка указала на окно, за которым кружились снежинки. - Во дворе сарай разваливается. Роды дома – это дорого. В роддоме бесплатно рожают. Цыгане уважают советскую власть. Много пользы от советов. – Внезапно старая цыганка замолчала. - Чтобы всё хорошо прошло, за новую жизнь плату потребуют.
Краем глаза Люся увидела, как по комнате скользнула тень. Длинная тень принадлежала высокой женщине. Тень дрогнула и исчезла. Но может быть странная тень была собственностью вовсе не человека.
- Кто потребует?
- Это тебе знать не положено. – Задумчиво ответила цыганка. - После праздников приеду. В Ленинграде у нас много родни, но я остановлюсь у тебя. Согласна?
Люся кивнула.
-  Заодно зеркало твое почищу. Быстро всё сделаю.
- Перед зеркалом человек повесился.
- Мужчина?
Цыганка заинтересовалась. В дальней комнате, которую цыганка запирала на ключ, она держала старое зеркало. Ключ всегда носила при себе. Родственников предупредила, что, когда она умрет, зеркало надо будет закопать, сверху положить крепкий булыжник, чтобы выхода из-под земли не было. И показала место, откуда не подняться на поверхность.
Всем своим цыганка запретила смотреться в зеркало. Иначе это приведет к непоправимым последствиям. Человеческая психика хрупкая. В зеркале может показаться что-то мрачное и ужасное. То, что может затянуть необученного человека в смертельную ловушку.
Сама цыганка использовала зеркало в ритуалах. В особые дни цыганка «открывала» зеркало. Перед «работой» бросала яблоко в зеркало и то укатывалось далеко. Потом приступала. Передавала вещи, которые могли понадобиться покойнику в загробной жизни.
Через зазеркалье пролегала дорога в загробный мир.
Почти все время цыганка что-то отправляла мужу, потому что любила его.
Из строго потертого кошелька цыганка достала деньги. Погладила Люсю по голове.
 -  Ложись у печки. Белье чистое. Вчера стелила. А я пойду на улицу. Курятник запру на замок. Чтобы лиса в курятник не забралась. В таборе завелась белолицая лиса.
Цыганка вернулась быстро. Устроилась на топчане.
Раздался шум. Звуки шли сверху. Молодой цыганке не спалось. Девушка возилась, хоть всё располагало к отдыху. Посреди её комнаты стояла удобная широкая кровать. Скоро в одной кровати с цыганкой будет спать её муж. Как только цыганка родит, цыганский муж ляжет рядом.
- Тетя Роза, у вас красивая ёлка.
Живая ёлка блестела мишурой, бусами, «дождиком».
- Когда дети были маленькие, мы ставили две ёлки. – Мягко произнесла цыганка. -  Одну – внизу. Другую – на втором этаже. Всё делали для малышей. Муж приносил ёлки из лесу. Хороший был цыган. Добрый. Такие рано уходят. Быстро переделают дела и уже их нет. Вначале было трудно без него.
 После последних слов в комнате воцарилась тишина.
- Тетя Роза, скоро ваша невестка родит?
 - Малыш появится через неделю. На следующий год на втором этаже поставим ёлку. А ты спи. Во сне увидишь своего жениха. Испугаешь, свет не включай. Меня позови. Если кто-то схватит тебя шершавой рукой, значит, что твой жених будет бедный. У богачей мягкие руки.
- Что делать, если жених окажется бедный? – тревожно спросила Люся.
 - Ты должна будешь отбиться от него. Тебе надо хорошо кушать. Моя невестка хорошо ест и родит здорового ребенка. Люся, с добрым мужем – жизнь в радость. Сын кузнеца – славный парень. Не пьет. Цыганка один раз может выйти замуж. Жаль, что ты не цыганка. Люся, тот, кто тебя обидел, давно сгнил. Твоя жизнь продолжается. Спи, Люся.
Люсе снился цыганский муж. Молодой кузнец. Картинка быстро изменилась. Вместо цыгана появился большой, красный петух.
«Кыш-кыш». Сказала ему Люся.
 «Садись. Поскачем к жениху». Петух говорил голосом цыганки.
Пришли ряженные. Люди в маскарадных костюмах преградили путь. Пели. Плясали. Заливисто играла гармошка. А потом человек с головой медведя сказал: «Заплати. Отдай что-то». И открыл большой мешок. «То, что тебе самой надо».
Люся носила простое серебряное колечко. Единственное украшение подарила бабушка. «Это важное кольцо. - Сказала бабушка. - Я его заговорила. Нечистая сила не подступит к тебе».
Люся сняла кольцо, - пропали ряженые.
«Путь открыт». Радостно встрепенулся петух. «Оседлай меня. Не стесняйся. Я сильный».
Быстро петух доставил Люсю к белой стене. А там кто-то был. Фигура в пальто стояла неподвижно.
 Золотые пуговицы были неправильно застегнуты. Хорошее пальто смотрелось отчаянно плохо. Незнакомец был не как все. Носил чёрные рога. Незнакомец истончал неприятный запах гари. Всё говорило о том, что его избегают окружающие. 
Одиозный незнакомец строго спросил:
- Привез?
- Доставил. – Петух гордо распустил крылья. Длинные и блестящие перья петуха говорили о его хорошем здоровье. – Всё сделал, как договорились.
- Девица приятной внешности?
-  Какая тебе разница? Ты всё равно ничего не видишь. У тебя нет глаз.
У незнакомца, действительно, не было глаз. Глаза, как деталь лица, отсутствовали. Вместо глаз были черные камни.
- Не умничай. У моего хозяина есть зрачки. 
- Выбрал из толпы хорошенькую. – Примирительно произнес петух. - Будет от неё радость жениху.
- Петух, ступай. Кыш. Я сопровожу её прямо к князю.
- Не уйду, пока не скажешь: зачем ему эта девушка?
Петух проявил настоящую удаль. Наверное, он был безумен. 
Незнакомец засмеялся особенным смехом. Так люди не смеются. Люся увидела зубы незнакомца. Мелкие. Крошечные. И два острых клыка.
- Есть причина. Князь задумал жениться. –  Не отпираясь, сказал выходец подземного мира. - Еще никогда не приходилось ему быть мужем. Очень скоро свадьба. Четырнадцатого января хозяин выберет себе невесту. Любопытно, что из этого получится. Я переживаю. Князь часто бывает неустойчив. Равновесия в нем мало. 
Петух посинел.
- А ты изменился.
- До одури страшно. – Раскричался петух. - Петухи в панике.  Беда всех петухов. Цыгане любят холодец.
- Ладно, купец. Передавай товар.
- Если князь выберет мою девушку, я получу свою награду?
- Пойдешь на все четыре стороны с рекомендацией. Получишь от жизни всё. Перестанешь дрожать от страха.
Всё же петух не обладал беззаветной храбростью.
- От страха топчу кур. – Признался петух. - Мне её тут ждать?
- Нет. Из лабиринта никто не выйдет. Бракованных невест мы спустим по извилистой лестнице вниз.
- А что внизу?
 – Вход в подземный мир. Об этом никто не должен знать. В нужный час на черных дверях и черных стенах проявится изображение Смерти.
- Мрачновато.
- Гениально. Местный художник специально создал атмосферу ужаса и безысходности. Смерть приходит в движение и шепчет. 
- Что говорит?
- Всякое разное. Смерть любит пугать. А в остальном Смерть хороша.
-  Мы не останемся. У вас небезопасно. – Петух выставил шпоры.
Представитель темного мира подошел к петуху, потрогал петушиный гребешок. Облизнулся.
- Виноват. Не знаю, что на меня нашло. - Петух спешно отпрянул назад и пропал.
На шершавой стене была скрытая дверь. Незнакомец знал, где находится устройство для открывания двери. Чтобы попасть внутрь, надо было вставить палец в щель между камушками.
Дверь плавно отворилась. Безглазый и Люся влетели в лабиринт. Им словно дали пинка.
- Люся, времени в обрез. – Сказал безглазый. – Скоро смотрины. Соберутся сломанные. У каждой девушки своя тайна. Атмосфера будет напряженная.
Сложный стеклянный лабиринт был создан из огромных зеркал. Зеркало, покрытое черной копотью, прятало настоящий город с низенькими зданиями.
По ту сторону существовали вещи, доведенные до абсурда. Лошадь без хвоста. Зайцы с цветными колготками на голове. Люди-цветы. 
Безглазый вошел в город. Его спина превратилась в машину для уборки снега. Машина убирала чистый снег. Разбрасывала грязный помет. 
Люся полностью перестала различать, где реальность. В других зеркалах внутри ярко горели цветные огни.
Словно в лихорадке Люся нашла свое отражение.
В зазеркалье танцевала девушка. Её волосы кружились вместе с ней. На девушке ничего не было, кроме белья. Босыми ногами девушка чуть касалась пола.
- Ходила в танцевальную школу? – Спросила Люся у зеркальной девушки. 
- Танцевала перед зеркалом. – Ответила девушка. – Бабушка говорила, что так я распугиваю злых духов.
Её внешность поражала. Танцовщица была похожа на неё саму. Один-в-один Люся.
Когда произошло разделение?
Танцовщица нагло заявила:
- Тело принадлежит мне. Я знаю, как им пользоваться. Тело подходит по размеру. Для тебя великовато.
Двойник был настроен враждебно. Люся совершенно испугалась, когда двойник полностью вышел из зеркала.
-  В условиях крайнего стресса я вступила в спор с судьбой. – У танцовщицы было бледное лицо и злые глаза. - Его вонючее дыхание…  Его желтые сопли… Отчим специально запихивал грязные пальцы куда попало. А ты спала! Где ты была? – Она гневно смотрела на Люсю. - Ты проявилась только у бабушки.
- Антон умер. – Сказала ей Люся.
- Такие долго не живут. Хочешь, я вместо тебя пойду на похороны?
Люся обмякла.
В техникуме у Люси была повышенная стипендия и койка в общежитии. В комнате на четверых на окне стоял горшок с цветами. К стене была прибита шерстяная дорожка ручной работы.
Девочки-соседки приехали учиться в город из ближайших деревень. На выходные Люся оставалась одна.
 Люся мечтала о комнате без соседей.
Поздно вечером в воскресенье уставшие девочки возвращались. Приезжали словно с ярмарки. Выкладывали еду на стол. Люся ничего не могла положить рядом. У Люси ничего не было.
 Отчим пил. Брат находился в следственном изоляторе. У Антона стали шататься зубы. Мама любила Антона.  Деньги, которые прятала от пьющего мужа, вручила социальному адвокату. Тот оказался пройдохой. Антон сел надолго.
Ночами Люся плакала.
Неожиданно отчим и мать отравились угарным газом.
- Ты их убила? – Строго спросила Люся у двойника.
Танцовщица не стала отпираться.
-  Меня допрашивал следователь. Потом психиатр. Вводили под кожу антипсихотические препараты. Это больно, Люся. В стойкой ремиссии явилась ты. У тебя нет жизненного опыта. Они задыхались, а я на них смотрела.
– Уходи.
- Кто ты такая, чтобы меня игнорировать? Почему в комнате живешь ты? Я много знаю. А ты живешь заблуждениями.
Зеркальная сущность злилась. Она была совершенная, но не завершенная. Некоторые части её тела были прозрачными.
- Из лабиринта есть выход? – Спросила у неё Люся.
- Из диссоциативного расстройства идентичности нет выхода.
*** В тонкой полоске света стоял жених. Чудище в мужской одежде. Майка-алкоголичка, тренинги с оттянутыми коленками. На голове – корона.
Начались смотрины. Чудище почесывался. В его шерсти водились насекомые. 
- Вас тщательно отобрали. Никто не попал на смотрины случайно. – Чудище беззастенчиво ткнул в первую девушку обгрызенным ногтем.
 У чудища были нарушения психологического характера. Чудище был крайне недоволен методами работы чёртового учреждения. Считал их устаревшими, замедляющими процесс. К тому же, в заведении было много проблем. От жара кожа старых чертей сильно воспалялась. На этой волне старые черти просились на пенсию. Учреждение закрытого типа не могло себе позволить пенсионное обеспечение. При расчленении пространства на верхний мир и нижний мир, не была предусмотрена социальная защита чертей.
 – «Симпатишная». – Потянул чудище. – Пережила длительное эмоциональное напряжение. Получила стойкий невроз. Да?
- Да. – Согласилась девушка. – В детстве я разделила родительницу. – Девушка говорила, не поднимая головы. Её можно было бы назвать привлекательной, если бы не жидкие волосы, собранные на затылке в хвост. - Одна мама была хорошая. У неё был розовый рот и зеленые глаза. Красивая мама любила ходить в парикмахерскую. Утром хорошая мама готовила вкусные завтраки для семьи. Вторая мама была страшная и злая. Дергала конечностями. Выгибалась в дугу. На её белых губах скапливалась грязная слюна. Она постоянно закатывала скандалы. Била по лицу, по рукам. Вторая мама была ведьма.
- Сущий ад.
- Я похоронила хорошую маму.
- А куда делась ведьма?
- Приходит в кошмары и не дает покоя. Я никак не могу выбраться из страшных снов.
- Я избавлю тебя от кошмаров. – Пообещал чудище. –  Ты сама меня искала. Мы – идеальная пара. 
Возник белый пар. Девушкам стало жарко. Чудище, напротив, задышал легко. Его организм укрепился. Результат был великолепен. Без усилий чудище разбрызгал слюну по девушкам. Продемонстрировал, кто главный. Подтвердил статус хозяина.
Из пара вылезла красная голова без глаз. «Князь, оставляем её?» Спросила голова.
«Хороший вариант». – Ответил жених.
«Семь петухов привезли семь невест. Хозяин, посмотрим всех?» 
 «Семь идеальных невест. У меня семь отверстий в голове. Я – мужчина». Жених оскалился.
Вторая девушка была лживая и немного неуравновешенная. Чего от неё ожидать, никто не знал, кроме психиатра. С диагнозом «психопатия» она часто отказывалась от медикаментозного лечения.
Чудище лизнул её большую грудь.
Люся любила лизать рыночную сметану.
Советский Ленинград был ни только центром культурной жизни. Ленинград развивал торговлю.  С 1950-х годов в Ленинграде были построены крытые рыночные залы.
Неподалеку от общежития находился крытый рынок. В павильоне рынка размещались мясные, молочные, овощные и фруктовые ряды.
В день выдачи стипендии Люся чувствовала себя богачкой. Приходила на рынок. Затевала разговоры с торговками. Каждая здоровая хозяйка предлагала Люсе «пробник». Больных на рынке не держали.
Люся лизала и причмокивала. И всегда хвалила хозяйку. Ни разу не купила сметану, творог. Торговки знали Люсю в лицо. У прилавка Люся им рассказывала, что она сирота.
Люся покупала яблоки. Два или три. Предварительно нюхала. Жаль, что не позволяли лизнуть, сделала бы так. На рынке запрещалось лизать яблоки. 
Люся любила красные яблоки. Раз в месяц ела их в комнате, пока девочек не было.  С большим нетерпением ждала следующего месяца.
Магазинные яблоки можно было нашинковать, выложить на противень, и выпекать тридцать минут. На этаже, где жили девочки, в кухне духовки не было. Только у мальчишек была плита с духовкой. Мальчишки брали плату. Цена была высокая. Девочки рано рожали.
Смотрины продолжились.
