Видишь, товарищ, как небо горит?

Степь задохнулась от смрада и мглы,
Всюду чернеют немые тела.
Точат на пир свои клювы орлы,
Жизнь из долины навеки ушла.
Грязь перемешана с алой водой,
Ржавчина ест остриё у клинка.
Мир обернулся сплошною бедой,
И не дрожит у солдата рука.

— Видишь, товарищ, как небо горит?
Это не солнце — то пепел и гарь.
Каждый из нас был когда-то убит,
Просто забыл это, глупая тварь.
Мы за монеты сжигали дома,
Мы не жалели ни вдов, ни сирот.
В наших умах поселилась зима,
В наших сердцах только холод и лёд.

Золото в сумке, а в сердце — свинец,
Кровь на руках не смывают года.
Мир — это бойня, а бог — продавец,
Нас покупает лихая беда.
Нет нам прощенья и нет нам пути,
Только вперёд, где чернеет провал.
Смерть нас сумеет повсюду найти,
Кто бы из нас её ни призывал.

— Помнишь, как стены ломали в огне?
Как задыхался в дыму монастырь?
Мы танцевали в этой резне,
Там, где прошли мы - повсюду пустырь.
Крики детей заглушал барабан,
Рыцари падали в гнилостный ров.
Сколько на теле заштопанных ран,
Столько на совести тяжких грехов.

— Мы не герои, мы псы у господ,
Рвём за полушку чужие сердца.
Каждый наш бой — это в бездну поход,
Где не видать ни души, ни лица.
Завтра нас бросят под пушки опять,
Мясо для стали, нажива для мух.
Нам не впервой в этой жиже лежать,
Выпустив вон свой измученный дух.

Слышишь? То стонут в тени подлецы,
Те, кого мы не успели добить.
Мы — самой смерти слепые гонцы,
Нам не дано ни прощать, ни любить.

Спи, если сможешь, под стоны ветров,
Завтра опять убивать за гроши.
Нет у наёмников тёплых миров,
Нет у наёмников больше души.