Об истоках творчества

Человек, бывший самым авторитетным для всех поколений нашей семьи и больше всего повлиявший на мое становление – это мой прадедушка Алексей Евстафьевич Мельников. В детстве он получил от родителей очень религиозное воспитание, так что легко цитировал в своей речи Притчи Соломона и книгу Екклезиаста. Я убеждена, что только этот прочный фундамент помог ему выстоять в тех жесточайших испытаниях, которые его ждали.

Алексей закончил Тульский политехнический институт (еще носивший тогда название машиностроительного техникума) и в начале 40 года был призван в армию. Война застала его командиром танка под Брест-Литовском, войска оказались в окружении, и в июле 41 после стойкого сопротивления попали в плен.

Бабушка сохранила все предвоенные письма Алексея и перечитывала их с детьми четыре года – все то время, что он находился в лагерях Витцендорфа, Ружан и Пружан, а затем в Bargteheide был освобожден союзниками. После войны Алексей еще почти год работал на демонтаже немецкого оборудования и только потом смог наконец увидеть в Туле жену, мать и детей.

Долгожданная встреча после войны стала для тонко чувствующих людей переживанием высочайшего счастья и камертоном на всю жизнь. Все другие ценности соизмерялись с этим днем и меркли в сравнении с ним.

Как широко мыслящий человек, дедушка не приобрел после своих испытаний никакой германофобии и считал фашизм явлением не этнического, а мирового масштаба. Он хорошо знал немецкий язык и любил Шиллера, Гофмана, Гауфа. В 70-е годы читал Ремарка. Ему никогда не сопутствовал дух уныния. Родившись 15 октября, в один день с Ильфом, он имел ничуть не меньшее остроумие и дар ободрять окружающих.
Ни в ком я не встречала большего равнодушия к еде. Вообще, большего соответствия идеалу Марка Аврелия. И еще одна важная особенность: он никогда не рассказывал нам о плене.  Как и немецкий писатель Отфрид Пройслер, проведший четыре года в русском плену.

Нигде прямо не говоря о войне, Пройслер создал в своей лучшей книге «Крабат» яркую метафору войны и плена. Действие разворачивается во времена курфюршества Августа Саксонского, с его бесконечными рекрутскими наборами. Подростки-сироты один за другим попадают на мельницу злого колдуна. Он служит советником воинственному курфюрсту, потому что на мельнице его каждое новолуние перемалываются кости убитых, и крутится она для еще более могущественного хозяина – дьявола.
Ученики мельника совершенствуются в магии, делающей их жизнь со временем легкой и удобной, но каждый гОд колдун отдает одного из них в жертву сатане и заменяет его новым. Те, кто готов на этой мельнице помочь неловкому, вступиться за слабого, первыми выбывают из списка живых. Пока наконец любовь, дружба, сила воли и ясность ума не побеждают зло.

Дедушка как бывший военнопленный не мог вернуться в оборонную промышленность и работал мастером на мебельной фабрике. Причем, никто из гостей дома не мог бы по его обстановке об этом догадаться, потому что за все годы работы он не выписал себе по низкой цене ни одного гарнитура. В пятьдесят восьмом году рабочие фабрики своими руками построили дом на южной окраине города, и дедушка был старшим по строительной площадке. Именно от него я узнала в детстве разницу между немецкими словами Haus и Heim.

За первое понятие целиком отвечал дедушка, а за второе – бабушка Александра Гаврiиловна, которая целиком посвятила себя воспитанию дома детей и внуков. Она прекрасно рисовала и учила этому детей, занималась шитьем и моделированием одежды, устраивала детские спектакли. Знала наизусть множество стихов и баллад – Жуковского, Пушкина, Лермонтова, Блока – и легко узнавала на слух музыкальный фрагмент любой оперы. Это образец городской культуры и городского образования 20-30 годов. Конечно, школьными учителями бабушки были педагоги дореволюционных русских гимназий.

В доме, построенном руками дедушки, мы и живем до сих пор. В ясные дни окна этого дома всегда озаряются восходящим солнцем. Здесь бабушка читала мне старую книжку сказок Андерсена с рисунками Валерия Алфеевского. И в три-четыре года я была уверена, что мы живем именно во дворах из этой книги. В 2004 году я подклеила и отреставрировала ее – и на другой день в каком-то новом журнале сразу раскрыла страницу с большим портретом сказочника.
Об этом – мои стихи «Андерсен». Высокие дома, упоминаемые в них, спустя десять лет стали мне еще роднее. В одном из них, в двухстах шагах от меня, все это время жил Олег.