Третья девушка тщательно обдумывала самоубийство. После разрыва с родителями, мир для неё стал враждебным.
Чудище куснул девушку. Из её уха полилась кровь.
– Некрасивая, тебе нужна помощь. В аду есть пластический хирург. Мы будем играть в доктора долго. 
 Чудище был социопат. Его личность настолько расстроилась, что он легко использовал души в корыстных целях.
У чудища были проблемы в общении с себе подобными. Чудище срывался на подчиненных. Сшибал им рога. Прикручивал хвосты. Чудище посещал местного психотерапевта.
Управление гневом – непростая задача.
Психотерапевт советовал жениться. «Хозяин, найди девчонку. Бей её. Сжигай адреналин.  Перестанешь задирать чертей. Станешь хозяином над своими аффектами. Начальнику положено быть сдержанным. Подчиненные уважают уравновешенных».
Возможность выходить из лабиринта появлялась редко. Тут подвернулся цыганский новый год.
«Восемь! Их восемь!» Жених пересчитал невест.
Голос чудища изменился и стал похож на истеричный голос продавщицы молока.
«Где тара? Девочка, где твоя тара? Куда я налью?»
«Восьмая всё разрушит». Вопил чудище.
Из белого пара полностью вылез безглазый. Сам лично пересчитал девушек. С одной вошел в перепалку. Залез меж её ног. Оскалился.
Перед хозяином согнулся. Плюнул на его конечности. Суконным пальто протер тому пятки. Копыта чудища заблестели.
«Нельзя долго ждать. Самую неблагоприятную спустим вниз». Ткнул в Люсю. Попал в живот.
У Люси забурчало в животе.
У цыганки не было холодильника.
Люся вскочила.
За окном кричал петух. Петух был крупный. Шел ему шестой год. Хозяйка была им недовольна. Его активность снизилась. Петух наотрез отказывался топтать кур.
 Хозяйка свернула петуху шею.
 Автобус на Ленинград уходил рано утром.
 Люся побежала.
Остановку замело.
 Из-за поворота выехала желтая машина. Из машины вышел цыган.
«Водитель пил всю ночь. Нельзя ему за руль. Я в Ленинград». Его золотые зубы сверкали.
В машине повсюду были иконки.
Когда Люся была маленькая, бабушка водила её церковь. Люся в платке стояла среди старух, молчала, внимательно слушала, что говорил священник, ничего не понимала. Однажды Люсе стало жарко. Она вышла на улицу.
Церковь находилась рядом с кладбищем. 
Шла вторая неделя после Пасхи. На могилках, на чистом снегу лежали яйца, куличи и конфеты. Люся поела. Поделилась яйцом с бездомной собакой. Та притулилась. Вместе было теплей.
- А мне? – Из земли показалась синяя рука.
- Чего вы хотите? Яблоко?
- Давай.
Рука с яблоком скрылась. Из-под земли раздался довольный хруст. Люся решила, что подружилась с покойником.
«Люся! Внученька!»
Люся очнулась от пронзительного крика. Стояли сумерки.
«Больше не уходи». Бабушка обняла Люсю. «В эти дни по кладбищу всякий бродит».
«Покойники ходят?»
«Почему покойники? Бомжи из города приезжают. Собирают провиант».
«Бабушка, ты видела бомжей?»
«Да».
«Какие они?»
«Грязные. Старики и старухи, которые не хотят утром умываться».
 «Бабушка, со мной покойник разговаривал. Это плохо?»
«Отчего ж плохо, внученька? Моя мама говорит со мной. Является. Журит».
«Бабушка, ты будешь ко мне приходить?»
«Обязательно, внученька, наведаюсь».
«Обещаешь?»
«А что покойник сказал?»
«Я ничего не помню.»
«Жаль. Мертвые далеко видят.» 
На деревню падал добрый снег.  Бабушка и внучка тихо переговаривались. В сенях бабушка струсила свое пальто и Люсин тулупчик. Из дырявого кармана тулупчика посыпались конфеты. Раскатились по полу.
«Люся, - испугалась бабушка. – Ничего нельзя приносить с кладбища».
«И конфеты нельзя?»
«Ничего!»
«Грязным старикам можно брать конфеты, а мне нет?»
 С тех пор Люся стала размышлять о скрытых тайнах, о смысле жизни, о несправедливости на этом свете.
В доме бабушка перекрестила дверь. Закрыла на засов.
«Скоро снег сойдет. – Сказала бабушка. -  Грачи в деревню вернутся».
То была лучшая зима и чудесная весна в жизни Люси. А летом в деревню приехали мама с Антоном. Впервые Люся видела такого маленького ребеночка. Ей дали подержать братика, и она прижала его к себе.
А ночью Люся услышала.
 «Мама, он меня бьёт. Я уйду от него».
Бабушка заплакала. Вытерев слезы, сухо сказала: «Думай головой. Время трудное. Детей кормить надо». 
В ответ мама не произнесла ни слова. С тех поры между мамой и бабушкой не заладилось. Мама считала, что бабушка прогнала её.
Люся часто вспоминала бабушку. Бабушка её любила.
Бабушку похоронили в том самом платье, в котором она крестила Антона. То самое платье она берегла.
«А новой одежды нет?» Спросил местный батюшка. «В последний путь надо бы нарядно».
Бабушку отпевали в проливной дождь. Дорогу размыло. Несколько стариков приплелись к открытой яме.
- Ночевала у тети Розы? – спросил молодой цыган.
 В цыганском таборе всё про всех знают.  Новости распространяются мгновенно.
- Где познакомилась с Розой?
- В Форносово. Тетя Роза угостила колбасой.
- Пойдем в кино?
-  Брат умер. Сегодня похороны.
В зале, где был накрыт поминальный стол, стояла нарядная ёлка. С ёлки сыпались иголки. Внесли портрет Антона в траурной рамке. Прислонили к ёлке.
На поминках было много еды. Люсю стошнило под стол.
«Переела? – Сосед предложил носовой платок. – Голодаешь?»
Он был ни такой, как другие. Излучал уверенность.
Самка ищет надежного самца.
Запахло жаренным.
Внесли два подноса. На одном – хорошо запеченный гусь. На другом – сырые потроха: селезенка, сердце, легкие, печень.
Официанты в белых перчатках стали разделывать большого гуся на порционные кусочки.  Отрезали от тушки ножки. Отделили филе грудки. Нарезали грудку поперек кусочками размером в два сантиметра. Срезали мясо со спинки.
Неожиданно официант торжественно объявил: гаруспиция.
На старый-новый год принято гадать. Пройдут поминки. В заведении общественного питания соберутся другие гости, и начнут праздновать.   
Шеф-повар, закрывшись в кабинете, отчаянно пил. От повара сбежала жена. Без шефа на кухне что-то перепутали и выпустили официанта с потрохами.
Официант подошел к делу серьезно.
«Город Ленинград исчезнет. Существование СССР прекратится».
Партийный работник покрылся испариной.
 «Выпьем. Ушёл от нас хороший человек». Служащая ритуальных услуг разрядила накалившуюся обстановку.
***
Прежде в барской квартире вместо кухни была кладовка. В ней хранились припасы. Кладовка была полна продуктов. Что позволяло кухарке легко готовить ужин. При советской власти прорубили окно. Поставили стол.
Старухи сидели за столом. Было сумрачно. По обшарпанным стенам стекала вода. Кровля была повреждена. Влага медленно разрушала кирпичи. Дом стал непригоден для жилья.
Старухи кутались в пуховые платки.
На старый новый год старухи сварили курицу. Скинулись с пенсий. Купили водку.
Разлили по рюмкам.
Вошла Люся.
- Пришла домой поздно. – Страхи уже были немного «навеселе». – Мы тебя ждали к обеду.
Старухи встали. Беззвучно помолились. Выпили.
- Что предназначено судьбой… - Сказала баба Соня.
-  Беда. – Сказала баба Даша.
- Уйду я от вас. –  С соседками Люсе повезло. Те не лезли с расспросами. -  Съеду на Лиговку.
- А комнату куда? –  Занервничала баба Соня. - Смотри, Люся, кого пускаешь в дом! 
Баба Соня закивала. Её голова затряслась. У неё был эссенциальный тремор. Ситуация ухудшалась с каждым годом. 
У бабы Сони не было родственников. Но был старый кот. «Выкинут тебя на улицу, когда умру». Говорила коту. Кот разворачивался к стене. За стеной жила Люся. Кот словно намекал. «Люська меня заберет».
– А мы гадать собрались. – Вдруг воспряла баба Даша. – Люся, хочешь и тебе погадаем. Сегодня можно. Не запрещено.
Старухи были верующие. Искали духовного утешения в молитвах.
На клеёнке лежали карты.
Баба Даша разложила карты. Две карты приклеились к клеенке. Отлепить их было сложно.  «Женихи прилипли. Один прислан Смертью». Испуганно ахнула баба Даша. Её руки бессмысленно повисли вдоль тела.
Ветер задул свечу. Мужская тень встала у ржавой раковины. Старухи взвизгнули. «Бабы, вы чего? – Изумился сосед и включил свет. - Дверь была открыта. Я стучал. Вы что пьете?» Сосед из квартиры напротив вперился острым взглядом в графинчик. Налил себе без разрешения. Залпом хлопнул рюмку. 
«Цыган приходил. Мясо для Люськи оставил». Промокнул усы рукавом рубахи и пропихнул мясо в холодильник.
В семь вечера бабушки разошлись по комнатам натирать тройным одеколоном колени.
Люся в своей комнате долго стояла у окна и смотрела на пустую дорогу. Люся думала о маме. О том, как она жила с отчимом, которого ненавидела.
Люся решила лечь спать. Опустила жалюзи. Проходя мимо зеркала, случайно задела гладкую поверхность. Зеркало задребезжало.
С той стороны появился мужчина. Сразу холод пробрался в комнату.
- Ты стучалась? –  Радостно спросил мужчина. Он не отводил глаз и смотрел в упор.
Мужчина в строгом черном костюме был похож на жениха. «Жених» был хорош собой. Высокий. С правильным чертами лица. Держал спину прямо.
Люся разглядела на шее незнакомца красную полоску. Ощущение радости пропало. Ей стало немножко противно. Перед ней покойник.
- Вы – тот самый купец!
Шея вздулась. Красная полоса увеличилась. Мужчина приготовился к броску.
Люся не испугалась. Страха не было. Ведь между ней и покойником было непреодолимое препятствие.
В глубине зеркала Люся увидела плакучие ивы у круглого озера. Живых уток, которые важно вытягивали шеи. Смотрелись в круглое озеро, как в зеркало.
Люся, как зачарованная разглядывала то, что проявилось внутри зеркала. За рамой было много стекла. Дом из стекла. Цветы из стекла. Удивительные птицы из стекла. В лучах утреннего солнца птицы казались настоящими.
В зазеркалье день только начался.
 - Тут не пусто. В зазеркалье, куда ни ступишь, везде жизнь. – Мужчина улыбнулся и помахал ей рукой.
За спиной мужчины встала старуха с тощими руками и в мрачных одеждах. Немного показалась из-за спины «жениха». Как-то повернулась и стало видно её лицо. На её лице была маска самодовольства и презрения.
- Да-да. - Поддакнула старуха угрожающим голосом.  -  Сегодня особенный день. Зеркало открыто. Для нас это важно. Мы ждали тебя.
- Я холост, Люся. – Серьезно выступил мужчина. Его уверенный и серьезный голос звучал спокойно. - Будь моей женой.  Я подарю тебе стеклянные цветы.
В его руке появился хрустальный бутон розы.
Люся услышала биение его сердца. Что было крайне удивительно. Ведь он был мертв.
Неожиданно легко покойник перешагнул через раму. Оказывается, преград для него не было. Покойник хорошо ориентировался в пространстве, сразу пошел на Люсю.
Старуха не двигалась с места.
Люся попятилась, сделала несколько шагов назад. Открыла рот, чтобы закричать. Не получилось произнести и слова. Её лишили голоса.
- Кричать бесполезно. - Шикнула старуха. – Да ты и не сможешь. – Старая ведьма улыбнулась. – Не волнуйся. Скоро всё восстановится.
 Люся споткнулась о банку. Большая банка стояла на полу. В стеклянной банке были хвойные ветки. Забыв предупреждение: ничего не брать с кладбища, Люся принесла ветки в дом.
Люся упала и ударилась головой о пол. Потеряла сознание. Холодные сильные руки волоком потащили обмякшее тело к зеркалу.
***
Кто-то тащил тело по скользкому. Вялое тело легко поддавалось перемещению. С близкого расстояния стало понятно, что волокут женщину. Молодую. Хрупкую. С тонкими ногами. Ноги, похожие на веточки саженца, выдавали возраст, девушке лет двадцать, не больше.
Над телом склонились два человека: мужчина и древняя подслеповатая старуха.
«Еще одна». Упрекнула старуха. «Не надоело?»
«Делай свое дело». Попросил мужчина. «Скоро свадьба». И удалился.
Старуха зажгла свечи. Свет отразился в огромных зеркалах и панорамных окнах, которые не были зашторены.
«Добро пожаловать в наш мир». Фыркнула старуха. Склонившись над лицом девушки, зашептала: «Ты ещё спишь. Дыши-дыши. Успокойся. Ты дома. Тебе не холодно. Флора, не о чем волноваться. Ведь ты прекрасна, как утренний цветок. У тебя есть муж. Вместе вы мечтаете о будущем. Тебе приснился странный сон. Ты перенеслась в другой мир. Забудь всё, что увидела во сне. Сейчас ты находишься на границе между сном и явью. Чтобы вернуться, сделай один шаг. Мы тебя ждем. Этот мир прекрасен. Здесь действуют законы смыслов и символов. Образы закодированы. Ты в программе. Стекло. Стекло. Мир из стекла. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Проснись. Открой глаза».
Старуха отстранилась от девушки. «Эй-эй». Позвала в сторону окна. С другой стороны кто-то прилип к стеклу. «Твоя новая хозяйка».
Человек за стеклом нервно грубым звуком втянул воздух носом.
«Невежа». Сказала старуха и убралась прочь из комнаты.
Человек, похожий на великана, обтер грязные руки о сюртук. В глазах у него стоял ужас. Прошка только-только похоронил прежнюю хозяйку. Пока Прошка ходил к свежей могилке, чтобы полить ёлку, старуха успела подключить еще одну девушку.
«Где они их берут». Подумал Прошка. «Наверное, тащат через зеркало. Только красивых волокут. И эта надолго не задержится».
Прошка выплюнул кусок гвоздя. Гвоздями он заколачивал гроб. Для удобства держал их во рту. Один гвоздь оказался лишним. Прошка так волновался, что забыл про него и носил во рту некоторое время. Во время приёма пищи, разломал. Острый кусок слегка повредил щеку. Щека болела.
Обычно Прошка был более прагматичный. Понапрасну не зевал. Неприятная оказия совершенно выбила его из колеи. В последний момент, когда Прошка уже стоял с крышкой от гроба, прежняя хозяйка дернулась.
«Она живая. Её нельзя хоронить». Взволнованно сказал Прошка хозяину. Тот находился сзади. Был бледен. К покойнице близко не подходил.
«Дурак. Это посмертные мышечные сокращения. – Хриплым голосом ответил хозяин. - В ее клетках еще сохранилась энергия. Скоро полностью расслабится».
