Пасха

    Стояла теплая весенняя погода.
    Наступала Пасха.  Для нас - это крашеные яйца и куличи.  Но, это все было давно и дома. А здесь только одни воспоминания – так мы думали.
    Однако,об этом нам напомнил наш старлей – командир группы движения нашей ПЛ.
    Мы заступили на вахту как раз в канун этого светлого праздника.
    А наш старлей заступил старшим дежурным по группе лодок.
    Вечером подзывает меня и говорит: «Старшина. Завтра Пасха.
    Пройди по лодкам и предупреди всех о том, как только я подойду к лодке, то меня должны встретить возгласом Христос воскресе!  Я отвечу: «Воинственно воскресе!»
    И мне на подносе каждый дежурный должен поднести яйцо и стопочку шила.
    Если все будет так, то я не буду гонять вахту, а кто не поднесет мне яйцо и шило, буду гонять до седьмого пота. Все понятно?»
    Я ответил, что все понял и пошел извещать дежурных других лодок об этой просьбе нашего старлея.
    На пирсе стояло шесть лодок. Я прошел по всем и все объяснил дежурным.
    Некоторые посмеялись, а некоторые приняли всерьез.
    Яйца давали на завтрак, да и 50 граммов шила найти было не проблема.
    У меня в радиорубке всегда было до литра шила. И вот, наступило утро пасхального дня. Старлей вышел из лодки и подошел к нашему вахтенному.
    Тот быстренько, вместо того, что бы поприветствовать: «Товарищ старший лейтенант. За время дежурства происшествий не случилось или что-то случилось»,
говорит старлею: «Христос воскрес!», и подает ему яйцо и 50 граммов шила.
    А тот в ответ: «Воинственно воскрес!» Тот выпивает чистый спирт, закусывает яйцом и говорит, что бы ему принесли журнал проверок.
    Я даю старлею журнал, и тот пишет, что вахта проверена, замечаний нет.
    И идет к следующей лодке. Там повторяется такая же картина, как и у нас.
    Старлей доволен и довольны ребята. Конечно, мы действовали не по Уставу но, зная характер этого старлея, лучше было сделать так, чем по Уставу.
    Так он обошел три лодки. Выпил 150 граммов чистого спирта и закусил яйцами.
    И не в одном глазу. Как будто и не пил. Подходит к четвертой лодке. Но, дежурный докладывает, как положено по Уставу. Старлей приходит в бешенство.
    «Вас, что ли не предупреждали, как надо докладывать? – спрашивает старлей.
    "Я докладываю, как положено" – такой ответ дежурного.  И тут началось.
    Старлей разошелся не на шутку. Он начал гонять ребят по всем отсекам.
    То пожар, то пробоина, то еще что–то.   Ребята дурели от таких команд, а старлей все гонял и гонял.
    Так прошел час. Наконец старлей вылез из той лодки и сделал перекур, но обещал скоро вернуться и если, те не дадут ему шила, то он снова устроит им полную проверку.
    Ребята с соседних лодок видели все и решили не перечить просьбе старлея.
    Так он принял еще 100 граммов спирта. Шило стало действовать и утомленный старлей спустился в лодку.
    Я подошел к дежурному и спросил, почему они не дали спирт.
    Тот ответил, что мне не поверил, что старлей валяет дурку, да и служить надо честно, а не так. Я согласился с ним насчет службы, но дикий нрав этого старлея, заставил так поступить.
    Этот старлей до недавнего времени был командиром БЧ-5, а по званию капитан третьего ранга. Но, когда он находился в отпуске, на его лодке случилось ЧП.
    Взорвалась аккумуляторная батарея и погиб один матрос. Его отозвали из отпуска, и после расследования понизили в должности и звании.
    А потом его перевели на нашу лодку. И за ним потянулся шлейф неудачника.
    На всех совещаниях его ругали и не давали спокойно жить. Так как считали, что только так надо его воспитывать. Вот он и запил. И пил он по – черному.
    Командир об этом знал, но никаких серьезных мер к нему не принимал, так как тот был классным спецом по своей части. Короче – его терпели.
    Вернемся к старлею.  А он спал во втором отсеке после такого бурного начала прекрасного дня.
    К восьми часам утра - к утреннему подъему Военно-морского флага, на лодку пришел наш командир ПЛ. Одет он был в белоснежный китель, а особым шиком была его форменная фуражка с высокой тульей и огромная как «аэродром».
    Такие фуражки шили на заказ. Чем выше и больше она была, тем трепетней к ней относились ее обладатели. Да и ценилась такая фуражка довольно дорого, и вызывала она у других   зависть.
    Обычно офицеры носили простые форменные фуражки, но в особых случаях могли пощеголять своим головным убором.  Начальство относилось к таким фуражкам благосклонно, так как само носило их с большим удовольствием.
    Правда на строевом смотре на всех были только форменные фуражки - на то и строевой смотр.
    Вахтенный доложил мне о приходе командира ПЛ. Я выскочил из лодки, и как положено, доложил командиру, что за время моего дежурства никаких ЧП не произошло и мы готовы к подъему Флага.
    Командир принял рапорт, мы поздоровались за руки и приступили к подъему Флага и гюйса.
    Как только раздался последний сигнал часов – прозвучала команда: «Флаг и гюйс поднять!»
    И, под звуки Государственного Гимна СССР на всех кораблях и лодках взметнулись вверх гордость и честь любого военного корабля - Военно-морской флаг - символ боевого корабля ВМФ.
