Сказ об интервалах - часть 2. Малая секунда и ко

Сказка про приму

Когда Еврипид ставил хор для спектакля, иногда нужно было, чтобы два певца спели так дружно, будто у них не два голоса, а один. Тогда он ставил их не на соседние камни театрального круга, а на один и тот же круглый камень. Пифагор слушал и улыбался: никто никуда не шагнул, а звук стал только крепче, будто его повторили для уверенности. Аристотель сказал, что у такого интервала характер очень спокойный: в нём нет спора, потому что между звуками нет расстояния.

Так дети узнали, что прима — это когда между звуками 0 полутонов.


===
Сказка про малую секунду

На афинской агоре две торговки маслинами поставили свои корзины так близко, что стоило одной повернуться, как она задевала локтем другую. Одна ворчала, другая вздыхала, и весь ряд слышал их тесный разговор. Еврипиду это так понравилось, что он велел музыкантам сыграть звук, который живёт совсем рядом со своим соседом. Аристотель заметил: такой интервал звучит колко, тесно и чуть-чуть беспокойно, потому что между звуками только один маленький шажок.

Так появилась малая секунда — интервал в 1 полутон.

===
Сказка про большую секунду

Рядом с палестрой, где мальчики упражнялись в беге и прыжках, была дорожка из двух тёплых плит. Через неё не приходилось протискиваться, как между соседними торговками на рынке, но и далеко прыгать не нужно было: обычный удобный шаг в сандалиях. Пифагор сказал, что такое расстояние уже дышит свободнее. Аристотель решил, что у этого интервала характер разговорчивый: не ссора, а вопрос; не толчок, а начало движения. Еврипид часто поручал такой интонацией начинать диалог.

Так большая секунда стала интервалом в 2 полутона.

===
Сказка про малую терцию

Однажды пастушок в предгорьях Аркадии потерял козлёнка и стал звать его не очень громко, а жалобно и терпеливо. Между пастушком и тропинкой, откуда должен был выбежать козлёнок, стояли три невысоких оливы. Голос его перелетал через них мягко, будто знал, что козлёнок обязательно найдётся, только не сразу. Еврипид услышал в этом не настоящую беду, а тихую грусть и доверил такую интонацию нянькам, матерям и задумчивым героям. Аристотель сказал, что малая терция умеет печалиться светло.

Так малая терция стала интервалом в 3 полутона.

===
Сказка про большую терцию

По утрам хозяйка белого дома поднималась на плоскую крышу сушить смоквы. До крыши вели четыре солнечные плитки, и пока она проходила по ним с корзиной, настроение у неё становилось всё лучше: день обещал быть ясным, а хлеб — удачным. Пифагор заметил, что такое расстояние звучит светло и уверенно. Аристотель сказал, что в большой терции живёт улыбка, а Еврипид стал давать её героям в минуты надежды.

Так большая терция стала интервалом в 4 полутона.

===
Сказка про чистую кварту

Во дворе одного дома высокий кувшин с водой всегда относили на крышу по лестнице в пять ступенек. Поднимающийся человек уже не был рядом с землёй, но ещё и не уходил слишком далеко: его всё ещё хорошо было слышно снизу. Поэтому, когда хозяйка звала детей обедать, голос её часто поднимался именно так — открыто, ясно, надёжно. Аристотель сказал, что этот интервал напоминает честный оклик. Пифагор особенно уважал такие соотношения, потому что в них звук держится крепко, как колонна.

Так чистая кварта стала интервалом в 5 полутонов.

===
Сказка про тритон

У красильщика тканей через широкий чан был перекинут узкий мостик из шести дощечек. До середины по нему идти было ещё терпимо, а вот на середине и дальше каждому казалось, будто мостик задумал озорную шутку: не падаешь, но и уверенно не стоишь. Еврипид сразу полюбил этот странный шаг и поручал его вестникам неожиданных новостей, морскому ветру перед бурей и героям, которые ещё не решили, бояться им или смеяться. Аристотель долго думал, каков нрав у этого интервала, и признал: нрав у него беспокойный и хитрый. Пифагор же смотрел на него строго, потому что такой звук не любит долго сидеть на месте.

Так тритон стал интервалом в 6 полутонов.

===
Сказка про чистую квинту

Больше всего Пифагор любил слушать, как откликаются друг другу струны лиры. Однажды он заметил: если между двумя звуками лежат семь маленьких шагов, они звучат так, будто договорились дружить давно и всерьёз. Еврипид стал давать такую интонацию царским обещаниям, клятвам, призывам и торжественным выходам хора. Аристотель сказал, что у квинты характер мужественный и прямой, как у гребца на триере, который знает свой ритм и не сбивается.

Так чистая квинта стала интервалом в 7 полутонов.

===
Сказка про малую сексту

От одного дома до гавани вела дорожка, вдоль которой росли восемь старых олив. Девочка выбегала к морю встречать корабль отца и каждый раз считала деревья: первое, второе, третье… Уже видно воду, уже пахнет солью, а корабль всё ещё где-то там, за горизонтом. В этом расстоянии была не острая тревога, как в малой секунде, а глубокое ожидание. Еврипид доверил такой интервал тем героям, которые скучают по дому или вспоминают кого-то дорогого.

Так малая секста стала интервалом в 8 полутонов.

===
Сказка про большую сексту

От колодца до виноградной беседки в одном саду лежали девять светлых плит. Когда в жаркий день носили туда воду для лозы, путь казался широким, тёплым и даже немного праздничным: впереди была тень, гроздья и вечерний разговор всей семьи. Аристотель решил, что у этого интервала характер открытый и добрый. Пифагор сказал, что такая широта звучания не давит, а расправляет плечи. Еврипид брал большую сексту для благородных воспоминаний и радостных ожиданий.

Так большая секста стала интервалом в 9 полутонов.

===
Сказка про малую септиму

В театре Диониса между актёром у самой орхестры и старшим певцом хора было десять каменных рядов. Актёр уже крикнул свою фразу, зрители замерли, хор вот-вот должен ответить, но ответ ещё не прозвучал. В этом ожидании было что-то очень театральное: напряжение большое, а развязки пока нет. Еврипид полюбил такой интервал за его умение держать внимание зала. Аристотель сказал, что малая септима — это как недосказанность перед ответом.

Так малая септима стала интервалом в 10 полутонов.

===
Сказка про большую септиму

Однажды жрец шёл к храму по длинной мозаичной дорожке из одиннадцати плит. Вот уже и двери рядом, и запах ладана слышен, и тень колонн легла на плечи, но последнего шага ещё нет. От этого ожидание становилось особенно острым: всё почти завершилось, а завершения всё нет. Пифагор сказал, что это очень тонкое расстояние — ему непременно хочется разрешиться дальше. А Еврипид понял, что такой интервал годится для самых напряжённых мгновений, когда герой уже почти всё понял.

Так большая септима стала интервалом в 11 полутонов.