Бой

Зимнее солнце сквозь дымку горит,
Инеем купол, пробитый блестит.
В полуденном свете сверкнули кресты,
Обитель близка… шевелятся кусты.

Снова из тени, из темного бора,
Шайка напала Лисовского-вора.
Рыскали всюду лисовцы-злодеи,
Желая обоз захватить поскорее.
Ведь порох в санях был дороже, чем злато,
За каждый бочонок — двойная оплата!

Лисовского шайки обоз окружают,
Выставив пики, из луков стреляют.
О тайне обоза лисовцы прознали,
Да только отпора не ожидали.

Бой на поляне лесной закипел,
Стрелы запели, булат зазвенел.
Рубятся рядом монахи, казаки,
В бою рукопашном доходит до драки.

Статный хорунжий вперед выезжает,
К себе поединщика он призывает.
Вызов бросает в лицо казакам,
Вторя шляхетским заносчивым снам.

Сабля-карабелка блещет в руке,
Платье богатое на седоке.
Ответил Осташков: «Ну, пан, выходи!
Крест мой спаситель на мощной груди!»

Сошлись поединщики, сабли свистят,
Искры от стали булатной летят.
Но рухнул хорунжий в бездонную муть,
Больше ему на балах не блеснуть.

Князь Долгоруков в броне золотой
Витязей конных ведет за собой.
В яростной сече сабли скрестились,
Всадники в бронях во фланг навалились.
Острый булат в их руках замелькал,
Враг не сдержался и побежал.

Страшён воевода, в булате и в гневе,
Рубит врагов он направо, налево.
Воспрянули силой монахи, казаки,
Бьют лиходеев лихие рубаки.

В ужасе воры по лесу бежали,
Пики, пистоли и сабли бросали.
Там, где Лисовский победу сулил,
Снег окровавленный мертвых покрыл.

Разбиты воры, их спесивый задор,
Крушил русский меч, меткий лук и топор.
Плененных пригнали — угрюмых и лживых.
Лисовчиков, лишь в истязаньях ретивых.

За гибель гонцов, за братьев мученья
Не будет пощады врагам и прощения.
Мечи засверкали, суд скорый творили,
Врагов, что схватили, всех зарубили.
Пусть помнят паны и лисовчики-тати
О неминуемой русской расплате.

С лязгом поднялись решётки у врат,
Вошел в монастырь поредевший отряд.
С порохом, в крепость, обозы прорвались,
Людей шесть десятков до Лавры добрались,
Последние сани за стенами скрылись,
Наглухо в башне ворота закрылись.

Лисовский, безбожник, ужасно ругался,
Когда караван тот в обитель прорвался.
А пушки со стен с новой силой гремят,
За веру и правду врагу отомстят!