Снова новенький. Глава 7

Опасаться, что Климова снова будет ждать меня на крыльце школы не приходилось. В расписании у неё стояло шесть уроков, а я освободилась только после седьмого.
Осторожно поскреблась в дверь кабинета русского языка и литературы. Две секунды спустя пришло осознание, что отвечать мне никто и не собирается. Постучала настойчивее и громче. Тот же результат. Тогда я аккуратно потянула на себя ручку двери и с сожалением констатировала факт: дверь закрыта. Римма Павловна, отведя свои уроки, обычно перебирается в учительскую. Она у нас дама общительная и, как Юлий Цезарь, может с успехом заниматься несколькими делами одновременно. Например, беседа с коллегами ей никак не мешает проверять самостоятельные работы или составлять тест для проверочной к следующему уроку. Вчера Коротаев задержался в кабинете и был там один. Значит ли это, что он может сосредоточиться только в полной тишине, или что просто стесняется пользоваться учительской наравне с учителями, отработавшими здесь много лет? А вдруг я опоздала, и он уже ушёл из школы. Тётя Маша бы ответила на этот вопрос, но спросить так, чтобы не вызвать у неё подозрений не получится, а давать почву для дальнейших наблюдений не хочется.

Пока я раздумывала, как поступить, ведь решить проблему требовалось, пока она свежа, в пустом коридоре раздались шаги. Вдалеке показался мужской силуэт. У меня не идеальное зрение, но судя по очертаниям, принадлежал он как раз Павлу Андреевичу.
- Вы всё же пришли? – сказал молодой человек так, будто ждал меня.
Я настолько предсказуемая? Он уже догадался, что я за ним бегаю?
Захотелось тут же испариться, словно пар из кастрюли, накрытой крышкой.
- Можно? – спросила я, пока практикант открывал дверь ключом, взятым с вахты. У Риммы Павловны имелся свой ключ, она даже повесила на него собственный брелок, по которому мы не раз этот ключ идентифицировали, когда она где-то его забывала. Ключи, хранящиеся в специальном шкафу на вахте, были все на одно лицо, но имели прикреплённые к ним бирки с номерами. Именно по характерной зелёной бирке я и поняла, что свой ключ практиканту Рим Пална не доверила.
- Проходите, - пропустил Павел Андреевич меня внутрь вперёд себя.
Глядя на первую парту, я будто словила дежавю. В голове всплыли сначала события вчерашнего дня, а затем эпизод сна, где я сидела на этой самой парте и переписывала диктант. Из принципа в этот раз устроилась на другой.

- Павел Андреевич, - начала я, глядя на преподавателя.
Вчера он был в брюках и джемпере, из ворота которого выглядывала голубая сорочка. Сегодня, когда за окном потеплело, позволил себе обойтись без верхнего слоя в одежде. Брюки были те же, а вот рубашку надел белую. В свете солнечных лучей, которые в этом кабинете появляются как раз после обеда, рубашка слегка просвечивала. Я, пытаясь разглядеть то, что обычно не видно, слегка залипла. К тому же воротник сорочки вчера был застёгнут на все пуговицы, а сегодня в вырезе шея проглядывала полностью, и я заметила на ней серебряную цепочку. Никто из моих знакомых мужского пола не носил украшений. Папа всегда говорил, что подобные аксессуары созданы только для женщин. Ни мужские кресты, ни массивные металлические браслеты-цепи, ни тем более перстни-печатки он не признавал.
А мне цепочка на шее новенького понравилась. Она никак не смотрелась в качестве женского аксессуара, напротив украшала именно мужскую шею.
Всё то время, что я, задумавшись, пялилась на учителя, он в свою очередь тоже посматривал на меня, причём делал это весьма ловко. Он перебирал бумаги на своём столе и изредка поднимал на меня глаза, но старался не пересекаться взглядами, иначе я бы опомнилась и смутилась, а ему этого,видимо, не хотелось.

