Обоз

Сквозь чащу гонец, сквозь полночную мглу,
Явился в подворье, в столицу-Москву.
Истерзанный в сече, в пробитой броне,
Он еле держался на рыжем коне.

У Артемьева замер скакун, у подворья,
Посланник принес необъятное горе.
Шатаясь, посол из седла повалился,
Палицын в дверях перед ним появился.

Свиток из пальцев, совсем онемевших,
Принял монах у гонца уцелевшего.
Воин прошел через смерти оскал,
Там, где Лисовский людей истязал.

Молвил Авраамий, крестясь на иконы:
«За павших братьев — земные поклоны.
Весть ты донес сквозь полымя и лед,
Теперь за живых пробил битвы черед».

Письмо развернул он дрожащей рукою,
Пергамент измятый излился бедой.
Читал он не буквы, а стоны и крики,
В свечном полумраке всплывали их лики.
Виделись те, кто в бою погибал,
Кого без молитвы Лисовский терзал.

В палатах царёвых, в кремлевском чертоге,
Царю молвил правду о страшной дороге:
- Лисовский — не воин, он зверь в человеке!
Безбожника проклято имя навеки.

По насту гружёные сани скрипят,
Из града столичного вышел отряд.
Царь выделил пороху, двадцать пудов.
С возами пошли шестьдесят казаков.

Келарь Авраамий, казакам в подмогу,
Слуг монастырских направил в дорогу.
Когда провожал, крест воздел над толпой,
Даруя надежду и дух боевой:

В Лавру ступайте, к игумну и к братьям,
С моей и Господней святой благодатью.
А следом — по ветру, над зимней Москвою,
Летел их обет: «Не сдадимся без боя!»