Две недели лета

                Дневник
                личный
                Дарьи Путеводовой
                17 лет, ученица 10Б класса 
                г. Мурманск



Глава 1. Начало


Некоторые люди, когда заводят личный дневник, первым делом в нём пишут: «Дорогой дневник!», «Здравствуй, дорогой дневник!» Я так делать не буду. Чего с бумажками здороваться? Я пишу дневник не потому что мне не с кем поболтать, а чтобы запечатлеть важные моменты жизни. В последнее время со мной происходит много интересных штук, которые я боюсь запамятовать. Я запишу их, чтобы не забыть. Буду периодически к ним возвращаться и вспоминать что со мной было.

Всё началось 2 июля: в коридоре поликлиники меня поймала завуч по учебной части, Наталья Степановна, (я пошла во взрослую поликлинику сдавать анализы, которые в детской не делают) и говорит: «Тебе, Даша надо в лагерь. У нас недобор. Выручай», чуть ли «по-братски» не прибавила. Я замялась, а следующие дни думала-думала и надумала. Согласилась. Там-то со мной и произошла куча всякой всячины.


Глава 2. 10 июля


В моей школе каждое лето открывается сезонный лагерь. Скука смертная. Приходит малышня, учителя и старшаки с ними нянчатся, я много раз видела, когда по делам мимо школы на велике проезжала. Но что-то захотелось, потянуло. Лагерь открывается 10 июля и закрывается 24.

В первый день нас всех собрали на линейку. Я увидела сколько отрядов набрали, какие у них вожатые. В моём второклашки. Ко мне попала моя одноклассница – Ксюша. Рядом с ней я выглядела девчонкой, которая ошиблась мероприятием и случайно вместо молодёжного собрания любителей рок-н-рола и другой энергичной музыки попала на детскую линейку. Мы стояли под солнышком два часа. Скучно. Учителя зачитывали речи, некоторые детишки зачитывали стишочки, некоторой мелюзге стало плохо. Их тихо и незаметно отвели назад за спины товарищей то ли чтобы им восстановилось присутствие духа, то ли чтоб общую красивую картину не портили. Я тоже устала.
И вот что выкинул один из моих подопечных. Особо энергичный мальчуган – Серёжа – сорвал с клумбы позади пару жёлтеньких дохленьких цветочков и стал засовывать их под воротнички и футболки девчонкам и мальчишкам. Я заметила краем глаза какое-то шевеление в ряду: ребятишки, ясно дело, возмущались, восклицали: «Ты дебил что ли?!» Интересно, они вообще знают значение этого слова? Я стояла ровно, потому что кипишь мутился в заднем третьем ряду, а я торчала в переднем первом. Даже крикнуть было нельзя. Наконец учительница начальных классов подошла к мальчугану, гневно схватила за плечо и приглушённо отругала. Пацан обиженно присел на корточки – ноль раскаяния, только недовольство.

С окончанием линейки учителя провели отряды по кабинетам. Потом нас накормили, мы ещё немного посидели в кабинетах и нас отпустили.

Идя домой, я прошла мимо Мурманского Университета Промышленных Технологий, там преподают курсы подготовки к экзаменам. Я не хочу, не записалась. Я вообще экзамены не хочу сдавать, не хочу никуда поступать. Моя мечта – стать капитаном корабля, парохода, лодки – чего угодно, лишь бы плавало да подальше. Хочу путешествовать, бороздить просторы океана, днями напролёт глядеть на волны. Мама говорит – не получится, так не бывает, чтобы девушка стала капитаном – не женское, мол, дело. Я так не думаю. В фильмах постоянно показывают женщин владелец или управительниц судна. Для того, чтобы стать машинистом, надо окончить колледж или техникум. Вот туда-то я и поступлю. И потихоньку, шаг за шагом от рядового работника, от машиниста или техника до капитана. Может быть, свой корабль куплю. Может быть, туристов возить буду. Рыбу ловить не очень хочется: пусть себе плавает под водой, а я просто буду плавать над водой.