В 8-9 классах школы я очень увлеклась творчеством Василия Андреевича Жуковского и вообще русским романтизмом. Это дало мне потом возможность говорить на одном языке с Олегом, великолепно знающим эпоху двенадцатого года.

Тогда же я штудировала энциклопедию «Мифы народов мира», где больше всего меня увлекали статьи Сергея Сергеевича Аверинцева и исследования тартусской школы по семиотике. Из этого прекрасного двухтомника я давно знала, что слова БОГ, ДЕНЬ и НЕБО на всех индоевропейских языках звучат одинаково. Но только недавно написала об этом стихи «БОГ».

В октябре 92 года я познакомилась с тульским Сергеем Аверинцевым – выдающимся литературоведом, человеком огромных знаний Виктором Семеновичем Камышевым. Он тоже жил совсем неподалеку, и мы часто возвращались из института пешком, от Кремля до Оружейной, успевая как следует поговорить о книгах.
В девяностых годах я, по выражению Лескова, «прочла гибель книг» – Хаксли, Камю, Апдайка, Фаулза, Набокова – но с интересом перечитывала потом только Гессе, уже в оригинале.

В 1995 году я сильно увлекалась поэзией Джеймса Дагласа Моррисона и тоже писала недолго верлибры, но в дальнейшем никогда к ним не возвращалась, отдав окончательное предпочтение рифмованной силлабо-тонике.
Весной 1992 года, в 10 классе, я впервые читала Гумилева.

Но все, что было написано мною к 16 годам, уже было гумилевским. Я родилась днем раньше его и в один день с его дочерью Еленой. Торжественный, ясный и смелый слог гумилевских стихов – непревзойденный образец для меня.

Архаизмы в поэзии я считаю необходимыми и естественными. Современная русская литература не может существовать без них, как и без Православной веры.    Дореформенное написание в отдельных случаях не подлежит модернизации, особенно в имени IИСУС, первая буква которого – «меч, посецающий демонов».

Я сочиняла стихи с раннего детства, и это всегда казалось мне лучшим на свете занятием. Первые уроки стихосложения давала мне мама. Она много знает наизусть, прекрасно импровизирует и декламирует. Мои литературные вкусы сформированы именно ею.

Благодаря верующим родным из Подмосковья, мне посчастливилось гораздо раньше моих сверстников узнать Книгу Книг.

У нас в доме хранится славянское Евангелие 1907 года и тетрадь с молитвами, написанными рукой моей прабабушки Пелагеи Дмитриевны, певчей церковного хора, матери четырех детей и вдовы солдата Ивана Ивановича Чиненова, рожденного 7. 07. 1907 и нареченного в честь Иоанна Крестителя. По ремеслу он был кузнец, а по крови цыган. Бабушку после войны звали замуж, но она говорила: «Нет! Может быть, мой Ванечка жив», потому что долгое время он считался пропавшим без вести, и только в 90-е годы нашлись документы о его геройской смерти в разведроте под Москвой. Я приписываю святым молитвам и небесному заступничеству наших праведных предков все свое счастье.

Один из главных эпизодов моей поэмы – спасение княгини Евдокии в Переяславле-Залесском – протекает на родине другого моего прадеда, Николая Алексеевича Дыбцына, командира запаса, отца десятерых детей, в возрасте 53 лет ушедшего на фронт и погибшего под Тверью. Все его сыновья, братья бабушки, на войне показали себя героями. А мать и сестры молились за них в церквах, построенных княгиней Евдокией. В этом городе были крещены 10 из 12 детей Евдокии и Димитрия.
7 июля родился и мой папа, Вячеслав Васильевич Тижанин, тоже ставший военным и участником чеченской войны. С 1382 года до революции в день Иоанна Предтечи  жители Переславля-Залесского спускали лодки на Плещеево озеро, однажды спасшее великую княгиню и будущего русского царя Василия Димитриевича.

