Глава 3. Ветка

Парикмахерская располагалась на первом этаже пятиэтажки. В креслах, дожидаясь своей очереди, сидели клиентки; мастера хлопотали над причёсками, щёлкали ножницами, шуршали накидками. Воздух был густо пропитан лаком для волос, влажной пылью и дешёвым шампунем. Свет, пробивавшийся сквозь грязноватое окно, ложился на серую плитку узорчатым ковром теней.

Юная шатенка лет двадцати, с волосами, собранными в небрежный хвост, ловко управлялась с ножницами.

У стены темноволосая девочка лет четырнадцати сосредоточенно мыла пол. Короткая стрижка, длинная чёлка, чужой синий халат — слишком большой в плечах и засаленный у рукавов. Лицо у девочки было серьёзное, почти взрослое, и от этого казалось ещё более детским. Только в глазах время от времени вспыхивало упрямое, живое выражение — будто она давно решила не сдаваться, что бы ни случилось.

— Вет! Мать-то когда на работу выйдет? — окликнула её парикмахерша.

Ветка подняла глаза и встретилась взглядом с шатенкой. На секунду в её лице мелькнула усталость, но девочка тут же спрятала её за привычной маской равнодушия.

— Тань, спроси что полегче, — тихо сказала она и снова уставилась в пол.

Но Таня не отступила. Закончив стрижку, она стряхнула с накидки срезанные пряди, отпустила клиентку и подошла к Ветке. Мягко взяла её за руку.

— Как она?

В простом вопросе было столько тепла, что Ветка не выдержала. Слёзы сами выступили на глазах. Она зажмурилась, стараясь удержаться, собраться, не распасться прямо здесь — среди чужих голосов, зеркал, флаконов с лаком и чужих взглядов.

— Всё так же… — прошептала она.

— Пьёт? — спросила Таня почти неслышно.

Слово оказалось хуже пощёчины.

Ветка вздрогнула. Пальцы сжались на мокрой тряпке. Потом она резко бросила её в ведро, и мутная вода плеснула на плитку.

— Не твоё дело.

Не оглядываясь, девочка пошла к туалету.

Там она открыла кран, сполоснула ведро, тщательно вымыла руки с мылом и нервно вытерла их о халат. Движения были резкими, торопливыми, будто она пыталась стереть с кожи что-то грязное, липкое, чужое — то, что давно пристало и никак не смывалось.

Таня появилась в дверях не сразу. Постояла молча, потом достала из кармана пачку сигарет и протянула Ветке.

— Покурим?

Ветка посмотрела на пачку. Потом на Таню.

— Давай.

Огоньки вспыхнули один за другим. Терпкий дым смешался с запахом сырости и хлорки. Ветка затянулась слишком глубоко, закашлялась, отвернулась и зло вытерла глаза рукавом.

Таня сделала вид, что не заметила.

Ветка покосилась на часы, выпустила дым и тихо сказала:

— Всё равно ничего не изменится.

Таня ничего не ответила. Только кивнула.

Она понимала: иногда слова бессильны. Иногда рядом можно просто стоять — и этого всё равно слишком мало.