Глава 2. 11 июля


Я сглупила. Нет, обращаясь к нормам морали и своему нравственному стержню я считаю, что поступила совершенно правильно. В общем, утром в ожидании начала зарядки мы с детьми торчали позади школы на спортплощадке, и одна девчонка – Катя – поскользнулась и упала с бревна. Бревно горизонтально пролегало в полуметре над землёй, но девочка расплакалась и сказала, что ей больно, и что она сломала или вывихнула ногу. Я бегом побежала к медсестре. Открываю дверь, говорю медсестре, что случилась. Женщина в халате спокойным тоном отвечает, чтобы девочку к ней принесли, не она же, медработник, будет на руках её носить. Я побежала искать отряды с воспитанниками постарше, наткнулась на восьмиклассников. Два парня согласились помочь, прибегаем на спортплощадку. Девочка всё ещё плачет, но рядом с ней стоит учительница начальных классов и строгим голосом просит: «Не реви, тебе что больно? Всё в порядке. Твоя нога в порядке». Я спрашиваю, что с девочкой. Учительница, рассерженная, отвечает, что «всё в порядке, не надо сразу паниковать». Я вежливо благодарю парней за готовность прийти на помощь и возвращаюсь к медсестре, чтобы она никого не ожидала. Катя, как ни в чём не бывало поднялась, утёрла слёзы и пошла играть с подружками.

А всё же я поступила правильно.


Глава 3. 12 июля


Утром собираем отряд для зарядки. Я прихожу первая. Детишки спрашивают, где Ксюша. Я отвечаю, что Ксюша ещё не пришла. Отхожу в туалет. Возвращаюсь, Ксюша стоит рядом с нашими подопечными, я подхожу, и между нами завязывается следующий диалог:
 
- Привет, – начинает Ксюша.
- Доброе утро, – с улыбкой отвечаю я.
- Ты зачем сказала детям, что я проспала?
- Я такого не говорила! Я только сказала, что тебя ещё нет.
- А дети мне сказали, что ты сказала, будто бы я проспала.
 
Я делаю вывод, что в жизни лучше молчать.

Днём, под конец лагеря, мне нужно было для игры прикрепить что-то на доску, сама магнитиков я не увидела, спросила у учительницы, она сказала, что они в принципе здесь не водятся. Я пошла в соседний кабинет за магнитиками. А это оказался (я этого не знала) кабинет заместителя директора по воспитательной работе и главного над всеми учителями начальных классов. Заместитель выдала мне магнитики и заодно отчитала учительницу, потому что решила, что та отказалась мне их выдать. Когда заместитель ушла, учительница стала отчитывать меня за то, что я пожаловалась. Я ей объяснила, что я вовсе не жаловалась, а искала магнитики, учительница внешне успокоилась, но, по-моему, обида в ней осталась.

Выходит, мне не только говорить, но и делать ничего нельзя? Так что ж теперь, ручки сложить и помереть?


Глава 4. 13 июля


Нас повезли в бассейн. Четыре отряда, четыре учителя, восемь вожатых и – два автобуса. В салоне стояла жара и духота неимоверная. Одна учительница (физичка, Ингрид Альбертовна) догадалась прихватить мини-вентилятор и посекундно крутила им во все стороны, чтобы поддержать коллег. Вожатым и детям прохладного ветерка не доставалось. Ксюше стало плохо: она побледнела. Я взяла её пакет (мы тоже взяли купальники и плавали в бассейне). Кое-как, умирая, доехали обратно до школы.

Одна девочка из моего отряда, Аня, расплакалась, потому что забыла дома купальник и испугалась, что не сможет поплавать. Ей, как и всем в отряде, было около семи лет, поэтому мы с Ксюшей оживлённо принялись успокаивать Аню, мол, ты же маленькая, тебе вообще без купальника можно плавать. Так она в белье и побултыхалась.

