Неоправданно опасное увлечение

   
   О зацепинге в начале 21 века, когда писался этот рассказ, очень много говорят в средствах массовой информации. Причиной этому является опасность, которой подвергают себя молодые люди, чаще подростки, так называемые зацеперы. В 60-десятые годы 20 века я тоже был зацепером, хотя такого слова в то время не знал. На школьных летних каникулах при отсутствии каких-либо интересных игр или дел, особенно по вечерам, мы кучковались и искали развлечения. Естественно, нас привлекали поезда, проносящиеся мимо и останавливающиеся на железнодорожной станции. Мы знали, что старшие ребята катаются на крышах пассажирских поездов и в тамбурах грузовых. Однажды один из них пригласил нас прокатиться до следующей станции и обратно. Мы с радостью согласились. В качестве инструктажа он сказал:
   — Делайте как я.
О технике безопасности ни тогда, ни сейчас никто особенно не задумывался. Разве что страх и слухи о происшествиях помогали быть осторожнее. Современным зацепером быть намного опаснее, так как они катаются на электропоездах, у которых на контактной сети электрическое напряжение от 600 вольт и почти до 30000 вольт. Наверняка, не все знают, что получить смертельный ток всего лишь в 0,1 ампера можно при напряжении в несколько десятков вольт. Всё зависит от условий, при которых человек попадает под напряжение, а они на крыше заземлённого железного вагона самые неблагоприятные, а, если ещё пойдёт дождь, то хуже не придумаешь. Поэтому  в настоящее время лучше найти более увлекательное и менее безопасное занятие, чем зацепинг.
   В моё время на нашей железной дороге ходили только тепловозы, так что опасности поменьше, чем у современных зацеперов, но жизненно опасные приключения ещё те. Однажды, один из старших ребят рассказал нам, что перед станцией Мелекесс парень бежал по крыше пассажирского вагона и шеей попал на провод, перекинутый через железнодорожные пути. Впоследствии  тело и голову нашли в десятках метров друг от друга. Ещё более жуткий случай ранее произошёл с одним из наших более старших товарищей в ста километрах от нас. Парень привстал, чтобы размяться после долгого сидения в тот момент, когда поезд въезжал в балочный железнодорожный мост.  В результате его тело собирали по кусочкам на  рельсах и шпалах. Свидетели рассказывали, что из-за этого парня хоронили в закрытом гробу. Были и другие слухи, но почему, несмотря на такие страшные трагедии, всё равно продолжали кататься, как будто нас это не касалось, как будто мы бессмертные. Думаю, что в молодом возрасте ещё не сформировались чувство ценности жизни и чувство страха из-за малого жизненного опыта, а также была переоценка своих возможностей. К счастью, трагические случаи нас миновали, но предвестники им были.
   Так, в один из длинных светлых летних вечеров решили прокатиться на крыше пассажирского поезда до станции Мелекесс и обратно, просто так, чтобы убить время. Перелезли под вагоном на другую сторону поезда, чтобы нас не увидели сотрудники станции и забрались между вагонами на крышу. Дело это было не простое, так как, во-первых высота вагона более четырёх метров, во-вторых лестницы были не везде. Поэтому надо было быть достаточно сильным и ловким, цепляясь за всё, что попадалось под руки. До отхода поезда прятались, согнувшись между вагонами. Как только начиналось движение садились на край вагона и созерцали всю панораму вокруг. Пейзажи, действительно, были красивые и разнообразные. С высоты пяти метров хорошо просматривались разноцветные поля, в зависимости от того, что на них посеяно или посажено, луга с пасущимися стадами коров, лошадей и овец, извилистые дороги, зелёные деревни и железнодорожные станции. Вспоминались слова из сказки Шарля Перро «Кот в сапогах»: «Кому принадлежат эти поля?». В то время ответ был бы однозначный: «Колхозам и совхозам», так как других владельцев не было. К сожалению, большая часть пути проходила между лесопосадками, которые скрывали всю эту красоту.