Прошка действительно был дурак. Не умел анализировать. Его душа была защищена от страстей. Прошка бесстрастно смотрел на то, что происходило в стеклянном доме.
Голоса доносились отовсюду. Откуда-то снизу. Откуда-то сверху. Женский плач. Стенания мертвых.
Ночами под окнами улавливался стук копыт по стеклу. «Цок-цок». И голос: «Прошка, не зови живых на помощь. Никто не услышит».
От голоса чувствовался озноб в теле. Прошка подбегал к двери. Замирал. Смотрел в глазок. Видел стремительно удаляющуюся стеклянную сущность. Стеклянные конечности напоминали ноги коровы. От «коровьих ног» дорожала земля. Вернее, стекло. Повсюду у дома было стекло.
 Прошка быстро забывал, что видел. Утром никому не рассказывал, что происходило ночью.
У дурака была странная особенность: он помнил свадьбы, каждую мелочь. После того, как старуха делала своё дело, всегда играли свадьбу.
В момент свадебной церемонии жених надевал кольцо с рубином на палец своей избранницы. С другой стороны дома появлялся великан в парадном сюртуке, заглядывал в окно; его стеклянные глаза блестели.
Ничего не усложняя, Прошка отворачивался от окна.
Когда при сильном ветре мимо дома проносились вещи: полотенца, рубашки, туфли, Прошка провожал их блуждающей улыбкой.
Прошка был предан этому миру. Всегда жил в доме из стекла. В доме у него была своя комната. Хозяин мог на него положиться. Прошка держал язык за зубами и во всем повиновался. От работы не отлынивал. Чистил дымоход. Топил печь. Ездил в город з продуктами. Ухаживал за садом. Хоронил.
Старуху он видел редко. С появлением девушки, старуха отправлялась на чердак. Красивый дом принадлежал старухе. Было время, когда старуха всеми командовала. И хозяином тоже. Вместе они веселились, наслаждаясь жизнью.
В то время Прошка видел её бесчисленное число раз.
Новая девушка - это всегда печально. Только Прошка привыкал к одной, они притаскивали другую.
Прошка готовил для них завтрак, обед и ужин. Заваривал чай.
Прошка был сентиментальный дурак. В этот мир девушки приходили на краткий срок. Прошка всегда их оплакивал. Последнюю хозяйку он хотел спасти. Купил в городе коньки. Но не успел. Девушка умерла.
Прошка был покорный. Прошку забрали из приюта. В приюте его считали самым послушным. «У вас с ним не будет хлопот». Тучный директор приюта подмигнул старухе. «Мы его спишем с баланса».
Старуха заинтересовалась. Выпучила глаза. Пошуршала банковскими купюрами.
«Как это?»
«Устроим ложные похороны».
Старуха заплатила. Подхватила Прошку. Исчезла с ним. И тотчас появилась в другом мире. Да сбросила ношу на стеклянный пол. И сказала: «Я не лишаю тебя воли. Ты и так дурак».
То был самый первый раз, когда Прошка увидел старуху в нормальном человеческом обличии. Потом были ещё девять раз. Девять похорон, которые приходились на четверг. Старуха в образе обычной женщины, шаркая ногами, провожала процессию до двери, нежно прощалась с мертвой девушкой, выражала сочувствие хозяину и гроб выкатывали. Старуха закрывала дверь.
Оставшись одна, сразу сбрасывала с себя человеческое обличие. Ноги становились стеклянными.  На стеклянных ногах старуха бодро шла к буфету, наливала себе в рюмку напиток, изготовленный ею, весело кружилась и напевала: «Избавилась. Избавилась». 
Пока очередная «жена» пребывала в стеклянном доме, старуха жила на чердаке.  К старухе никто не заходил, кроме одной девушки по имени Розмарин. 
Жена хозяина не знала о старухе на чердаке. Та вела себя скрытно. Не пользовалась лишний раз услугами Розмарин.
Розмарин не выписали из мира людей. Старуха сделала ее сама. Слепила на кухне из колдовской смеси. Розмарин пахла специями. Ее кожа имела зеленоватый оттенок. Ее узкие зеленые глаза были похожи на хвою.
Розмарин занималась только гардеробом хозяйки и оберегала ту от несчастных случаев.
Мир был скользкий. Весьма опасный. Повсюду было стекло. Упасть и повредиться, ничего не стоило. Лучше было никому без специальных башмаков не выходить из дома. Не приближаться к лесу. Не ходить по глади озера.
Всегда это плохо заканчивалось.
Девушки были любопытные. Не сиделось им на одном месте. Носились туда – сюда. Обязательно падали и ломали шею. Шея – слабое место у подключённых. Шея – важный энергетический узел. Её особо не защитить. Ни ведьмовскими заклинаниями. Ни древними ритуальными песнопениями. Даже узелковая магия не помогала.
Место то было непростое. В зазеркалье не все ведьмовские методы работали.
Стоило повредить шею, в тело переставала поступать энергия. Наступала физическая смерть.
Смерть – необратимый процесс для тела.
Голову можно сохранить отдельно, если заточить её в специальное устройство. Голова не будет знать, где она. Не поймет, что находится за стеклом. Мозг будет придумывать сложные картинки и целые миры.
Старуха провела несколько опытов. В настоящем пруду поймала болтливых лягушек. В лесу сохранился пруд.  От прежнего леса мало что осталось. Но пруд смог уберечься от разрастающегося колдовского стекла. А вот лягушкам не удалось спастись от старухи. В лаборатории они быстро поняли, куда попали и стали упрашивать старуху, чтобы та их отпустила.
Конечно, ничего у них не получилось. Что задумала старуха, то она и свершила. Головы лягушек попали в специальные банки, но думали, что они – целые лягушки и живут в воде. Вечером лягушки громко квакали. Ловко ловили мошек своим длинным языком.
После удачных опытов, старуха стала настойчиво упрашивать хозяина пойти другим путем. Сколько можно перетаскивать девушек из мира людей.
 Лучше разрубить мертвое тело и быстро подключить голову к устройству. Воспрявшая голова не будет помнить свою физическую смерть. С головой можно общаться, как с обычной девушкой.
У хозяина были традиционные представления о браке. Быть вместе, пока смерть не разлучит.
А делать с телом всё, что вздумается, – это безнравственно.
Откуда взялись моральные коды, идущие вразрез с общепринятой моралью зазеркалья? Это не загадка, которую не дано разгадать. Хозяин был не местный, в отличии от старухи. Откуда он взялся? Попал в зазеркалье случайно. Вначале очень переживал и искал выход, но не смог выбраться. Напрасно бился головой о стекло. Прошло какое-то время и человеку понравился странный сложный мир, в котором было слишком много скользкого материала. Каждый день к миру можно было что-то добавлять. Хрустальный цветок. Стеклянное озеро.
Хрустальный цветок он создал сам. А озеро наколдовала старуха.
В течении последних лет хозяин работал над проектом оранжереи. Хозяин полюбил придумывать новые цвета для хрустальных цветов и рисовать витражи.
Окружающий мир становился всё интересней.
Мир сиял на солнце. Наполнял радостью каждый уголок зазеркалья.
Мир был живой. По зазеркалью бродили дивные животные. Высоко в небе летали птицы. Не все птицы были механические.  У некоторых птиц были настоящие крылья.
 Взмах настоящих крыльев дарил хозяину надежду на новую любовь.
Обычно девушку перетаскивали в момент цветения вишни. Это самое лучшее время года и ценилось очень высоко, потому что старуха создавала такие сильные вибрации, что ток быстро проходил через всё тело девушки. Очнувшись, девушка оставалась спокойной. Не нервничала. К ней не возвращались воспоминания. Воспринимала себя хозяйкой дома и женой хозяина. Новую девушку всегда звали Флора.
Розмарин обеспечивала пару любовью. Все происходило именно так до настоящего времени.
Зашелестели зеленые ветки дуба. Окно было открыто. Флора свесилась с подоконника. Подставила лицо солнечным лучам. Засмотрелась на озеро, его хорошо было видно. В озере отражались облака.
- Прекрасный мир. – Сказала Флора.
- Да. - Согласилась Розмарин.
Розмарин тихо вошла в комнату. Внесла поднос с чашками горячего кофе. Поставила на стол. Кофе наполнил комнату приятным ароматом.
- Солнце вращается. – Сказала Флора.
- Такого ни разу не бывало прежде. – Растерянно отозвалась Розмарин.
- Что бы это значило? – Удивленным голосом спросила Флора.
- Не знаю. – Розмарин прислушалась. - Оно еще и гудит.
- Что-то здесь ни так.
- Сбой в системе.
- В какой системе?
- Жаль, что хозяин на охоте. – Розмарин стала быстро-быстро говорить. - Решил зайца поймать. Повадился заяц в огород. Приходит ночью. А днем прячется в лесу. Ничего-ничего. Хозяин выследит его. Этого ушастого. Не промахнется. А Прошка ни на что не годится. Мог бы схватить зайца за уши. Так нет. И сейчас Прошка без хозяина не спустится в подвал, чтобы вкрутить новые лампочки. Прошка свой нос не сует куда попало. Боится. Всё утро ходит сюда-туда. Переживает.
- За кого?
- За зайца. Тот недавно коньки купил.
- Кто купил коньки?
- Заяц. По лесу крайне неудобно передвигаться в обычной обуви. Скользко. Можно шею свернуть. Флора, ты в лес не ходи.
- Говори тайну! Что там происходит?
- Какая это тайна? Опасно в лесу. На тонких ноженьках ты далеко не убежишь.
- Расскажи про лес.
- В этом вопросе я совершенно ничего не понимаю. И знать ничего не хочу. Я в лес не хожу. У меня много работы. Это понимать надо.
- Что особенного ты делаешь?
- Привожу в порядок вещи. Твои платья такие прекрасные. Хозяин любит тебя. Балует. Куда же подевался Прошка? Где наш завтрак?
- Уверена, что Прошка на кухне.
- Пойду – посмотрю.
Розмарин ушла, чтобы распорядиться на счет завтрака. В этот момент одна стена заметно завибрировала. Потом затрясло всю комнату. Чашка из тонкого фарфора упала на пол.
Зеркало, в которое только что смотрелась Флора, заходило ходуном. Флора приложила руку к зеркалу, и оно открылось, словно дверь. Совершенно не думая, Флора вошла в полутемное помещение, которое освещалось масляным светильником. Наверх вела лестница. У Флоры появилось четкое ощущение, что ей туда надо. Каждая клеточка её тела говорила, что наверху кто-то прячется.
 Оттуда раздался шорох.
Неужто на чердаке завелись мыши? Или ей послышалось?
А если там абсолютно пусто, нет мышей, нет призраков, она уйдет тем же путем, каким пришла.
Узкая старая лестница вела прямо на чердак. Скрипучая лестница пахла сухими травами.   
Поднявшись вверх, Флора толкнула дверь. Та скрипнула несколько раз и легко открылась. Флора оказалась в крохотной комнатке с овальным окошком под самым потолком. К своему удивлению, Флора увидела старуху, которая сидела в кресле и казалось, что спала.
На ней было длинное темное платье и кофта.
В тот же момент старуха вздрогнула и открыла глаза.
- Флора, как ты здесь оказалась?
- Кто вы?
- Хозяйка этого дома.
- Я хозяйка этого дома! – Флора гордо вскинула голову.
- Ты всего лишь десятая Флора.
Старуха приподнялась с кресла и Флора увидела её стеклянные ноги.
- Вы не похожи на человека. – Сказала Флора. – Где я нахожусь?
- Это хороший вопрос. Ты у меня в гостях. В моем мире. До тебя было девять девушек. Ни одна не прижилась. Эти дурочки бегали по стеклу. По стеклу нельзя носиться. Особенно на человеческих ногах. В этом мире надо ходить осторожно. У дома много стекла. В лесу больше льда, чем стекла. Сплошной лед в лесу. Всегда приходится смотреть под ноги. Даже консервативный заяц купил коньки. Заяц старомодный. Пьет чай из самовара. Старые газеты не выбрасывает. Хранит их в сундуке. Верит, что в пожелтевших газетах можно найти скрытые смыслы.
- Я сошла с ума.
- Что ты, Флора. Просто произошел сбой в системе. Система утроена так, что скоро сама себя починит. Все встанет на свои места. Зеркало перестанет вибрировать. Ты забудешь нашу встречу.
- Почему я десятая?
- До тебя были девять девушек. Все умерли. Не прижились в нашем чудесном мире. Зачем он желает человеческую жену? В зазеркалье много прекрасных девушек. У них ноги из стекла. Руки из стекла. А сердце настоящее. Горячее. Он упертый. А мне это все надоело.
- Где те девять девушек?
- На кладбище. Где ж им быть? Они ведь смертные. И ты смертная. Как только повредишь шею, сразу умрешь. Однажды я предложила ему отделить голову от тела. Та голова была умная. Прекрасная голова. Много знала. Он любил с ней разговаривать.
- С кем?
- С девушкой. Голову можно держать отдельно. Если правильно ухаживать за головой, причесывать волосы, протирать глаза и следить за подачей тока, голова не испортится. Жаль, что он не согласился. Он выбирает только красивых девушек. Когда кто-то из вас в доме, я закрываюсь здесь. На чердаке. Чтобы никого не видеть. Ничего не слышать.
- Вы любите моего мужа? – Догадливо спросила Флора.
-  Он болтался на веревке. Синий. Несчастный старик. Что-то в этом было такое трогательное. Его угораздило повеситься напротив зеркала. Я смотрела на него из своего мира. В какой-то момент не удержалась и забрала к себе. Решила, пусть живет в моем доме. Места много. Потом поделилась с ним всем, что имела. Он стал молодым. А я постарела. Это случилось почти сразу. Потому что я нарушила закон.
- Вы о чем-то сожалеете?
- Я? Такие, как я не сожалеют. – Старуха хитро улыбнулась. - Скоро с тобой что-то случится.
- Что произойдет?
-  Попробуй, доживи до утра. – Старуха рассмеялась. У неё были красивые белые зубы.  - Он снова будет со мной. Когда в доме нет чужой женщины, я оставляю этот чердак. Розмарин приводит в порядок мои волосы. Розмарин умеет ухаживать за волосами и вещами. У меня много красивых платьев. Их привозят из города. В городе живут лучшие портные, которые способны шить платья даже из стекла. Я предпочитаю шелк. На тебе мое шелковое платье. Не переживай. Это платье я ни разу не надела. Когда ты умрешь, Розмарин его почистит, и я буду его носить. Это случится скоро. Я даже знаю час твоей смерти. Такие, как я, всё знаю.
- Кто придумал этот мир?
- Система. Стоит появиться новому зеркалу в мире людей, автоматически возникает зазеркалье. Чем крупней зеркало, тем объемней мир из стекла. В зазеркалье почти всё идеально. Мы себя называем «зеркальные люди».
- Вы не люди.
- Ты тоже уже не человек. Ты пьешь, как человек. Принимаешь пищу, как человек. Но ты уже пустая. Ты разрушена. Я изъяла твою память. Человек – это память. Ты – Флора. Девушка, которая пользуется ложной памятью. Ты принимаешь вымышленные события за реальные. Ты подключена к зеркальной матрице. Я тебя настроила на нашу частоту. А зеркальных людей подключать не надо. Мы вписаны в систему. Мы вечные. Неповторимые. Непобедимые.