Наконец тишина в кабинете стала такой гнетущей, что наваждение моментально улетучилось, я опустила глаза в пол и спросила то, ради чего, собственно, и пришла:
- Почему Вы не вызвали к доске Столбова и Обухова?
Практикант ответил вопросом на вопрос:
- Вам бы хотелось, чтобы я влепил им двойки?
- Нет, конечно, - поспешно ответила я.
- Просто я переживала, что зря готовилась.
Коротаев взглянул на меня в упор.
- Не зря! Знания никогда не бывают напрасными. Даже если за них не поставлена оценка, поверьте, они пригодятся.
- Но получается, что Вы не сдержали своё слово, - продолжала искать правду я.
Он встал из-за учительского стола, дошёл до двери, которую оставил приоткрытой, когда мы вошли, и теперь закрыл её до конца.
Вернувшись на место, предпочёл не садиться на стул, а прислониться к столу. Затем скрестил ноги и сложил руки на груди. Психологи говорят, что подобные позы свидетельствуют о том, что человек хочет оставаться закрытым. Что ж, не хочет открываться, не надо!

- Я хотел уберечь Вас, Елизавета, от ошибки, которую когда-то совершил сам.
А вот это уже интересно! Он взял меня под опеку? Решил научить жизни?
- Однажды учитель дал нашему классу задание подготовиться к проверочной работе. Я целый вечер просидел над учебниками и был готов, как мне казалось, на отлично. Но когда на следующем уроке, который был не сразу, а через несколько дней, потому что в расписании случились какие-то изменения, наш учитель забыл про проверочную и начал объяснять новую тему. Я, желая заработать свою пятёрку, ведь я же готовился, напомнил ему. Оказалось, что кроме меня, готовых больше не было. Проверочную все написали плохо. И я радовался своей пятёрке в одиночку, потому что класс объявил мне бойкот. Мораль сего рассказа такова: иногда лучше промолчать, чтобы не испортить отношения со своими товарищами.
Когда Павел Андреевич замолчал, я подняла на него глаза, не зная, что сказать.
- Я оценил Ваше вчерашнее желание помочь мне. Надеюсь, Вы правильно поймёте моё желание помочь Вам.
Так вот что это было!

- Поверьте, я бы нашёл способ проверить Ваши знания. Ни секунды не сомневался, что Вы подготовились. Но мне не хотелось нагнетать ситуацию с Обуховым и Столбовым, поэтому решил обойтись без двоек. Конечно, в следующий раз отвертеться им не удастся, но, как говорится, на первый раз можно и простить.
Сколько ему лет? Учится на четвёртом курсе. Если предположить, что поступил сразу после школы, то получается двадцать два. Откуда такая жизненная мудрость в его-то годы?
- Спасибо! – только и смогла выговорить я.
- Не переживайте, память у меня хорошая, так что я точно не забуду, если дам кому-то задание. Вижу, что и у Вас отличная память, раз смогли запомнить столько полезной информации и рассказать её классу. Единственное, чего не понимаю, откуда такие низкие оценки по русскому языку?
Он изучил электронный журнал? Специально смотрел мои оценки? Русского языка с ним ещё не было, то есть намеренно заглянул в другой предмет.

- Я выбрала физико-математический класс. Мне легче даются точные науки.
Сказано это было так, будто я оправдывалась перед Коротаевым за то, что не люблю русский. Что за сверхспособность ставить меня в неудобное положение?
- Чушь! Можно с одинаковым успехом заниматься, как точными, так и гуманитарными предметами. За один месяц я Вас, Елизавета, на пятёрку, конечно, не вытяну, но твёрдую четвёрку, думаю, обещать могу. Если, конечно, у Вас есть желание подтянуться по русскому языку.
Не знаю, что он имел в виду под словом «подтянуть», но я согласно закивала и поспешно поднялась, пока не заставил переписывать диктант, который мы ещё не с ним писали в прошлой четверти.
- Большое спасибо! – поблагодарила ещё раз.
- Всего доброго! – попрощался он.
Теперь я понимала в этой жизни гораздо меньше, чем до похода в его кабинет.


Продолжение: http://proza.ru/2026/05/14/1452