   Иногда по вечерам бывало прохладно, тогда мы бегали по крышам, чтобы найти случайно не закрытую дверь в тамбур, находящийся в противоположной стороне от проводников. Бегание по крыше  на полном ходу да ещё, если встречный ветер, было довольно опасным занятием. Поток воздуха, учитывая суммарную скорость поезда и встречного ветра, доходит до штормового и может легко снести человека с крыши. Можно представить, что будет при этом. Тем не менее, мы бегали и иногда  вставали на корточки или даже на четвереньки, чтобы не улететь. Как только находилась открытая дверь, то все по очереди спускались вниз на вагонный буфер и, держась за поручень, «вползали» в тамбур, что также было довольно опасно и требовало значительных усилий. Но чаще мы не пользовались тамбурами, а просто катались на верху вагонов. Иногда приходилось садиться в тамбуры грузовых вагонов, но это было менее интересно и при необходимости, так как эти поезда  часто не останавливались на  многих  станциях. Как-то мы пренебрегли этим, желая побыстрее вернуться домой, и сели в тамбур грузового поезда. А он пролетел мимо нашей станции на более чем сто километров. Пришлось долго ждать обратного пассажирского поезда и вернуться домой только в полночь. Конечно, родители даже не догадывались, где мы бываем по вечерам. Всегда говорили, что гуляли с друзьями.
   Однажды, возвращаясь на свою станцию, я сидел на торце вагона, свесив ноги на «гармошку» между ними. Мои товарищи искали открытую дверь в тамбур. Неожиданно, ко мне подсел мужик лет тридцати и, повернувшись, спросил:
   — Эй, пацан, угостишь сигаретой?
   — Не курю,  — ответил я, — ребята подойдут, у них есть.
Он продолжил:
   — А как насчёт еды?
   — Еды у нас нет, мы просто катаемся.
Между нами завязался разговор по поводу куда еду и зачем. Получив от меня ответ, он сказал:
   — Хорошо тебе, катаешься в своё удовольствие, а я вот еду на крышах и в тамбурах вагонов с Дальнего Востока, где отсидел в тюрьме 15 лет.
Его слова насторожили меня, так как мне не приходилось иметь дело с людьми с тюремным прошлым, но любопытство взяло верх, и я спросил:
   — А за что так долго сидел?
Ответ попутчика меня впечатлил:
   — Дело  давнее, мне было 14 лет, и я на школьном дворе подрался с ровесником из-за девчонки. На моё несчастье, у меня в кармане всегда был перочинный нож, которым играли с друзьями в ножички. Во время драки я не заметил, как от злости вытащил его и воткнул в грудь пацана. Случайно оказалось, что попал прямо в сердце, отчего он умер. Вот за это и пришлось отсидеть.
   — Жалеешь, наверно, что так получилось? — Участливо спросил я.
Мой собеседник задумался и  грустно ответил:
   — Жалею ли о парне, говоришь, вероятно, да, так как и его нет и моя жизнь сломана.
Тут подошёл мой товарищ, у которого как у заядлого курильщика всегда были сигареты, которыми он  поделился с нашим попутчиком. Вскоре мы сошли на своей станции. Я рассказал ему мой разговор с незнакомцем. Друг был удивлён:
    — А на вид нормальный мужик.
   — Да, на вид мы все похожие, но внутри у каждого свой мир, —  ответил я.
   Позже, когда наш танцевальный коллектив ехал в Куйбышев, естественно, внутри вагона, со мной произошёл аналогичный случай. Ко мне также на свободное место подсел мужчина лет тридцати и завёл разговор о том куда еду и так далее. Я коротко рассказал о поездке. Ему, видимо, очень хотелось поделиться своей жизнью:
   — Да, хорошая у тебя жизнь, а моя наперекосяк и всё из-за случая.
   — А что случилось, — поинтересовался я.
   — Всё из-за пустяка, — начал он, — я серьёзно подрался в школе. Классный руководитель написала записку и попросила мою одноклассницу, которая жила в соседях, чтобы она передала её моей матери. Несмотря на настойчивую просьбу не передавать записку, она посчитала, что не может не выполнить указание классной и передала её. Мне тогда сильно досталось от родителей, поэтому задумал отомстить соседке за предательство. Встретив во дворе, решил припугнуть её перочинным ножичком. Но она, видимо, посчитала это шуткой и оказала сопротивление. Это вызвало у меня ярость, и моя рука с ножичком воткнулась в её грудь. Я тогда даже не представлял, где находится сердце, но случайно попал именно в него. Она умерла, а меня отправили в колонию, а затем в тюрьму.