- Вас никто не любит. Последствия тяжелые. Вы стали злая и сошли с ума!
Старуха нахмурилась. Прикусила нижнюю губы.
- Посмотрим, что ты на это скажешь.
В чердачной комнатке стоял деревянный шкаф. Старуха распахнула дверцы шкафа. Шкаф был переполнен черепами. Их там было полным-полно. Старуха что-то пробормотала и с полок на пол посыпались черепа. Но не разбились. А образовали причудливый круг.
- Группа по интересам. –  Старуха ехидно рассмеялась. – Все Флоры. Были безоружные передо мной. Одной не хватает. Тебе нет в коллекции. Это поправимо.
- Вы убили этих девушек?
- Что за бред. Разве я убийца? Я им просто помогла умереть. Всего-то надо было поставить подножку, когда кто-то тянулся за хрустальной веточкой, за фарфоровой чашкой, за стеклянным снегирём. Тут не все птицы живые. Некоторые из стекла. А выглядят, как живые, но летать не умеют. Этот мир прекрасен.
- Мир, действительно, красив. Но вот беда! В красивом мире живет страшная старуха, которая убивает девушек. От вас надо избавиться.
- Ах, ты дерзкая! Не боишься спорить. Когда ты упадешь и сломаешь шею, всё будет выглядеть, как несчастный случай. Твое холодное тело закопают. Ночью я приду за ним. Отделю голову. Занесу голову на чердак. Срежу волосы. Помою волосы шампунем. Высушу их феном. Мозг не сохраню. Зачем он мне? Пусть его склюют куры. Десятый голый череп встанет на полку. Сама же я спущусь вниз. Это мой дом! Никто из вас долго в нем не живет.
- Конечно, мой муж ни о чем не догадывается.
- Конечно. –  Хитро улыбнулась старуха. -  Заладила одно и то же. Он не твой муж. И никогда им не был.  – Сразу её глаза стали злые. Старуха стала выглядеть, как ведьма. - Ты даже не знаешь, как его зовут. Ты даже не помнишь, как тебя звали. Скоро состоятся похороны десятой Флоры.
- Я вас разоблачу. Я расскажу мужу, чем вы занимаетесь. Ни у кого нет прав убивать живое.
- Один уже захотел рассказать. Написал письмо в полицию.
- Кто этот смельчак?
- Любопытный заяц. Повадился в огород за морковкой. Мы силки на него не ставили. Хочешь чужую морковку, грызи. А за чужие тайны можно и пулю получить. Этим утром я вышла из себя и оправила в лес охотника. Пиф-паф.
- Как можно?
- Заяц – обычное животное. Книг не читает. Стихи не учит. Музыку не слушает. Не прирученный питомец. Таких не жалко.
- Вы чокнулись.
- Поговори еще! – Старуха пригрозила кулаком.
- Куда же я попала?
- Попала. Пропала. Ты – легкая нажива. – Старуха зашлась сумасшедшим смехом. – Под покровом ночи тебя перенесли через порог.
Старуха подошла к оконцу. Немного постояла. Потопталась на стеклянных ногах.
- Вот и наше механическое солнышко перестало кружиться. – Развернувшись, сказала. – Уходи. Пора возвратиться в комнату. На чердаке сыро. Простынешь. Скоро муж после удачной охоты вернется. Жена встретит мужа с любовью.
 Тут старуха покрутила кольцо на пальце и улыбнулась. У Флоры было точно такое же кольцо. Свое кольцо Верея носила всю жизнь. А Флора один день. Кольцо сняли с мертвой девушки. Эта Флора была десятой, кто носил кольцо.
Через кольцо старуха командовала очередной Флорой. 
- На ужин Прошка приготовит зайца на вертеле прямо над костром. Прошка умеет готовить. Хоть и человек. Нездешний он. Подобрала я его. Прошка послушный.
Старуха горько сплюнула на пол и стала говорить уверенным голосом: «Расслабься. Закрой глаза. Слушай мой голос. Твои веки тяжелеют. Ты – Флора. Ты любишь своего мужа. Мы не встречались».
- Ещё в самом раннем возрасте я перестала доверять людям!
- Что? – Опешила старуха и посмотрела на Флору полоумным взглядом.
- Вы – всего лишь старуха, которая потеряла смысл. Простите. Я очень спешу!
Флора выбралась из круга черепов. Ей удалость сделать невозможное. Обычно ни у кого не получалось.
В тот день в системе произошел сбой. Флора стала самостоятельной. Старуха потеряла контроль над ней.
- Стой! Ты куда? У тебя мало возможностей! Вернись! Ты принадлежишь мне. – Долго кричала старуха вслед беглянке, а та скрылась в темноте лестницы.
Страху согнулась. Собрала черепа. Сложила в шкаф. Села в кресло и уснула.
Издали Флора увидела неизвестный ей выход из дома и выскочила через него прямо в сад. 
Весной в саду начинают распускаться первые цветы и зеленеть деревья. Буйство зелени порождает всплеск фантазий. 
Каждой весной, когда птицы начинали звонко щебетать, и на душе становилось радостно, в зеркальный дом приезжали гости из города, чтобы танцевать на балу. Гости на стеклянных ногах не боятся кружиться и никогда не падают.
В саду, наполненном сладким ароматом живых цветов, поднимались вверх и искусственные цветы. Стеклянные розы были прекрасней других цветов. Красота стеклянных роз была вечной. Стеклянные розы были гордые и уверенные в себе. Их нисколько не волновало то, что они не истончали аромат.
Все равно птицы их любили. Специально для них пели свои песни.
В саду у Прошки было много работы. Он аккуратно обрезал ветки с яблонь. Яблоньки были живые.  Убирал старые листья, которые мешали проходу. Влажной губкой протирал стеклянные розы. В нужных местах поливал из лейки. Прикреплял к искусственным цветам хрустальную росу.
- Я видела старуху! – Издали прокричала Флора.
Прошка удивился. Ни одна девушка не видела старуху. Старуха показывалась только после очередной смерти, перед похоронами. Старуха сама «собирала» девушку в последний путь.
Прошка побаивался настоящую хозяйку дома. Старуха была со всеми любезна. Особенно с хозяином. Но Прошка хорошо помнил, как она скинула его на пол, как мешок с картошкой.
- Зачем ты служишь им? Они убивают людей!
- Ты слишком много узнала. В системе произошел сбой. У тебя появилось личное мнение. – Прошка задрал голову вверх.
- Это всё, что ты хочешь сказать?
- Что я ещё могу тебе сказать! Я же дурак.
- Как ты попал в этот дом?
- Старуха меня купила.
- А я как здесь оказалась?
- Тебя перетащили этой ночью. Старуха умеет открывать зеркало. Старуха всё может.
- Она ведьма?
- Старуха необычная. Но она такая же, как и другие на стеклянных ногах. В стеклянном городе живут люди, у которых из стекла ни только ноги, но и руки. Я их видел.
- В городе?
- К нам тоже приезжают. Каждой весной дом открывают для гостей. Для гостей есть уютные комнаты с видом на сад. Гости живут в доме несколько дней. Много едят. Еще больше пьют. Пьяными начинают сплетничать. Полушепотом рассказывают, что городом правит сущность из другого мира. Он не человек. Он полностью из стекла. Совсем другое существо и есть истинный владелец зазеркалья.
- Видел его?
- Вот его я не встречал. – Признался Прошка.
Прошка говорил правду. Потому что стеклянного великана совершенно не помнил.
– Владелец зазеркалья хранит ключ от системы. Если система встанет, её можно будет запустить вручную.
- На чердаке девять черепов. Ты знал об этом, Прошка?
- На чердак не поднимался. Нельзя. Но я догадывался, что там происходит.
Прошка рассказал, как однажды увидел, что сделала старуха. Загадочное действие происходило прямо на кладбище. Свежая могила освещалась лунным светом. Вначале старуха закричала вепрем. Пришла в дикую ярость. В ней появилась могучая сила, благодаря которой можно гору свернуть. Без труда старуха вытащила гроб. Специальным мечом ловко отделила голову от тела. Потустороннему миру вернула тело. Извинилась перед кем-то. С собой унесла голову. Пошла к дому с добычей.
- Жуть какая.
- Я всегда молчал. А заяц взболтнул лишнего. Флора, тебе надо бежать. У тебя длинный язык, как у зайца. Ты не умеешь помалкивать. Не доживешь до рассвета.
- Опасно бегать по стеклу. Удалюсь от дома, умру раньше.
- Ничего с тобой не случится, если ты будешь скользить. Вжик-вжик. – Прошка показал, как правильно поставить ноги, чтобы они не разъезжались в стороны. -  Через час окажешься у озера. Ступай туда.  Другая девушка оставила в камышах одежду и парик. Ты переоденешься. Тебя никто не узнает.
- Та девушка о чем-то догадалась?
- Да. Увидела свадебные фотографии других невест.
В стеклянном доме творилось неладное, пугающее. Похищенную девушку наряжали в свадебное платье, чтобы провести церемонию бракосочетания.
Молодых сажали за свадебный стол. Рядом были важные персоны. Крупные живые птицы и не птицы - сущности с красными крыльями. Не птицы вели себя скромно. Почти не говорили. Исподтишка отрезали невесте ногти. Совсем не ели. А живые птицы шумно галдели и объедались. Крупные птицы любили поклевать за чужой счет. Приглашенный фотограф делал свадебные снимки.
В свадебном альбоме хранились счастливые фотографии. Невеста и жених улыбались.
К рту невесты были подвязаны нитки. Птицы стояли за спиной невесты и клювами тянули за нитки в разные стороны. Рот открывался. На лице возникала улыбка.
На очередной свадьбе всегда пировали до утра. В это время новая Флора уже отдыхала в своей комнате.
- Ты тоже была невеста. Теперь жена.
- Я ничего не помню.
- Никто не помнит. Невесты в это время спят.  Девушка, которая жила в доме до тебя, нашла все альбомы.
- Прошка, ты чего-то не договариваешь. Как она их обнаружила?
- Я принес. Хотел, чтобы она выжила. Флора, устал вас хоронить. Беги, Флора. Беги.
И она побежала. А дурак Прошка смотрел ей вслед и горько плакал. Отсюда никому не выбраться.  Ни ему. Ни Флоре. Зеркало для всех закрыто.
Если эта Флора сможет далеко отдалиться от стеклянного дома, старуха её не найдет. Флора поселится в хрустальном лесу, в уютном домике, оставшимся от прежнего владельца. Лесной дом не был запущен. Дом обнесли кованной оградкой. На участке высадили настоящие цветы и пальму. Под пальмой лежал прежний владелец. Как он умер – это тайна. Одно скажу: он был последним из своей династии.
Старуха в лес не ходила, потому что лес был не полностью хрустальный. В некоторых местах сохранились березки и осинки. Лес – опасный уровень. У дерева старуха разбухала, как древесина в воде, её ведьмовские чары рассеивались, магия больше не работала.
Старуха отлично контролировала заговоренный периметр: дом, двор, озеро. Намагнитила каждую кочку и квочку.
Каждый день одно и то же. Без любви. Без радости. Старухе это надоедало. Когда становилось скучно и возникала необходимость что-либо пережить, старуха, смеясь, выпрыгивала из зеркала и пугала того, кто оказывался рядом. В результате разум несчастного повреждался.
Флора подкралась к озеру. У озера паслись гуси. Обычные серые гуси. В камышах у гусей было гнездо. Они устроили его из парика и платья.
Камыши не колыхались. Гуси сидели тихо.
Над озером висела совершенная тишина. В озере ничто не отражалось. А утром в озере «купались» облака.
- Отдайте вещи. – Сказала им Флора.
- Вещи не твои. – Ответили гуси.
- Я пришла за ними. Они мне нужны! – Шумно потребовала Флора.
- Чего кричишь. Рыбу распугаешь.
- Какую рыбу! Вы живете у круглого зеркала в серебряной оправе.
- Внутри зеркала скрыты тайны. В глубине мерцают бесконечные миры и плавает рыба.
- В зеркале нет ничего.
- Глупая. Приходи ночью. Когда стемнеет, зеркало станет черным. Тьма рождает истину. В темное время суток у зеркала можно спросить о чем угодно. Черное зеркало даст ответ. Черное зеркало – это портал для общения духами. А если проявишь желание поговорить с предками, и это возможно, духи установят связь. Кого вызовешь? Бабушку?
- Заговариваете зубы. Рассказываете выдуманную историю.
- Нет.
- Что спросила та девушка?
- Как выйти из зазеркалья.
- Что ответило черное зеркало?
- Что она растяпа, потому что не заметила, как за ней крадется старуха. Поэтому она не попадет в свой мир. Из зазеркалья ей уже не выбраться. Мы были свидетелями преступления.
- Почему смолчали?
- А разве мы умеем говорить? Мы же гуси.
Прямо перед собой Флора видела зеркало в серебряной оправе. В зеркале отражалось настоящее.
Фрола в нарядном платье. Свежие цветы в волосах. Утром Прошка протянул ей нежные цветы. Нераскрывшиеся бутоны невиданных цветов лежали на больших грязных руках. Сегодня утром в сад завезли плодородную землю для новых кустов бузины.
В отражении возник мужчина, который зачарованно смотрел на неё. Некоторое время он не произнес ни звука. Просто восхищался её красотой.
- Милая Флора, ты заблудилась? –  Наконец спросил. – Тебе нельзя одной заходить слишком далеко. Стекло коварное. Способно порезать и убить.
Он укорял. Она улыбалась.
-  Как прошла охота?
- Шустрый воришка. Я всё же поймал его в объектив. – Мужчина похлопал по кожаной сумке. –  Завтра отправлю Прошку в город с портретом зайца. Пусть горожане знают его лицо.
- А Прошка сказал, что ты хочешь зайца убить.
- Прошка дурачок. Всё придумал. Я не убиваю тех, кто умеет говорить. Я вообще никого не убиваю. Розмарин бежит. Торопится. Не забыла про специальные башмаки. Только в них безопасно ходить. А заяц коньки купил. Представляешь?
Флора никогда не видела зайца-воришку. Хоть он и повадился в их огород.
- Как он выглядит?
- Серьезный, но смешной. Флора, если встретишь зайца в огороде, беги прочь. Заяц ни такой уж безобидный. Носит с собой перцовый балончик. Предмет попал точно в бровь.
Он наклонился. Она увидела небольшую царапину. 
Розмарин была радостная, что обнаружила мужа и жену вместе. В руках у неё была корзинка, наполненная продуктами.
Муж и жена сидели на мягкой траве. Вокруг звенели хрустальные цветы. Флора подумала, что ей никогда не было так хорошо.
Розмарин переехала к ним в стеклянный дом. До этого жила в городе. В городе у неё была своя цветочная лавка. Розмарин продавала живые цветы. Горожане больше любили цветы из стекла. Цветочница разорилась.
По субботам Прошку отправляли в город за продуктами. При выезде из города Прошка заскакивал в крошечный магазинчик сладостей, заставленный банками с вареньем и леденцами. В волшебном месте Прошка баловал себя леденцами. Прошка любил цветные леденцы.
Вымышленная информация, не имеющая ничего общего с реальными фактами, создавала в голове Флоры яркие сюжеты.
Правда была другая. Для дальних поездок держали девять выносливых собак. Собак запрягали в сани. Собаки хорошо тащили сани по льду и стеклу. Мчались быстрее ветра.