    Бело-голубое полотнище с красной звездой и серпом – это святыня, которую надо беречь и защищать.
    Вообще, военно– морской Флаг–это все: честь, символ, бесстрашие, гордость, мужество и слава.
    Не спустил Флаг перед врагом – ты герой. Спустил – трус.
    Эта традиция длится с дальних времен.  Пример: крейсер «Варяг».
    Итак, после подъема Флага, командир спросил у меня, а где же наш дежурный по группе лодок. Я ответил, что он в отсеке.  И командир спустился в отсек, я за ним.
    Наш старлей как младенец спал крепким сном.   Командир приказал разбудить его.
    Матрос стал будить старлея. Тот долго не просыпался, матерился, что бы его не трогали.
    Но, продрав свои глаза, быстро вскочил на ноги и стал докладывать командиру о своем дежурстве. Спиртом разило от него за версту.
    Командир приказал ему сдать оружие и дежурство, а самому отправляться на плавбазу.
    Старлей стал оправдываться, что он не пьян, но командир был неуклонен.
    Мат несся от старлея во все стороны.
    Кого только он не вспомнил в своей тираде. С трудом старлей поднялся из лодки, и пошатываясь сошел на пирс. Командир снова приказал сдать оружие и следовать на плавбазу.
    Но, в этот момент, старлей со всего маха врезал командира по голове да так, что его краса и гордость – белоснежная фуражка соскочила с головы и прямохонько полетела в воду, а сам командир отлетел метра на три от удара, и растянулся на пирсе.
    Хотя пирс был вымыт, белый китель стал серым. Да и вода вокруг лодок не отличалась чистотой.  Разводы от солярки и мелкая грязь плавали на поверхности.
    Когда достали фуражку – это было жалкое зрелище.
    Командир стал подниматься, как на него наскочил старлей с матом и кулаками.
    Мы бросились на старлея – семь человек с трудом справились с этим чудовищем.
    Связали ему руки и сняли ремень с оружием.
    Командир отряхнулся и приказал доставить дебошира на плавбазу.
    Затем он приказал нам всем написать рапорта о происшествии – то есть описать все, что мы видели, а именно о нападении на командира ПЛ.
    После он спустился в свою каюту и переоделся в рабочий китель. Дав нам некоторые распоряжения, он отбыл на плавбазу.
    Мы продолжили свое дежурство. Мы были шокированы действиями нашего старлея и чувствовали себя виноватыми в этой истории.
    Позже выяснилось, что старлей еще ночью принял изрядное количество «шила», а утренние приемы довели его до кондиции.
    Но, на этом история о похождениях старлея не закончилась.
    Старлея оставили в каюте на плавбазе, закрыли дверь и поставили матроса, чтобы тот следил за старлеем – так на всякий случай.  Старлей отоспался, хотел выйти, а дверь заперта. Тогда стал уговаривать матроса, что ему надо выйти по нужде.
    Матрос открыл дверь и тут же был сбит ударом кулака старлея и сам очутился в этой каюте запертым. Старлей сошел с плавбазы и отправился в город.
    На выходе его никто не задержал, так как он вел себя спокойно, да и вахте не было такого приказания.
    Очутившись в городе, старлей отправился к своей подруге в гости. 
    Но, та не пустила старлея к себе в дом, так как была уже с другим мужиком.
    Тогда наш старлей стал бить стекла в ее квартире и ломиться в двери.
    Но, та двери так и не открыла. Терпение женщины кончилось, и она вызвала милицию. Приехавшие менты скрутили нашего старлея и отвезли в военную комендатуру.
     Но, и оттуда сбежал старлей. В этот момент там дежурил его знакомый.  Он и отпустил старлея на все четыре стороны.
    А старлей снова отправился к своей подруге выяснять отношения.
    Но, та снова не впустила старлея в дом, и  тогда старлей сорвал бельевую веревку и стал вешаться.
    Женщина снова вызвала милицию. Приехала та же группа, что и в первый раз.
    Но, на этот раз его отвезли в свое отделение, где старлей провел время до утра.
    Менты сообщили в комендатуру о похождениях нашего старлея. А оттуда сообщили нашему командованию. Начались разборки.
    Досталось и тому матросу, что открыл двери в каюте и тому знакомому в комендатуре. Старлея задержали и отправили на губу.
    Нас несколько раз таскали в военную прокуратуру, и подробно выспрашивали об избиении командира ПЛ. Мы рассказали все как было. Но о пасхальных яйцах и шиле ничего никто не говорил.  Достаточно было избиения и дебоша в городе.
    Вскоре состоялся суд. Мы выступали как свидетели нападения на командира ПЛ.
    Была здесь и та подруга старлея и еще масса свидетелей его дебоширства в городе.
    Старлей сидел на табурете на сцене клуба, где шло заседание военного суда.
    Он был в штатском. Наверно оттого, чтобы не позорить военную форму.
    Выступала и адвокат. Она говорила о том, что, находясь в далеком походе, у старлея не выдержала психика, от того он так и поступил – т.е. напился и напал на командира.
    Адвокатша несла полную ахинею – но, надо же было как то защищать старлея.
    Зал хихихал от ее слов.  Но, тем не менее, благодаря ей, срок был снижен.
    Старлею дали семь лет за все его похождения.
    Когда предоставили ему последнее слово, так тот сказал, что когда вернется после отсидки, то найдет нашего командира ПЛ и сделает из него мешок с костями и отбивным мясом.
    После его увели, и мы больше о нем не слышали.

Так закончилась эпопея с нашим старлеем.