Понятный замысел

     Замысел операции понять было не сложно, от этого хотелось спрятаться и заплакать. Потом к маме убежать. Если упростить, в принципе, из блиндажа на мониторах всё должно смотреться отлично: танки подкидывают штурмов до места, опосля спешивания десанта, подавляют ранее разведанные огневые точки.  Во время танковой работы прямой наводкой недоразведанные вражьи позиции себя обнаруживают ответным огнем. Танки фигачат и по ним. Завершением операции является закрепление в под ноль очищенных от врага развалинах. Ещё бы, раз умелые танкисты отработали как положено, значит, штурмовикам забот не остаётся – закрепляйся, жди замену. В общем, беда.
   Если задачу нарезают танковому полку, штурмов дают в обеспечение, тогда и замысел по задаче, и порядок действий устанавливаются из логики и возможностей танка. Хуже происходило сейчас, танковое подразделение придано очень смелому, геройски настроенному, недавно назначенному, и вот, прибывшему командовать штурмами, хоть и с опытом, однако, на этой войне ещё не успевшему пообтесаться командиру.
   Насупив брови, склонившись над картой, пришлось изобразить судорожные движения всё понимающего пальца по нарисованным линиям. Взять паузу, дабы сразу не послать в далёкое увлекательное путешествие, этих вокруг толпившихся. Требовалось время, найти нужные, не обидные слова.   
Фантазии могут быть какие угодно, не исключение и штурмовая работа танков в городе прямой наводкой. Жаль, только вот для реализации намеченного плана необходимы особые условия, которые сейчас отсутствовали. Точнее были, но наоборот. В предложенном командованием штурмов замысле не в полной мере учитывался усложняющий всё фактор – наличие противника. Противник, несколько лет готовивший город к обороне, оборудовавший в фортецию все имеющиеся на территории строения, опорники, соединённые подземными ходами в единую сеть, бесконечное количество средств поражения… И даже перечисленное – далеко не всё.
Вообще-то, без обозначенного усложняющего фактора, то бишь противника, без вопросов, отстрелялись бы всем конвейером на пятёрку, как на полигоне для генерала с биноклем на КНП. Короче жаль.
   Разбор диспозиции определял однозначно – ударные FPV сожгут бегемотов со штурмами на броне ещё до выхода на точку спешивания. Завершат разгром оставшихся, если вдруг кто такой будет, гранатомётчики из всех дырок. Это раз. Два: первый выстрел большой коробочки, безусловно, сразу удачный, тут же обвалит многоэтажку с оборудованным там опориником. В результате того самого удачного выстрела – взлетит объем пыли и мусора в количестве, исключающем, учитывая скученность строений и близость цели к танку, возможность наведения для второго выстрела. Замысел операции строился на идеи огневого подавления, значит, отстрелять конвейер целиком.
   Не складывалось. Да, конечно, бегемот восемь имеет свои преимущества над семь и девяностыми, – откатиться шустро-шустро, но это не про поддержку штурма огнём. Раз нет возможности прицельно долбануть даже вторым, штурмам танк зачем? Мягко, практически без матерщины, предложили, всё-таки, рассмотреть альтернативу, и для бегемотов, и остальным, кому на пристрелянных пулеметами открытках бегать под перекрестным огнем совсем не улыбалось.
  Итогом разбора стало принятие командиром штурмовой группы абсолютно его, личного решения, пусть и в рамках изложенных танкистами аргументов. Замысел он несколько изменил. Хороший мужик оказался, спокойно, исподлобья разглядывал, плотно, до бела, сжав губы, выслушал, не задавая уточняющих вопросов, потом резким движением схватил карандаш, а рука, кстати, у него – в ладошке гранату «Ф»-ку спрятать легко, и тем карандашом по карте уточнил задачи присутствующим, параллельно, раздавая указания.
  На свои точки штурмы и танки выходили по серому, то есть в вечерних сумерках. Штурмы просачивались по одиночке, парами, накапливаясь в щелях, отыскивая норки, не доходя, но близко к позициям для штурмовых действий утром. Танки выдвинулись на работу с ЗОПов, однако ближних, в пределах четырёх километров от целей. При нынешней войне, это можно было назвать и прямой наводкой. Предварительно, пара больших коробочек выезжали на свои позиции днём, сделав пристрелочный выстрел, мгновенно свалил на нычку. Пристрелочный – расчётный по координатам выстрел записали в отличные: перелёт пятьдесят метров, отклонение в сторону вдвое меньше. Вполне достаточно, по работе требовались минимальные поправки.
  По-утреннему серому, один бегемот с десантом образцово пошёл в накат. Однако, не подъезжая по нормальному до рубежа, скинул пехоту, дважды выстрелив, куда-то в никуда, но в утренней тишине было громко. Не красуясь, откатился, еще пару раз зарядив. Ответный огонь, учитывая дистанцию, не принёс ни танку, ни пехоте урона. Ответный огонь вели в том числе с позиций, разведкой до того не вскрытых. Через три мгновения, как танк исчез с поля боя, сверху в поиске заметались чуть опоздавшие FPV.
   Скоординировано с лишь обозначавшим штурм бегемота восемь выстрелами, два других экипажа начали свою работу с ЗОПов. Пошли разрывы на позициях фашистов. С нашей птицы зафиксировали крайне удачные попадания. Определить кто именно вёл работу укры не смогли, по характеру действий FPV, направления их поиска, они пытались вскрыть, как им казалось, новую позицию танка, только что отработавшего прямым и сбежавшего. Однозначно, огневое поражение приписали ему. Разрывы продолжались, операторы дронов пытались найти не того бегемота.
    Четыре минуты – позиция нацистов стала походить на филиал ада на земле. Двинулись штурмовики. Не те, которые десант, те ещё подползали, они – будущий резерв. Штурмовики, зашедшие накануне вечером, пошли вперед по намеченным маршрутам. Синхронно, до новой команды, замолчали на ЗОПах бегемоты. Упираясь в огневую точку, гранатами закидать, обойти или ещё как, штурмы не пытались, – передавали данные корректировщику, точку глушили с танков.
    У всех всё получилось. Закрепились. Снова, по запросу, с ЗОПов пресекли попытки немцев отбить контрнаступом только что утраченное. Всем всё понравилось. Вечером готовили следующий штурм, следующих позиций в Авдеевке. Но по-новому, повторяться нельзя.