   — Жалко девчонку, — сочувственно произнёс я.
Он тут же отреагировал и его ответ ошеломил меня:
   — Что её жалеть, предательница, вон их сколько, не жалко.
Я очень не люблю людей, в головах которых нет жалости и адекватности своего поведения. До его ответа у меня было нейтральное отношение к нему. Но после услышанных от него слов, он сразу стал мне отвратителен. Тюрьма, вероятно, только усугубила его отношение к людям. Я просто встал и ничего не говоря, пересел на другое свободное место. В первом случае на крыше вагона мужчина хотя бы осознал, что сделал очень плохо, во втором человек каким был таким и остался.
   При подъезде к большим станциям, таким как Мелекесс, мы спрыгивали  заранее, когда поезд тормозил, так как там нас гоняла милиция. Также мы решили поступить и в этом случае. Я спрыгнул с подножки, пролетел по воздуху несколько метров и растянулся на земле. На шее почувствовал что-то холодное, которое оказалось стальным тросом, удерживающим семафор. Осознав, в каком положении нахожусь, и, ощутив страх, отпрыгнул от троса. Ведь ещё немного и я мог бы остаться без головы или инвалидом на всю жизнь. Конечно, этот случай сделал меня более осмотрительным и осторожным, но зацепинг остался в моём свободном времени до того, как я и мои друзья попали в танцевальный кружок.
   В районном доме культуры появился новый художественный руководитель Роман Закирович. Он сумел завлечь в танцевальный кружок девочек из нашей компании, которым танцы понравились. Затем подговорил их, чтобы они потихоньку заманивали и нас туда, так как танцевать надо с партнёрами. Девочки хитро провели с нами работу и мы, хотя и сильно упирались, но один за другим оказались в танцевальном коллективе.  Роман Закирович очень хорошо танцевал и всех увлёк в своё творчество. Впоследствии наш коллектив становился лауреатом областного и дипломантом регионального смотра художественной самодеятельности и нас дважды в Ульяновске и в Куйбышеве показывали по телевизору. Это один из вариантов отвлечения подростков от опасного зацепинга.
   С зацепингом как увлечением, я распрощался ещё обучаясь в школе, благодаря танцам, спортивным занятиям, кружкам, а в старших классах комсомольской работе. С зацепингом как необходимостью мне пришлось встретиться уже студентом. От моей родины до места учебы было 120 км. Особенно на первых курсах очень хотелось на каждый праздник съездить домой и к друзьям. Стипендии в 35 рублей не хватало даже на еду не то, что ещё на билеты на поезд. Отца уже не было в живых, мама имела минимальную зарплату и троих учившихся детей. Правда, удавалось немного зарабатывать на шабашках, но этого ни на что не хватало. Желание съездить большое, опыт зацепинга был, поэтому на первых курсах ездил домой на крышах пассажирских поездов, к счастью, всегда удачно.
   Даже в городе в часы пик по утрам приходилось забираться на верх между вагонами трамвая, так как опаздывать на занятия не хотелось, а расталкивать людей, чтобы влезть в трамвай, я не приучен. Зимой, иногда контактная сеть становилась белой от инея и  искры от неё   как фейерверк рассыпались и попадали на одежду, что было не всегда приятно. Вот здесь есть совпадение с современными зацеперами, но хорошо, что тогда ещё не появились телефоны и нечем было делать селфи.
   На этом моё зацеперство закончилось и я больше никогда не ездил на крышах вагонов. Недавно спросил своего младшего брата Колю, с которым большая разница в возрасте:
   —Ты и твои друзья в молодом возрасте занимались зацепингом?
Он не сразу понял, что такое зацепинг, но когда я ему объяснил, то даже обиделся на этот вопрос:
   — Что ты спрашиваешь, конечно, катался на крышах вагонов и в школьные годы и в студенческие.
Просто мы занимались этим в разное время, поэтому ни разу не пересеклись.
   Почему занимались этим делом? Потому что в то время  не хватало подобных, но менее опасных увлечений в школе и дома, а в некоторых случаях диктовалось необходимостью. Зацепинг, как экстремальное увлечение - это неоправданно опасное занятие, поэтому современным ребятам  надо его менять на более полезные и безопасные виды спорта или творческие кружки, которых в нашем 21 веке предостаточно.