У старухи была отличная упряжка. На зависть многим. Каждую собаку она выкормила, когда та ещё была щенком. Старуха любила собак. Те были преданы ей.
Люди долго находились у «озера». Всё это время гуси неподвижно подглядывали из камышей за девушкой.
Гуси не проронили ни слова. А Флора полностью забыла, что гуси умели говорить.
Гуси точно знали, что Флора ночью уже не придет. Зато явится ведьма.
Ведьма часто приходила. В черном зеркале можно увидеть судьбу. Прошлое и будущее. Глубинных духов и их причудливые дома.
В домах, где обитали духи, были только темные комнаты, отсутствовали окна и двери.
В домах были слуги. Бывшие воришки, дельцы, убийцы. Духи поработили их, что было сделать достаточно легко. Оживили насколько это было возможно. Надели на них красивые маски. Заставили улыбаться. Не позволили скатиться в пучину безнадежности.
Новые слуги, застрявшие в домах духов, обязаны были прислуживать хозяевам, предугадывая каждое желание.
Ночью старуха приходила к «озеру», смотрела вниз и видела дома духов. А духи видели старуху. Но не глумились над ней. Старуха была из своих. Как и духи, старуха много чего умела.
Зеркало - незаменимый помощник в магических ритуалах. Старуха мечтала вернуть себе молодость. Однажды старуха своими руками сшила тряпичных кукол, оживила и отправила к духам с хитрыми вопросами. Куклы не вернулись. Духи сожгли их.
Долго в костре горели разноцветные лоскутки. Чтобы спасти хоть что-то, над огнем появилось настоящее лицо старухи. Духи её предупредили: «Не делай больше так. Разорвем в клочья».
В другой раз, использовав ритуальную кровь животного, старуха вошла в портал. В портале перепачканная кровью старуха стала незаметна. Медленно поползла. Старуха решила добраться до тайника, где души хранили древнюю книгу, написанную звездами. В книге спрятали судьбы всех магов и колдунов, их невозможно было переписать, но изъять из системы конкретную судьбу, конечно, задача непростая, но сильному магу это по силам.
Не успела старуха выползти из портала в другое измерение, как духи разоблачили её. Старуха услышала их голоса внутри себя. «Ступай назад. Мы тебя не тронем. Пойдешь вперед. Останешься без глаз и конец твоей репутации».
День за днем. Год за годом. В тоске.  На что она променяла счастливые дни? Жизнь, в которой она улыбалась. Неужели ей никогда больше не двигаться легкой походкой. Иногда у неё опускались руки.
Старуха нуждалась в любви и заботе. Ей было уже за восемьдесят. Когда-то она была очень красивая. Она могла сохранить себя такой навсегда.
Однажды у колдовского зеркала расплакалась. Духи, живущие в глубинах, смилостивились, вышли с ней на связь и сказали: «Когда десять черепов заговорят, ты вновь станешь молодой. Будешь свежее розы. Но ты никогда не сможет выходить за пределы зазеркалья. Это плата. Согласна?»
У старухи заблестели глаза. Верея быстро согласилась и стала собирать черепа. В её коллекции не хватало одного черепа. Без десятого черепа старуха не вернет себе молодость.
Число десять возвратит старухе счастье. На новом витке спирали план успешно реализуется. Желания превратятся в реальность. В стеклянном доме опять поселится их веселый смех. Они будут счастливы, как прежде. Всё между ними будет, как раньше. Потому что оба будут молодыми.
Как раньше никогда не бывает. Старуха это знала. А на что-то надеялась.
***
Вечером Флора увидела портрет зайца. Заяц, как заяц. Круглолицый. В поношенной клоунской кепке. В линялой рубашке без верхней пуговицы. С челкой совершенно немыслимого цвета. На вид совершенно безобидный. Но заяц вел двойную игру. «Берегись этого зайца. Он обманщик и хитрец». Предупредил муж.
Из другой комнаты раздался расстроенный голос Розмарин. «Я уже разобрала кровать. Отыскала ваш гребень».
В большом доме были две хозяйские спальни, каждая с собственной ванной комнатой.
Одна спальня - для хозяина дома. Окна выходили на хрустальный сад. Человеку открывался прекрасный вид на неживое.
Другая спальня была для хозяйки дома. Из окон этой спальни были видны скромные яблоньки и груши.
Ни одна Флора не догадалась, что ночью старуха посещает соседнюю спальню. Ложится в кровать и спит рядом с хозяином на белых простынях.
В это время в углу комнаты на стуле тихо сидит Розмарин. Чары Розмарин возвращали мужчине страсть к старухе. На рассвете старуха уходила на чердак. Иногда хозяин дома и не помнил, с кем спал. Он просыпался один и начинал новый день, полный событий.
Бывало и так, что хозяин дома прекрасно помнил, с кем провел ночь. Всю ночь ему было холодно.
Хозяин дома говорил старухе: «У тебя холодные ноги».
А старуха отвечала ему: «Мои ноги из стекла. Я ничего не могу с этим поделать. Но я полюбила тебя таким, каким ты был. Всегда помни об этом».
Мужчине становилось стыдно. Когда они встретились, он был старым и синим. Девушка из зазеркалья поделилась с ним всем, чем имела.
В благодарность за новую жизнь, хозяин дома нежно обнимал старуху.
Хозяин по происхождению был человек, жил и умер в России. В зазеркалье старуха его оживила, но человек не переставал желать близости с обычным человеком. Так в стеклянном доме появлялась очередная Флора, но ненадолго. Старуха её быстро убирала.
Розмарин решила предупредить старуху. Хозяин пишет приглашения на мероприятие, на котором желает представить Флору. Когда в доме собирались гости, очередная Флора уже была на кладбище.
Розмарин во всём слушалась старуху. Была ей предана. Наедине Розмарин говорила старухе «мама».
Розмарин поднялась на чердак.
«Мама, эту Флору он представит на вечеринке». 
«Никто не должен видеть другую женщину в моем доме».
«Мама, как же быть?»
«Не думай об этом, моя дочь». – Ответила старуха.
«Мама, пойдешь к черному зеркалу?»
«Да».
У старухи не было секретов от Розмарин.
Старуха надела черный плащ с капюшоном и отправилась к колдовскому зеркалу.
А Розмарин ушла в свою комнату. Комната с золотым покрытием стен, с видом на хрустальную клетку была лучшая во всём доме. Хрустальная клетка стояла в зачарованном саду с белыми розами. По указанию старухи розы поливали каждый день. Прошка лил под корень только теплую воду.
Ещё в саду росло вечное грушевое дерево. Грушевое дерево было настолько необычное, что само с собой играло в фанты.
Зачарованный сад был заселен крошечными жильцами. Существа, похожие на лесных эльфов, не были волшебными. Старуха вылепила их из хлеба. Зная тайные заклинания и мощные элексиры, оживила. Несколько десятков существ сразу пошли. А другие рассыпались в крошки. Старуха не опечалилась, крошки выбросила через окно, а к новым телам привязала украденные души. Существа зашумели голосами.
Жильцы сада с нежными крыльями, такими тонкими, что через них проходил свет, во всём были прекрасны. Могли петь, смеяться и даже писать письма. В крошечных домиках было всё для письма. Стол, чернильница, перья, бумага.
От писем было много пользы. Письма стирали травмирующие события. Некоторые помнили дыхание ведьмы. Через письма становились понятны истинные мысли соседей. Это помогало избежать недопониманий.
Если кто-то из жителей сада умирал, несчастного сразу уносили, как мусор. Старуха следила за порядком.
А в красивой хрустальной клетке жила птица с огненными перьями. На рассвете птица пела. Её загадочный голос был совершенно чудесный. Невозможно было найти подобную птицу во всем зазеркалье.
Старуха много делала для Розмарин. Покупала для неё нарядные платья и модные туфли. Книги и музыкальные ноты. Как-то раз удачно сторговалась с заезжим купцом и приобрела старинную шкатулку с кружащейся балериной. Балерина была чуточку живая. Под музыку фарфоровая куколка танцевала, из её глаз лились слёзки.
Когда Розмарин появилась на свет, маленькой девочке хотелось играться, как обычному ребенку. Старуха приложила усилия и нашла у какого-то антиквара кукольный домик. Внутри была мебель: столы и стулья из сусального золота. Домик был пустой, без жильцов. Старуха выписала из мира, где всё из пластмассы, говорящих пластмассовых кукол.
Куклы на красивых стульях отчаянно грустили. Чувствовали себя несчастными. По-настоящему радовались только за столом. К вечеру стол украшали свечами и цукатами. Куклы надкусывали цукаты и улыбались. У кукол были крошечные зубки из фарфора. Все участники застолья ослепляли друг друга блистательными улыбками. В целом царила атмосфера праздника. Не нужно думать, что куклы забывали свои несчастья. Несколько часов они обманывали сами себя. Наступала ночь. Розмарин укладывала куколки в кроватки и те просто смотрели в потолок. Куклы не умели спать.
На день Рождения старуха дарила свей дочке волшебные бусы, заговоренные броши и магические кольца. Волшебные бусы умели исполнять желания. Заговоренные броши говорили разными голосами, предупреждая об опасности. Магические кольца освещали путь в самую темную ночь. Старуха баловала Розмарин, как умела. 
Ни одна Флора об этом не знала.
«Ведьма идет». Зашептали гуси, услышав приближающиеся шаги старухи. Гуси называли хозяйку стеклянного дома «ведьма». Отчасти гуси были правы. То, чем занималась старуха, не вписывалось даже в нормы зазеркалья.
Хоть это зазеркалье отличалось свободными взглядами. 
Стеклянные люди меняли ноги, когда их стеклянные ноги повреждались. Производили замену рук, если те раскалывались. Стекло не выбрасывали, а переплавляли. Создавали новые изделия. Бутылки из стекла. Посуду из стекла. Посуда из ног и рук – моветон. В соседних мирах покалеченные руки и ноги подвергались утилизации.
Зеркальные люди создавали странные любовные пары. Соединялись узами брака с мертвецами. Это было не запрещено, но происходило редко. В какой бы прекрасной форме не находился мертвец, от него пахло землей. Ничто не могло перебить этот запах.
Старуха связала свою жизнь с мертвецом. Она дорого заплатила. Ее избранник благоухал. Мало кому из стеклянных людей приходило в голову: делиться имуществом с мертвецом. Обычно, каждый оставался при своём.
Иногда в смешанном браке появлялись дети. Новые жители сразу становились полноправными членами зазеркалья.  Стеклянный город заботился об особенном ребенке.
А оживший мертвец чувствовал себя изгоем. Между мертвяком и местным населением словно стояла невидимая стена. Ходячий мертвяк почти не выходил из своего дома. Становился настоящим затворником. Если решался пройтись по улочкам города или заскочить в приятный магазинчик за покупками, при выходе из дома он обязан был надевать пиджак с разрезом на спине, со значком «покойник» на левом лацкане.
У покойника не было гражданских прав. Покойник не посещал городские мероприятия и общественные собрания.
На собраниях выступал лидер. Город принадлежал ему.
Лидер совершенно не интересовался ожившими мертвецами.
Лидер был совершенный, безупречный и гениален. Отличался от всех. Был совсем другого роста и полностью из стекла. Голова тоже была из стекла.
Лидер обладал выдающимися качествами. Всегда предвидел последствия какого-либо действия. Открыто демонстрировал свое превосходство. От лидера зависела жизнеспособность зазеркалья. Он один мог отключить дыхание всем.
Зеркальная сущность надежно управляла зазеркальем. Как именно? Это тайна. Чтобы избежать утечки информации, важные дела вершились под покровом ночи.
А старуха знала. Верея происходила из древней и знатной семьи.
Однажды хозяин зазеркалья ей шепнул: «Верея, чтобы познать глубину магии, надо создать черное зеркало. Ты сможешь. Я знаю. Я помню твоего отца. Он был великий маг».
Отец пропал. Не вернулся из дальнего путешествия. Отправился в скрытый мир. Сильные маги знали коды. Звуковым кодом отворяли разные двери. Сильные маги уходили за новыми знаниями. Не всегда возвращались.
Ночью у черного зеркала старуха сняла с себя одежду. Стала извиваться змеёй. Зашипела. Сама стала змеёй. Громко произнесла: «Устанавливаю контакт с миром, где все спят».
Внизу появились глыбы льда. Вскоре возник город из синего льда. Дверь одного ледяного дома распахнулась. Словно в доме её услышали. У ледяной стены встал силуэт.
  «Отец». – Позвала старуха.
Силуэт резко вздрогнул. 
«Моя звериная дочь». Раздался голос снизу.
«Ты меня видишь?»
«Смотрю на тебя».
«Папа, я смогу забрать тебя. Родовая нить готова. Я прорублю лёд. Ты схватишься за нить. Я подниму тебя наверх».
«Не получится».
«Почему?»
«Обряд бракосочетания был настоящий. Нельзя верить людям».
«Что же делать?»
«Отпусти её. Голова испорченная. Пусть девушка уходит. Тебе нужна другая девушка.»
«Я поняла, отец».
Пропали ледяные дома. Змея заскользила. Обернулась старухой. Звериным криком закричала на четыре стороны. Сникла.
Сгорбленная старуха поплелась к стеклянному дому.
Тут заговорили утки. «Пустые обещания». «Из комы не выбраться».
Старуха слышала уток. В другое время быстро свернула бы им шею, чтобы не болтали лишнего. Этой ночью старухе было не до них.
«Обряд бракосочетания был настоящий». Шла и думала старуха. «Пришла беда».
Опасно ведьме любить человека. Даже после смерти человек не бросает своих привычек. Остается лживым, неверным.
Ей бы проверить ту свадьбу. Подключив очередную девушку, убедившись, что экземпляр вполне успешно функционирует в магнитном поле, спешила подняться на чердак. Не хотела присутствовать на фальшивой свадьбе.   
Птицы клевали. Фотограф выпивал. А некоторые из ногтей невесты мастерили кулоны. Ногти – особая часть тела. Ногти после отделения от настоящего владельца способны защитить нового хозяина.
 Всеобщее веселье продолжалось до утра.
 Верея уходила, а он её и не удерживал.
 Десятая невеста оказалась бракованная.
«Десять. Нужны десять. Придется выйти из зеркала. А испорченную надо отпустить. Прочь из моего дома. Я ему покажу новые смотрины. Пусть болтается на веревке.»
Старуха была злая, но отходчивая. Сама знала, что так не поступит. Та веревка, с которой она его сняла, связала их крепко. Если бы она тогда сожгла веревку…  Но Верея ничего не могла с собой поделать. Отдала ему всю себя. И стала беззащитной.
***
Фрола уснула крепко. Чай, заваренный Розмарин, свалил её. Заяц не смог докричаться до неё. Заяц стал бросаться морковкой в окно.
Флора проснулась от громкого стука в окно. А потом что-то тяжелое с грохотом упало на стекло. За стеклом у дома повсюду было стекло. Настоящая трава росла только в саду. Раз в день Прошка заботливо поливал траву из лейки, чтобы она оставалась зеленой даже в жару. Лежа на мягкой и теплой траве приятно разглядывать плывущие хрустальные облака.
Иногда на траву присаживались живые птицы. Прошка их не любил. Гнал их из сада метлой.
«Дурак ты, Прошка». Говорили ему птицы. «Служишь нечисти. Беги, пока тебя не обезглавили». 
«У меня тут дом». Отвечал им Прошка. «Еще раз прилетите, поймаю».