Мой дедушка Борис Аркадьевич Лотохов был большим знатоком отечественной и мировой истории, а также художественной исторической литературы. В его исполнении я слушала первые серьезные книги. Друзья сына называли его «Левитан». Дедушка обладал прекрасной дикцией, самодисциплиной, риторическими и актерскими способностями, но волею судеб всю жизнь проработал на Тульском патронном заводе. Именно рассказ о его детских впечатлениях 1941 года стал основой моего победившего в городском конкурсе сочинения в честь 50-летия обороны Тулы.

Бабушка Нина Ивановна Лотохова научила меня вязать и готовить. Ей я обязана чувством такта и ритма и всей своей изобретательностью. Искусное плетение нитей становится основой для прочных вещей и сродни созданию текста с его синтагмами. «Ткань» по-латински и есть «textum». Умея вязать, несложно научиться и метрической строфике с использованием анжамбемана.
Бабушка была необыкновенно доброй и ласковой. Маму она называла «дочик», меня – только Леночкой.

Мой дедушка, полковник Василий Григорьевич Тижанин, 40 лет отслужил в армии, преподавал на кафедрах истории в Ярославском военном училище, ТВАКУ, ТГПУ.

В феврале 2018 года, всего за три недели, мы с Олегом написали пьесу в стихах «Феодор» о графе Толстом. Она вошла в шорт-лист Международного конкурса современной русской драматургии (2018).
 
Весной 2020 года нами создана пьеса в стихах «Петер Мунк». Летом 2023 года написано 17 первых сцен «Третьей пьесы» – по «Крабату» Отфрида Пройслера. Ее необходимо завершить.

Весной и летом 2019 года в тульском издательстве «Папирус» вышли мои поэтические сборники «Божья коровка», «Диадема», «Факел» и «Янтарь».
За полгода с осени 2019 до весны 2020 я сочинила 23 «Сказки ХафизЫ», о которых подробно рассказала в своем интервью газете «АиФ в Туле»
Сказочные поэмы «Петер Мунк», «Принц Омар», «Флейта Саида», «Маленький Мук», «Халиф-Аист», «Карлик Нос» созданы по сюжетам Вильгельма Гауфа.
«Двенадцать братьев», «Король Лягушонок», «Беляночка и Розочка», «Гензель и Гретель», «Бабушка Вьюга», «Земляника», «Румпельштильцхен», «Йорингель» – версификация сказок братьев Гримм.
«Аладдин», «Ас-Синдбад» и «Синдбад-мореход» – поэмы по сказкам «Тысячи и одной ночи», «Кнут-Музыкант» и «Сампо-Лопаренок» – по сюжетам Сакариаса Топелиуса, «Огниво», «Оле-Лукойе», «Оловянный солдатик» – по сюжетам Г. Х. Андерсена, «Щелкунчик» и «Мастер Дрозд» – по сказке Э. Т. А. Гофмана.
«Крабат» – версификация сказочной повести Пройслера, «Мельница Балтарагиса» – повести Казиса Боруты. Основой для стихов «Юратэ» послужила литовская легенда.

С конца 2019 года я занимаюсь озвучиванием книг. Моим голосом звучит более 500 часов аудиокниг в свободном доступе. С 2020 по 2025 год я работала диктором ЛитРес.

17 октября 2022 года мне написал слушатель из Литвы Marius Grikinis, который, собираясь в командировку поблизости от Шварцкольма, решил перечитать КРАБАТА.
Он нашел в свободном доступе мою аудиокнигу, она ему очень понравилась, и я передала с ним в музей KRABAT-M;hle Schwarzkollm свой перевод и поэму с иллюстрациями детей из Тульской детской художественной школы им. В. Д. Поленова, которые они делали в 2012 году под моим руководством. Мариус скопировал аудиоверсию книги https://akniga.org/proysler-otfrid-krabat на флэшку и прикрепил ее к папке с распечатанным текстом.

20 октября был день рождения Отфрида Пройслера, а 21 октября мои стихи лежали на музейном Коракторе.
8 октября 2024 года Мариус написал, что решил отвезти мою поэму «Мельница Балтарагиса» с ссылкой на авторскую аудиозапись – в музей Liudvinavo Kazio Borutos gimnazija неподалеку от Мариямполе.


Весной 2026 года в издательстве «Папирус» вышел сборник «30 Ска30к Хафи3ы».