Прошка задумал выщипать им перья. Потому птицы прилетали редко. Чаще издали следили за зеленым островком. Однажды увидели, как Прошка что-то зарыл. Там, где была настоящая трава, была и настоящая земля.
В ночь, когда старуха ходила к колдовскому черному зеркалу, птицы решили узнать, что дурак-Прошка спрятал в земле.
Назад старуха шла мимо сада. Птицы притихли. Старуха их не заметила. Старуха была погружена в свои мысли. А, когда старуха скрылась в доме и поднялась на чердак, и птицы увидели свет в окошке, вернусь к задуманному делу. Выкопав ямку, клювами уткнулись в коробку. Открыв коробку, обнаружили женские коньки.
«Для кого?» Удивились птицы.
«Для неё. Для Флоры. У дураков тоже сердце есть». Перед птицами встал заяц.  «Каково ему закапывать?»
Заяц решил отобрать у птиц коньки. Те вцепились и не отдают. Не заладилось у птиц с Прошкой. Решили они обо всем рассказать старухе. Пусть дураку достанется.
«Я давно слежу за этим домом. – Сказал заяц. - Девять Флор на кладбище. Десятая должна уйти. Поможем ей сбежать из колдовского дома».
«Мы в помощники не нанимались». – Ответили птицы.
В конце концов, заяц убедил птиц, что эта история должна закончиться хорошо. К тому же, пообещал им неслыханное зрелище. Сказал, что вход под землю по-настоящему существует.
Когда Флора выглянула в окно, то увидела зайца и птиц. Выглядели они вполне прилично. Новые сюртуки. Шляпы. Рядом стояла тачка, полностью груженная морковкой.
- А я тебя знаю. Ты тот самый зайка-воришка.  – Сказала Флора. – Сейчас я крикну мужа. Он тебе задаст.
- Нельзя будить спящих. Прерванный сон приводит к неврозу. –  Ответил заяц. – Ты прыгай сюда. Поговорим. Я пришел за тобой.
- С чего бы это? Ты украл нашу морковку!
- Я не ем морковку. Вернее ем, но не сейчас. Эта морковка –  камушки. Ты должна была услышать стук.
- Услышала. – Флора зевнула и посмотрела на часы. Скоро полночь. За день она так устала, что подкашивались ноги. Нужно вернуться в кровать и лечь спать.
- Уходите! – Громко сказала Флора.
Заяц занервничал. У старухи чуткий сон. Не хватало, чтобы она проснулась.
- Эй-эй. Не зевай. Прыгай к нам. Я хочу рассказать тебе очень интересную историю. Я раньше никому об этом не говорил.
– Если я прыгну, то разобьюсь.
- Ничего подобного. – Птицы встряли в разговор. – Наши крылья мягкие. Мы тебя поймаем.
- Зачем мне всё это? А если вы разбойники? Или безумцы.
- Разбойники? Безумцы. Голубушка, думай, что говоришь. – Птицы покрутили у виска. – Неправильно иметь искаженное мнение о свободных граждан зазеркалья. Мы разговариваем с людьми на равных. Мы читаем газеты. Иногда чужие письма. Их пишут несчастные создания из хлеба, которые живут в зачарованном саду. Мы знаем все лазейки зачарованного сада. Мы очень любопытные птички.
- Флора, ты должна узнать правду. – Настаивал заяц. –  В этом доме до тебя жили девять девушек. Теперь все на кладбище. Девять Флор. Девять могил.
- А доказательства? – Заинтересовалась Флора.
- Мы отведем тебя на кладбище. 
Но Флора не спешила прыгать.
«Что будет, если я послушаюсь птиц и зайца. Как оправдаюсь перед мужем, когда он узнает, что я вышла из дома без специальной обуви?»
Башмаки стояли у двери. Ночью до них не добраться. В доме было очень темно. Свечи не зажигали. Камины не топили. Было очевидно, что кто-то так специально распорядился.
- Останешься в этом доме, погибнешь! Смерти хочешь? – Припугнул заяц, чтобы она наконец решилась бежать. 
Время было позднее. Со стороны колдовского озера донеслось: «Тише. Заяц, чего орешь? Все спят».
- Смотрите на неё! – Птицы скосили взгляд в сторону. – И эта Флора ведет себя так, будто ничего не происходит. Ох-ох. Она совершает ошибку.  – Вздохнули птицы.  – Девица умрет на наших глазах. Старуха из её черепа будет вить вино и смеяться. Мы этого не переживем.
Всё услышанное Флоре показалось бредом пяти чокнутых птиц и одного зайца.
 – Нельзя выходить на лед без специальных башмаков. – Сказала Флора птицам и зайцу. Вот бы они отстали.
- Мы принесли выгодные коньки. – Заяц показал деревянные коньки. - Передвигать на них без помощи палок практически невозможно. А мне палки не нужны. – Похвастался заяц и стал улыбаться. - Я научился быстро скользить, потому что постоянно отталкиваюсь.
- Эти коньки похоже на утюги. – Рассмеялась Флора.
– И что? Ты будешь скользить. Мы будем тебя держать.
Нехотя Флора спрыгнула. Заяц помог надеть коньки. Те пришлись впору. Были очень удобные. В них Фора куда-то покатилась. Заяц и птицы сказали ей, что к кладбищу. Отчего-то Флора им поверила, хоть это и казалось весьма странным.
Во всем мире стояла гробовая тишина и было слышно, как коньки скользят по льду. Ничто не освещалось. Вокруг воцарилась полная темнота. В ночном мраке спрятались белые стеклянные цветы. Днем под лучами солнца искусственные цветы переливались всеми оттенками семицветной радуги. Это было невероятное зрелище.
Заяц, птицы и Флора к чему-то приблизились. Над закрытым пространством, огороженном низким заборчиком, скупо заблестели крошечные звезды.
- Пришли. – Уверил заяц.
Странное местечко мало чем походило на кладбище. Ровные ряды ёлок. Всего девять ёлок.
- Это кладбище? – спросила Флора. – Должно быть, это парк.
- Сама не видишь, что кладбище? – Недовольным голосом спросил заяц.
- Кладбище. Кладбище. – Захлопали крыльями птицы. – Звезды только над кладбищем. Звезды стоят дорого. Над городом их совсем нет. В городе полно электрического света.
Птицы чему-то обрадовались. В предвкушении, открыли клювы.
- Любопытные создания наши птички. – Сказал заяц довольным голосом. – Всегда хотят попасть на представление. Птички –  благодарные зрители. Занимают первые ряды, громко хлопают после окончания спектакля.
Флора не придала значения странным словам. Приняла за обычную чепуху. Заяц постоянно нес чушь. Кое-что о нем она уже узнала.
На ёлках из зеленого стекла не было игрушек. Искусственные елки не пахли смолой и хвоей. Ассоциаций с похоронами не возникло.
- Однажды в совершенно необычном мире я нашел черный камень в рост человека. – Сказал заяц, явно на что-то намекая. – Могильный камень мог переходить с места на место. Душа внутри камня была живая. Душа полностью сохранилась. Я попал на редкость в странный мир.
- Заяц, ты посещал другой мир? – Встрепенулись птицы.
 У птиц был интерес ко всему. Некоторые истории они слушали для настроения. А другие ради удовольствия. Им нравились истории с неожиданным финалом.
- Было дело. – Похвастался заяц. - Выходил из страны нелегальным путем. Расскажу, как это устроил. За нашим лесом живет один торговец. Сбывает барахло. В его лавке можно купить всё, что угодно. И продать то, что нужно самому. Торговец весьма странный. Любит заячьи хвосты. – Заяц показал свой обрубленный хвост. – До сих пор не могу прийти в себя.
- До чего же тебя довело любопытство. – Птицы строго осудили поступок зайца.
Заяц широко улыбнулся. Заяц чувствовал себя победителем.
- Мало кому приходит в голову заходить в ту лавку. Боятся. Им кажется, что торговец их объегорит. Отнимет личность. Выкупит душу. Даже не смотрят в сторону лавки. А я в ней был! –  Всё походило на то, что заяц ни о чем не сожалел. – Флора, тебе нужно к нему. Торговец тебя впечатлит. Он любит спецэффекты, шутки и юмор. Он сможет превратить тебя в пустое место. Некоторое время ты будешь в нечеловеческом состоянии. Торговец с легкостью вернет тебя назад в тело. Тело будет настоящее, не картонное. Впрочем, картонное, если его разрисовать, смотрится ярко! Картонное тело весьма выгодное. Изображай на нем, что хочешь. Пухлые щечки. Длинные реснички. Ты не подумай. Я ничего не навязываю. Кто я такой? Просто заяц. А торговец учтет твои предпочтения. Вот он - всемогущий. – Заяц трещал без остановки.
- Зачем мне к сомнительному торговцу? – Спросила Флора.
- Ты продаешь ему имя «Флора».
- Это розыгрыш?
Есть ли в рассказе зайца хоть малейшая доля правды? Флора сомневалась.
- Как тебя зовут? Как тебя зовут? – С заметным удовольствием расчирикались птицы и приняли угрожающую позу. – Назови свое настоящее имя!
- Вспоминай! Быстро! Без имени не дойдешь! – Заяц прижал девушку к ёлке, но потом отступил. Флора пребывала в полном недоумении. Птицы смотрели на неё, не сводя глаз. Кивали головами и повторяли «точно-точно».  - Безымянных сжирают. Главная сила в имени! С именем ты сможешь выбраться из зазеркалья! Торговец подскажет дорогу. Ах, Флора, я так надеюсь, что ты навсегда оставишь эту стеклянную конструкцию. 
 Заяц обнаглел и ущипнул Флору.
Флора была настолько обескуражена, что даже не обиделась.
Внезапно появились яркие электрические гирлянды. Между ёлками от одной ветки к другой были протянуты по воздуху ослепительные «веревки».
Стало очень светло.
- Дальше все будет хорошо. – Сказал заяц.
 Волшебные разноцветные огоньки живописно замигали. Гирлянды словно намекнули на приближение праздника.
- У вас, что старый новый год? – спросила Флора. Её мысли за что-то зацепились. В голове щелкнуло и какая-то информация приблизилась.
- Как это возможно? Чтобы новый год был одновременно старым? Не логично. – На лице зайца расплылась широкая улыбка. – В вашем мире странная концепция.
- Не логично. – Согласилась Флора. – Антон умер в старый новый год. Стояла зимняя стужа.
- Проснулась наконец. – Сказали птицы. – Это хороший поворот!
- Кто он тебе? – спросил заяц.
- Брат.
Заяц осмотрел Флору со всех сторон.
-  Других девушек я тоже щипал. Ничто не помогало. Девушки не смогли вспомнить своё прошлое. – Взгрустнул заяц. – А к тебе вернулась память! А мертвых щипай-не щипай. Всё бесполезно. Да где же они?
Заяц завертелся на одном месте. Затопал лапами. Совершил много-много движений. Потом стал смотреть по сторонам.
- Прошу прощения. Но вы ведете себя странно. Кого-то ждете? – Спросила Флора.
- Обезглавленных невест. Скоро выйдут из-под земли. Усядутся за стол. Станут пировать. Будут пить вино. Смеяться и шутить. – Небрежно рассказал заяц.
- Как они будут пить вино без головы? – Спросила Флора.
- Не умничай. – Посоветовал заяц.
 – Всю дорогу мы думали, не повернуть ли нам назад. Хотели вернуться в тепло. Мы ведь никому и ничего не должны. Не нанимались вам помогать.  – Защебетали птицы. - Прошка испек булочки. Посыпал их сахарной пудрой.
- При чем здесь булочки? –  Возмутился заяц.
Заяц всегда недолюбливал этих настоящих птиц. Зайцу нравились хрустальные птички. А настоящие птицы были слишком говорливые и ненасытные. Кроме себя, никого не замечали. Заяц называл их «бесноватые». Однажды эти птицы обвинили его в подделке времени. А заяц и представления не имел, какие хитрости можно проделывать со временем. Чтобы сегодня казалось вчерашним днем, нет, такому заяц был не обучен. Только старуха могла. У нее было так много ума, что некоторые принимали ее за ведьму.
На самом деле, Верея прошла обучение. Путь становления был долгий. Отец передал ей крепкие знания по практической магии. В результате Верея много чего умела. Призывать ветер. Вызывать дождь. Увеличивать расстояние от одного объекта до другого. Щепотку соли могла превратить в соленное озеро. Зубную палочку в дубинку. Способна была изменить поведение и намерения любого человека. Вот только вернуть любовь не получалось. Как ни старалась, всё одно - пустота.
- Притом. – Птицы закивали. - Одну булочку съела ты, Флора. Две булочки съел твой муж - Максим. Розмарин сама не ела. Она три булочки отнесла старухе. Хорошая дочка. Заботливая. Теперь на кухне лежат пять булочек. Мы умеем считать! – Похвастались птицы. -  Каждой птичке достанется по одной булочке. Время перевалило за полночь. К ночи выпечка зачерствела. Нам нельзя клевать свежую сдобу. От свежего теста у нас болит живот. В комнате, где ночуют все Флоры, осталось открытым окно. Через окно можно проникнуть в дом. Вдруг! Концепция изменилась. Мы решили пойти с вами. Мы любим зрелища, больше, чем хлебушек. Предпочитаем зрелища с внятной драматической линией.
- Кто такой Максим? – спросила Флора.
- Твой муж. – Ответил заяц. – Все в лесу знают, что свадьба была настоящая. Ты была в центре событий. Ты кружилась с ним в первом брачном танце. А старуха думала, что всё опять понарошку. Не следила. Не контролировала. Старуха доверяла Максиму. Тот её прежде не подводил. Но Максим решил оставить тебя здесь навсегда. У него была причина. Максиму надоело хоронить. А Прошка устал ещё больше. Прошка на базаре купил коньки. Прошка хотел, чтобы новая девушка смогла сбежать из ведьмовского дома. А через несколько недель в доме соберутся гости.
- Кто такая старуха? – спросила Фрола.
Заяц хотел ответить, что она – настоящая ведьма. В городе живут маги. У них там анклав. Страна в стране. Их территория отделена от остального города бычьими глазами. Глаза всё видят. Чужих на свою территорию не пропускают. А эта Верея просто чертовка. Поселилась обособленно. Между ведьмой и магами большая разница. Верея совершенно не чтит законов зазеркалья.
Но тут земля заходила ходуном.
На кладбище была настоящая земля. Её называли «кладбищенская» земля. Земля с характерным кисло-сладким запахом имела одно отличительно свойство: у земли была сила. Мощный энергетический инструмент, способный убить всё живое. Сбор этой земли был запрещен.
Весь мир пришел в радостное возбуждение. Флора даже услышала музыку белых стеклянных цветов, что находились за кладбищем. Цветы играли приветственный марш.
Земля открылась. Из-под земли по очереди приподнялись девять гробов. Из них вышли девять прекрасных девушек.
- Они с головами! – Шепнула Флора.
- Отличный проект! Эти головы, как настоящие. – В ответ шепнул заяц. – Головы ничего не помнят из прошлой жизни. Новые головы интересней прежних. Новые головы видели то, чего и не снилось отжившим. Повезло девицам. Новые глаза созерцают подземный мир. Систему, где мертвые, как живые. А это интересно. Сейчас покойницы много чего нам расскажут. Надо только подождать, пока девчонки выпьют.
Гробы сложились в стол. На столе появились яства и вино. Девушки расселись. Стали есть и пить, словно живые. Они не видели Флору, зайца и птиц. Будто их не было.
Девушки обращались к друг другу «сестра». Покойницы совершенно не помнили своих имён. Как они умерли, забыли. Про то, что они мертвые, не понимали. Иначе, можно было сойти с ума.
У мертвых был свой мир. Они в нем с удовольствием находились. Плавали с мелкими рыбками в мертвом озере. Водили дружбу с брюхастым водяным. Ткали ковры с тайными узорами. И даже влюблялись.
В подземном мире нет границ. Посмотреть на девять красавиц приходили парни с других кладбищ.
У мертвых девушек были хорошие мечты, которые помогали им двигаться вперед.
- У меня скоро свадьба. – Сказала одна из девушек.
Она была самая старшая из них. Её в самом начале проекта доставили в зазеркалье. Первую отрубленную голову старуха не сразу унесла в стеклянным дом, а долго прятала её в винном погребке. Голова долго пребывала в холоде и одиночестве. Старуха наведывалась к ней редко, в особые дни садилась напротив, пила вино и любовалась ею.
 – Мы ещё не решили, где будем жить. Дом моего жениха большой. У князя много слуг.
- Феерично! – Птицы подошли ближе. – Расскажи про слуг. – Попросили птицы.
Мертвые девушки не видели птиц. Хоть и смотрели в их сторону. Птицы своими синими крыльями касались их «стола».
Каким-то образом мертвая девушка услышала вопрос и стала объяснять.
- Слуги повсюду. Слуги обеспечивают комфорт. Слуги охраняют имущество. Один из слуг, когда сияет полная луна, становится полностью черным. На его черных руках появляются крошечные дети. Много-много детей! Малыши кричат. Плачут. Сводят слугу с ума. Он сбегает из дома. Прячется в пещере. Разводит там костер. Сидит у костра и громко рыдает. Его далеко слышно. Скорбь такая стоит повсюду, что крыши домов воют.
«Темное было время. – Шепнул заяц. – В обычаи было убивать людей. Для прекращения засухи, старика или младенца, топили. У того слуги руки в крови. Боль разрывает его на части. Он бы умер с радостью. Но умереть дважды не получится».
«Откуда знаешь», - спросила Фрола.
«Про что?»
«Что умереть дважды не получится».
«Знаю и всё».
Тут за столом оживились. Девушки много выпили. Стали более разговорчивыми.
- А твой князь не слишком старый для тебя? Ему тысячу лет!
- Мой жених живет в богатом доме! – Весело ответила невеста князя. - Внутри мебель. Одежда. Оружие. Я ни в чем не буду нуждаться. А вчера князь подарил мне костяной гребешок. Прежде, чем лечь с ним рядом, косы причешу и будет у нас радость.
«Её настоящие волосы у ведьмы. – Шепнул заяц. – Ведьма будет их использовать в ритуале омоложения. Волосы – мощный проводник личной энергии. Все их волосы у ведьмы, их жизненная сила в стеклянном доме. Старуха хранит волосы в специальном сундуке. Туда не проникает солнечный свет. Старуха боится, что может пропасть  ДНК.  Загробный мир их принял без волос. Загробный мир подарил несчастным девушкам новые волосы.»
«Эти девять девушек умерли насильственной смертью. – Сказали птицы. – Придут морозы и их тела станут твердыми, как камень. Будут неподвижно лежать под ёлками. А в загробном мире их тела молодые и привлекательные». Птицы расплакались.
Сразу всё исчезло. Земля закрылась. Ёлки встали на место. Гирлянды потухли.
- Эх, вы, несдержанные птички. – Заяц их пожурил. – Представление только началось. Еще бы что-то узнали. Научитесь получать удовольствие от зрелищ.
- Я вспомнила свое имя. Меня зовут Люся.
- Вот это имя ты никому не говори. – Посоветовал заяц. – Держи при себе. В зазеркалье все тебя знаю, как Флору. Настоящее имя назовешь на границе. Между мирами стоят пограничники. Очень злые карлики с горящими глазами. Мечтают разбогатеть. Безымянных обирают до нитки. Отнимают голос, ногти. А ты должна выйти из зазеркалья целой.
- А мы вообще ничего не слышали. – Птицы хитро посмотрели на девушку и зайца. - Прощай, Флора. Мы пойдем назад, к дому из стекла. Окно открыто. Проберемся в дом, пока ночь стоит. У них там все спят. Мы тайно пройдем на кухню. Болтать не будем. Набьем клювы хлебом.
На самом деле в тревожную ночь в доме из стекла не все спали. В комнате, откуда выпрыгнула десятая Флора, стояла старуха. Вглядывалась в темноту. Ждала птиц, чтобы угостить их хлебом. Взамен птицы расскажут ей последние новости о беглянке.
Старуха находилась у окна и думала о том, что утром надо будет отправить Прошку в город. Пусть он купит новые ткани и привезет с собой маляров.
После каждой девушки старуха производила косметический ремонт в комнате, где останавливалась «невеста».
- Что ж. – Сказал заяц. – Случилось то, зачем мы пришли на кладбище. Ты вернула себе имя.  На кладбище ночевать нельзя. Мы не останемся, хоть и мягкая земля, как пух. Лучшая земля во всём стеклянном мире. Я тебе что сажу. Стоит уснуть на кладбище, можно не проснуться. Где мягко, там опасно.
Заяц взял гость кладбищенской земли и обсыпал ею Флору.
- Ой. – Флора отскочила в сторону. – Что ты делаешь!?
-  Так надо. От щепотки с тобой ничего плохого не случится. – Невозмутимо ответил заяц. – Ты должна пахнуть кладбищем. Дело в том, что это единственное кладбище. В нашем мире больше никто не умирает. Получается, что кладбищенская земля есть только здесь. Поняла?
- Ничего не поняла.
- С особым запахом тебя примут за свою. У нас не будет трудностей. Иначе. Тебя могут проглотить. Останется только тень, которая будет отражаться в окнах. Тебе это надо?
Заяц схватил девушку за руку и торопливо потащил. Путники отошли довольно далеко от кладбища. Какие-то звуки сопровождали их.
- Кто-то подкрадывается сзади?
- Не-не. Тебе кажется.
- Прямо сейчас у меня за спиной кто-то.
- Кыш! Она не игрушка.
А было так темно, что хоть глаз выколи, ни одной звезды. Не разглядеть чужаков.
- Флора, здесь ты никому не нужна. Они просто тебя понюхали. Уже отстали.
- Кто это был?
- Однорукие. Одноногие. Одноглазые. Они все глуповатые. Безобидные.
- Безобидные, как Прошка?
- Удивительно похожи на Прошку. Город не принял их. Совсем не такие, как они, видят мысли. Юродивым приходится ютиться у кладбища. Хозяйка кладбища их кормит. Вначале сама обращается то в собаку, то в черную ворону и покидает территорию кладбища, а иначе ей за кладбищенскую ограду не выйти. Чтобы не пропасть, ходит только проверенными тропами, боится где-то зависнуть. На ведьмовскую территорию не заходит, избегает обитателей стеклянного дома, считает их сомнительными личностями, а старуха очень хочет подружиться с хозяйкой кладбища. Старухе нужна кладбищенская земля для привязки человека. Будет использовать земельку в любовной магии. Чтобы задобрить хозяйку кладбища, приносит ей шоколад и разные вкусности. Хозяйка кладбища эти угощения принимает, передает несчастным, а сама перед старухой не предстает, им не поговорить.
- Ты её видел – хозяйку кладбища?
- Однажды. На ней было сто цветных платков. А под платками ничего не было.
- А куда мы идем?
- В гостиницу.
Заяц хорошо знал дрогу через зазеркалье. Шел уверенно. Не боялся заблудиться. Мог добраться до гостиницы и в полной темноте. Конечно, света звезд не хватало.
-  В это время года гостиница полупустая. Слет призраков начнется с конца весны, когда станет намного теплее. А в это время года всё еще тусклое и возможно похолодание. Однозначно, что в гостинице найдется свободная комната. Мы её снимем до утра. Рано утром продолжим путь, чтобы добраться до лавки до жары.
- Слет призраков? – Флора остановилась. – Заяц, ты сказал что-то странное. Мне это не показалось?
- Чего удивляешься? Когда деревья уже полностью покрыты густой зеленью, призраки с дальних уголков собираются вместе. В гостинице сто комнат. В наш мир прибывают сто призраков. Если один призрак лишний, его отправляют назад. Дико извиняются перед призраком, но не оставляют. А ведь призрак забронировал комнату и купил билет. Ты скажешь, что это несправедливо. Так и есть. К счастью, сбой в системе происходит редко. Перед слетом все, кто отвечает за прием, долго готовятся к мероприятию. Списываются с призраками. Получают рекомендательные письма. Если призрак свихнулся, такому призраку блокируют доступ к входу в зазеркалье.
- Что значит, призрак свихнулся?
- Лает. Кусается. Много пьет. Говорит одно и то же. Вновь и вновь рассказывает трагическое событие, предшествующее смерти. Чтобы выявить психа, требуется время. Чокнутый хорошо маскирует и вначале ведет себя адекватно: не злится, не доказывает свою правоту. Несколько дней до слёта, сплошная рутина и бюрократия.
- Я устала. Ноги стали ватные. Словно у меня бумажные ноги.
- Это из-за кладбищенской земли. Потерпи.
- Я хочу спать. Можно тут отдохнуть? Я прилягу на эти опавшие листья.
- Под опавшими листьями у кого-то дом. Тот, кто внутри, если он вылезет наружу, отхватит что-то от тебя. Вопьется зубками в твой зад. Пошли вперед. Но я тебя понимаю. Настоящие люди ночью спят. А искусственные люди могут вообще не спать.
- В зазеркалье есть искусственные люди?
- Конечно. Их продают на базаре. У них резиновые ноги и руки. Они абсолютно стерильные. Их создают на заводе для уборки улиц. Иногда им шьют дорогие костюмы и берут с собою в театр. В нашем мире большая нехватка мужских членов общества.
- Сейчас я упаду. Больше не могу.
-  Что еще надумала. Мы увидим гостиницу очень скоро.  Осталось каких-то минут пять. Гостиницу специально построили недалеко от кладбища. Призраки выходят наружу через кладбищенскую землю. Потом через кладбище и уходят.
-  А почему бывает так, что не хватает комнаты? Сто комнат. Сто призраков.
- Случаются накладки. Неучтенный призрак тайно живет в гостинице. Если в какой-то из комнат произошло убийство, то новый призрак остается в ней. Через время он проявляется. Заявляет о себе. Требует вино в номер. Хозяин не смеет его выселить. Наглый призрак так и живет в гостинице. Ест и пьет за счет заведения. Бедный хозяин гостинцы. Призраки его разорят.
- В прошлый слет кого-то убили?
- Конечно. Прикончили жертву. Каждый призрак прибывает со своей жертвой. Если убийство ритуальное – это не убийство. Если по неосторожности – убийство. Призраки много пьют. На слетах все пьют. Однажды я попал на слет зайцев. Мы так напились, что надевали на голову цветные колготки. Потом я остался без хвоста. Был бы трезв, никогда бы не зашел в сомнительную лавку.
- Где берут жертву?
- Все знать хочешь! – Обрадовался заяц. – Ладно. Скажу тебе. Вытаскивают из дырявого сна. Дырявые сны только у нарушителей закона. Все нарушают закон. Воруют по мелочам. Ну и ладно. У мелких нарушителей сны не разрушаются. Фиг в него пролезешь. А вот если ударил ребенка, старика или кота, сон нестабильный. Спящий становится уязвим. Из дырявого сна можно умыкнуть тело.
- Я отчима убила.
- Да? Забудь. Никому не говори. Мы пришли. Вывеска не горит. Это плохой знак. Темной ноченькой нас не ждут. Хозяин гостинцы спит. А не должен. Призракам полагается спать днем.
- Какая маленькая гостиница.
- Призраки умеют расширять пространство.
- Свет включили в холле.
- Нас услышали.
- Заяц, дверь приоткрылась.
- Хороший знак. Разрешают нам войти. Флора, предупреждаю. Ничего лишнего не скажи. Каждое твое слово должно быть обдуманным. Будешь болтать чушь, не видать нам комнаты, как своих ушей. Когда хозяин гостиницы спросит тебя о пищевых предпочтениях, ты ему скажи, что любишь мух. Он тебе принесет их на завтрак. А если сморозишь какую-то глупость, хозяин гостиницы начнет тебя изучать и сразу поймет, что ты ни разу не умерла.
- Не умерла.
- Мы его надежно запутаем. Я всё предусмотрел.
- А если не получится его провести?
- Из гостиницы нас выставят с большим позором. У тебя на лбу появится красная мигающая точка. По условиям контракта с зазеркальем, сорок дней будет не избавиться от красной точки. Это не подарок. А наказание.
- Какой контракт? Я ничего не подписывала.
- Твоя подпись появилась автоматически, как только ты оказалась у нас.
- А у тебя появится эта точка?
-  И у меня появится. Я же с тобой. Вместе мы идем к торговцу. Это наша конечная цель. Торговец увидит знак и не захочет с нами разговаривать. У торговца и так дурная репутация.  Лишней плохой репутации торговцу не надо. Флора, запомни пароль. Хозяин гостиницы обязательно спросит: «Вы идите мух». Ты должна будешь ответить: «Всегда на завтрак». Ну, пошли, Флора.
Заяц вошел первым. В тусклом помещении кто-то его пощупал и сказал: «Ты не призрак».
«Конечно. Я  - коренной житель зазеркалья. – Гордо ответил заяц. – Я привел с собой призрака. Призраку надо отдохнуть. Так сказать, набраться сил перед дальней дорогой. Призрак желает энергетически подпитаться. Призрак наслышан про красную комнату. Дайте нам ключ, пожалуйста».
Холодные руки подхватили Флору. Большой нос обнюхал её. Загробный голос спросил: «Мух любишь?»  Флора ответила: «Всегда ем на завтрак». «Хорошо. – Потянул загробный голос. – Принесу мух утром. Мухи просыпаются в семь утра. Вот вам ключ. Заселяйтесь».
Хозяин гостиницы хрипло засмеялся и всучил зайцу ключ. Как выглядел хозяин гостиницы? Флора смогла увидеть стеклянные ноги, которые светились в темноте. С некоторых пор призрак начал прибегать к запретному средству. Благодаря фосфору в зазеркалье думали, что он свежий призрак. Иначе, его бы похоронили.
Заяц подождал, пока хозяин гостиницы испарится и сказал:
- В красной комнате всё красное. Красная дверь. Красный пол. Красный подоконник. Обрызгали кровью стены и полотенце, висевшее на краю раковины.
- Жуть какая. – Сказала Флора.
- Экзотика. Комната всегда производит большое впечатление на всех гостей. Кровь надолго запоминается. Мысли о крови не покидают много дней.
- Ты посещал комнату. – Догадалась Флора.
- Один раз. – Признался заяц. – Я ведь любопытный. Сую нос в чужие дела. Я знаю, зачем старуха срезала волосы с мертвых девушек. Волосы ей нужны для магического ритуала. А ты свои сохранила. Пошли, Флора.
На втором этаже было много комнат. Комната, куда заселялись Флора и заяц, была очень узкая. С двух сторон к ней примыкали двери. А к тем дверям еще двери. И еще двери. Бессчётное количество дверей синего цвета.
Стояла мертвая тишина. Пол был покрыт мелкой пылью. Если сдуть пыль, можно различить графические символы. Свободно мыслящие призраки умели их разгадывать.
Заяц открыл красную дверь. Флора и заяц переступили через порог. Очутились в странном местечке. В маленькой комнатке было тесно.
Комната стала расширяться. Тотчас заработала какая-то программа. С потолка закапала кровь. Полилась ручьем. Словно на потолке была лужа.
Куда капала кровь, там вырастали цветы. Розы. Астры. Маки. Цветы были необычные. То были люди-цветы. Стебли – ноги. Листья – руки. Люди-цветы были разного цвета. Но все удивительно прекрасные. Их лица светились от счастья. Несмотря на то, что люди-цветы знали: они скоро увянут и умрут.
Жизнь у них была недолгая. Это их не печалило. Люди-цветы радовались мгновению.
А комната все расширялась и расширялась. Появился густой зеленый лес. В зеленом лесу жили белки, зайцы, лисы - обычные звери. В ветвях деревьев прятались маленькие птицы. Звери и птицы не умели разговаривать на человеческом языке. У них не было и внутреннего голоса. Внутренний голос не твердил им о страхах и сомнениях. Звери беззаботно бегали и прыгали. А птицы радостно щебетали.
Мир был прекрасный. Мир был ароматный. Люди-цветы были опытными собирателями ягод. Отправлялись в лес ранним утром. 
У них были дивные дома из крепкой соломы. По крышам домов гуляли кошки разного окраса. Встречали и полосатые, и черные, и белые, и рыжие кошки. Кошки мяукали и мурлыкали. Домашние кошки, как и лесные звери, не разговаривали.
У людей-цветов был дивный музыкальный язык.
Однажды в прекрасный музыкальный мир пришел грубый великан. Он был сделан из крепкого небьющегося стекла. В руках великан держал железный меч.
И сказал великан так:
- Что за жизнь у вас, люди-цветы?
А голос его был громоподобный. В нем совсем не было музыкальных октав.
- Вы знаете, что скоро умрете. Это весьма трагично.
Люди-цветы не думали о смерти. Не тратили время на переживания о будущем, которое невозможно контролировать. Аромат жизни – пролетающая бабочка, шелест куста, шум дождя - побуждали к ощущению радости.
Люди-цветы смотрели на великана синими, зелеными, голубыми, карими, черными глазами. До появления великана их глаза светились ярче звезд. В их мире было много звезд.
У великана были стеклянные глаза. Это были два прозрачных камня.
- Я принес вам радостную весть. – Сказал великан с натянутой улыбкой. – Нужно отрубить ваши стебли-ноги и листья-руки. Эти слабые части тела мы заменим на стеклянные ноги и стеклянные руки.
С собой великан приволок огромный мешок, в нем находились стеклянные руки и стеклянные ноги. Еще несколько стеклянных голов.
- Для оформления сделки необходимо ваше согласие. – Сказал великан. – Так сказать. Добрая воля.
Люди-цветы испугались. Растерялись. Попятились. Но нашелся один смельчак. Это был необычный житель, который часто смотрел на мир с перекошенным лицом.
Человек-тюльпан подставил под меч ноги и руки. Великан замахнулся со всей силы! И отрубил руки и ноги. Человек-тюльпан умер. Стебель и листья съежились. Огонь их сжег. Ветер поднял пепел в воздух и унес за гору.
Великан приставил к мертвому телу новые ноги и руки. Были они из стекла. Человек сразу задышал. Довольный вскочил на ноги. Радостно замахал руками и сказал грубым голосом:
- Братья и сестры, новая жизнь лучше прежней. Я никогда не умру.
Некоторые сразу встали в очередь. Великан только успевал размахивать железным мечом. Кому-то поменял только ноги. Кому-то ноги и руки. Двум прекрасным цветам сменил головы. Те сами этого захотели. Новые люди стали смотреть на мир стеклянными глазами. Но лучше видели, чем прежде.
Люди-цветы, не захотевшие расстаться с зелеными частями тела, вскоре умерли. А пока они жили, не смогли дать новое потомство. Великан что-то распылил в воздухе. Что-то совершенно вредное и несовместимое с настоящей жизнью.
Вскоре в дивном мире остались лишь люди с ногами из стекла. А другие были с руками из стекла. А те, у кого были и головы из стекла, стали управленцами. Их назвали магами. И все забыли их истинные имена.
Через год магов стало больше. А звезд на небе меньше.
Новые люди построили большой город из бетона. А настоящий лес вырубили. В лес завезли стеклянные деревья. Звери, живущие в лесу, заговорили человеческими голосами.
Мир изменился, стал стерильный. В мире появилось больше неживого, чем живого.
В заново сотворенном мире великан следил за тем, чтобы производство стекла развивалось большими темпами.
Так всё и было. Так всё и есть.
В центре зазеркалья сохранились оазисы, где по-прежнему растет настоящая трава и живые цветы. Цветы - это просто цветы. Им никогда не стать людьми.
Мир, придуманный волшебником, пропал навсегда.
Флора увидела историю зазеркалья. Последнее, что показалось в красной комнате, так это была старуха. В дряблых руках она сжимала девичьи волосы.
«Твоих кос не хватает. – Старуха ухмыльнулась. Она смотрела прямо на девушку. И точно её видела. – За десять минут нужно сделать выбор. Ты можешь стать одной из нас. Не бойся. Я не лишу тебя волос. Твои волосы испорченные. Или ступай дальше. Хитрый заяц приведет тебя в лавку к ростовщику с дурной репутацией».
Старуха пропала. Сразу красная комната стала сужаться. Красный подоконник приблизился. Красные стены крепко стиснули зайца и Флору.
- Слышала? У нас есть всего десять минут.  – Сказал заяц. - Всем дают десять минут, чтобы принять взвешенное решение.
- Мне нужно больше времени.
- Вполне достаточно и десяти минут. Мозг делает выбор куда быстрее. Мозг дает ответ всего за десять секунд.
- Решение сложное, а я не могу сосредоточиться.
- Флора, не упусти лучшую возможность. Останься в зазеркалье. У нас не всё плохо. Нет преступлений. Нет проблем. Жители не болеют. Благодаря технологиям многие живут вечно.
- Это возможно?
–  Ага. Флора, у тебя тоже появится возможность жить вечно. Когда жизнь не обрывается, можно делать всё, что хочется. Лично я прыгаю с крыши. Это не опасно.
- Заяц, зачем ты так делаешь?
- Не знаю, как распорядиться лишним временем. Согласишься остаться, я отведу тебя в город. В специальной мастерской тебе заменят ноги. У тебя будут новые, красивые, стандартные ноги. А твои как-то уже посинели. Лицо не будут менять. Лицо хорошее.
- Почему ты хитрый? – Спросила Флора.
- Чего? – Заяц округлил глаза.
- Старуха сказала, что ты хитрый. Рассказывай, в чем дело. – Флора схватила зайца за уши. Это было сделать легко. Зайцу было не увернуться. С одной стороны – стена. С другой стороны – стена. Сзади – дверь. – Ты – призрак?
- Я?
- Ты сказал, что призрак, входящий в комнату, сможет расширить пространство.
- Сказал. Это касается всех остальных комнат. Те комнаты не имеют исторической ценности. А эта комната особенная. Комната хранит историю сотворения мира. Комната способна расширять саму себя.
- Кому ты служишь? Старухе?
- Что-ты! Как можно? Старуха порочная. Она любого может прикончить в любой момент.
- Я её вспомнила! Прежде видела её на чердаке. Старуха хранит в шкафу девять черепов.
- Ей нужен десятый. С тобой у неё ничего не вышло. Ты не умерла. Флора, десять минут заканчиваются. Тик-так. Остаешься?
- Нет.
В дверь постучались.
«Я принес свежих мух». – Сказал хозяин гостиницы. «Можно войти?»
- Входи. – Сказал заяц.
И он вошел.
При свете дня Флора увидела одутловатое распухшее лицо. Распухшие человеческие руки. Но его ноги были из прочного стекла. Хозяин гостиницы носил красные башмаки. В один цвет с цветом комнаты. На нем было алое платье. Точь-в-точь, как цвет полотенца над умывальником.
Случайное совпадение? Или хорошо подуманный маркетинговый ход?
У хозяина гостиницы был подвижный нос. Хозяин гостинцы обнюхал Флору, как при первой встречи.
- Она не сделала правильный выбор? – Спросил у зайца. Его стеклянные глаза заблестели от любопытства.
- Не смогла. – Ответил ему заяц.
- Что ж. Подкрепитесь перед дорогой. Зацените свежачок.
Хозяин гостиницы поставил поднос с мухами прямо на пол. Мухи ещё дрыгали крылышками.
Облизнулся и ушёл.
- Это деликатес.  – Сказал заяц. – Настоящее лакомство для призраков. Но ты не призрак. И я не призрак.
Заяц открыл окно и выбросил мух через окно. Те, конечно, не улетели, а шлепнулись на стекло и остались распластанными там лежать. Какой-нибудь голодный призрак их сожрет.
– Надевай коньки. – Приказал заяц, он вел себя так, словно был главный. – Уже осталось недолго. К лавке пойдем коротким путем. К обеду доберемся. Проект будет завершён.
В мире было много стекла. Утром мир весело звенел. В этом было что-то чарующее. С двух сторон от дороги покачивались хрустальные колокольчики. «Лжец. Лжец».
Флора их не слышала. 
- Хозяин гостинцы похож на мертвеца. – Сказала Флора.
- Так и есть. – Согласился заяц. –  Навсегда мертвый. Он тоже, как и ты не смог быстро сделать выбор. А то стал бы настоящим призраком. А так. Ни туда и ни сюда. Руки утопленника. Брюхо утопленника. Но его пожалели. Заменили ноги. Выдали новые глаза. Правда, он так и не научился смотреть через них. Бедолага, ищет смыслы. А смыслов после смерти нет. Сплошная бессмыслица. Зато какие яркие картинки! Смотри, радуйся и благодари мозг, который не отключился.
- Я умерла?
- Что ты! – Заяц поперхнулся. Закашлялся. – Ты всего лишь находишься в пограничном состоянии. Коль ты решила уйти из нашего чудесного мира, а он прекрасен, спору нет, тебе следует быстрей добраться до границы. Естественно, что при таких обстоятельствах ты пойдешь нелегальной дорогой. А другого пути у тебя нет. Ты ведь не знаешь заклинаний, открывающие зеркало? – Заяц пристально уставился на попутчицу. А вдруг она узнала несколько тайн, пока жила в стеклянном доме.
- Не знаю.
- Я так и думал. Только местные колдуны умеют перешагивать через перекладину внизу зеркала. Некоторые шмыгают туда-сюда. Будь они не ладны. Загрязняют зазеркалье. Тащат в наш прекрасный мир признаки гниения. Что по-настоящему живое со временем портится. – Заяц усмехнулся как-то не по-доброму. – А вот и лавка!
- Та самая?
- Она самая!
Вдали показалось строение. Солнце стояло в зените. Расписной дом переливался и сверкал. Окна были забраны чудесными витражами. Витражи отбрасывали на лед сказочные картинки. У дома был сплошной лед.
Заяц на коньках побежал вперед. На ходу выкрикнул: «Догоняй! Ты уже хорошо стоишь на коньках». 
Флора медленно скользила. Дорожка из льда привела её в сад-оранжерею. Повсюду были красные маки из красного стекла. Красные маки были настолько прекрасны, что Флоре захотелось уснуть среди маков. Проснувшись отдахнувшей, вернуться в стеклянный дом. Обнять мужа Максима. Но услышала голос старухи: «Эй-эй. Тебе нельзя спать».
И Флора пошла дальше. Открыла дверь. Вошла внутрь лавки. В лавке было много разных предметов. Все они были новые. Новые чашки. Новые полотенца. Новые туфли. Бесконечное множество вещей.
- Что же за лавка такая? – Задумчиво потянула Флора. – Не ношенные платья. Не ношенные туфли.
- Я же не старьёвщик какой-то. – Из-под прилавка вылез взлохмаченный заяц. Достал из курточки расческу. Причесался ею.
- Ты и есть торговец? – Спросила у него Флора.
- Он самый! – Радостно объявил заяц. – Разве я позволил бы кому-то обрезать себе хвост. Только я сам мог такое сделать, крепко напившись.
- Ты меня водил за нос. – Флора смотрела на зайца с укором. – Кому ты служишь?
- Только себе, дорогуша. – Ответил заяц. – Я – предприниматель! Торговец. Торговцы служат себе и прислуживают прибыли. А она такая капризная особа! Часто ей не угодить. Но опытные торговцы умеют договариваться. Я опытный торговец.
- Откуда вещи? Краденные?
- Что ты себе надумала? Я честный торговец! Вещи из твоего мира летели на тот свет, к мертвецам. Я их перехватил. Последними прибыли мужские сапоги. – Заяц похвастался новыми красными сапогами. Натянул их. Поцокал. -  В особые дни цыганки умеют открывать зеркала. Через зеркала передают почившим родственникам предметы. Мало что доходит до адресата. Я почти всё перехватываю.
- Я же говорю, что вещички краденные.
- У нас это называется по-другому. Я – предприниматель. В городе меня знают, как успешного торговца.
- Торговец. – Ухмыльнулась Флора. – Местный делец. Обогащаешься за счет мертвяков.
- Знаешь, а я не обиделся. Флора, мы прошли сложный путь. Почти стали друзьями. Я проникся к тебе и сохранил твою форму. Через сетчатку глаза ты всё ещё видишь нашу реальность. Если хочешь уйти их зазеркалья, верни этому миру имя «Флора». Дальше пойдешь со своим именем. Или ты передумала? Тут любой может передумать хоть в последний миг. Тебе бы подошли ноги из стекла. Руки из стекла, несомненно, будут к лицу. Остаешься?
- Я, пожалуй, пойду. Забирай имя.
- Сторговались. Ну, иди тогда.
- Где выход из зазеркалья?
***
Утром в комнату вошла баба Даша. Увидела порезы на руках. «Что ж ты, девка, натворила. Спасут ли твои руки?». Баба Даша шумно всхлипнула. А потом глухо разрыдалась. «Это я виновата. Не уследила».
 Люся очнулась на больничной койке. То, что она в психиатрической больнице, поняла сразу. Из общего коридора доносились придурковатые голоса.
За окном падал снег. У мутного окна стояла косматая старуха в застиранной сорочке. Сорочка была ветхая, как жизнь многих старух.
 Немощная старуха пальцем выводила на стекле слова. «Флоры больше нет».
 Люся уснула. Во сне молодой цыган играл на скрипке.
***
В стеклянном мире у открыто окна другая старуха из чужих волос плела веревку. Да приговаривала: «При полной луне я вплету в эти волосы силу потустороннего мира. Сговорилась с хозяйкой кладбища. Веревку закину в мир людей. Поймаю этой верёвкой новую Флору».
Под окном стоял заяц. Дрожащим голосом он канючил. «Верея, я вернул тебе имя. С ним ты поймаешь десятую Флору».
«Обязательно изловлю. Ступай, зайка. Ступай прочь. Не мешай».
«Ведьма, ты не заплатила. Мы так не договаривались».
Старуха захлопнула окно.