Удивительно из-за каких мелочей могут расстроиться дети. Я тоже такой была. Помню, во втором классе, в феврале, мне уже стукнуло восемь, я спохватилась пропустить свою остановку и вышла из автобуса на одну остановку раньше. Я расплакалась, мне стало так обидно на собственную невнимательность и неуклюжесть, и слёзы текли из глаз ровно от одной остановки до другой.

Такими и должны быть дети: чувствительными, ранимыми, восприимчивыми. Ведь, если ребёнок ко всему равнодушен, как прикажете его воспитывать?


Глава 5. 14 июля


В Мурманске редко бывает жарко, но бывает. Перед вторым обедом мы вывели детей на близкую от школы детскую площадку. Здесь стояло много различных строений: горки, качели, вертушки, домики, лесенки, балки. Задача учителей и вожатых – наблюдать за оравой снующих маленьких человечков, чтобы они не поранились и не убежали без спроса. Периодически некоторые ребятки уходили в магазин напротив площадки и возвращались с вредными и вкусными перекусами. Учителя такое не одобряли, но запретить походы не могли – родители бы потом озлобились.

К детской площадке с одной стороны примыкала городская аллея. От берёз и клёнов падали длинные тени. От аллеи исходила прохлада и свежесть. Ветер приятно тянулся от великанов к нам, маленьким человечкам на асфальте. Солнце нещадно палило. Я сидела на скамейке и посмотрела на деревья. Я вспомнила день, когда выпустилась из девятого класса. Тогда не было жарко, небо наполовину заполнилось облаками. Но был такой же тихий ветер. Нам выдали аттестаты. Я пошла на эту площадку, чтобы побыть одной и подумать. В сущности, у меня имелся выбор: уйти или остаться. Я сидела на скамье, а сзади дул спокойный ветер. Как в прошлые времена, поток воздуха разгонял парус (вот бы мне это увидеть), так, я думаю, ветер гнал меня. Тогда я уже хотела плавать на судне, только не знала, как это сделать, поэтому решила подождать и не срываться с точки, на которой стою, непонятно куда, чтобы не улететь к чертям не по той дорожке. Тихий выдался тогда денёк. Я запомнила его хорошо.

Учителя все как один сидели на скамейках в теньке, а вожатых просили играть с воспитанниками. Мы с Ксюшей старались, как могли, но быстро уставали. Я раскручивала вертушку минут двадцать до того, что у меня на руках вздулись вены.
Изнеможённая я опустилась на скамью. Вид выпуклых вен меня прилично смутил: я, конечно, видела, как у мужчин от физической работы проступали кровеносные сосуды, но обнаружить подобное явление на собственном теле было неприятно и жутковато. Я уведомила меленьких подопечных, что больше не буду толкать вертушку по причине недуга. Девочки принялись уговаривать, упрашивать, чтобы я их ещё покрутила (Ксюша играла с кучкой других ребятишек, так что была занята, «забронирована»). Я отказывалась. Уговоры продолжались пару минут. Затем девчонка по имени Регина приняла передо мной недовольную позу и заявила:

- Значит, ты не будешь нас качать?
- Нет, – устало ответила я.
- Если ты, – твёрдым тонов проговорила девятилетняя Регина (самая старшая в своём классе), – не будешь нас толкать, то я выкину твою кепку в мусорку. – Она имела ввиду мусорку, которая пристыковывалась к скамье, на которой я сидела. Я сразу подумала, что смогу вытащить головной убор из урны и для этого даже вставать не придётся. Видимо, для бывшей второклашки угроза имела вес, потому что кепка моя была полностью белой.
- Валяй, выкидывай, я всё равно не буду вас катать, – я хотела показать мелкой, что в жизни угрозы и ультиматумы не всегда позволяют добиться желаемого.

Регина тут же сняла с моей головы кепку и бросила её в урну. Я не шелохнулась, преисполненная чувства собственного достоинства и чувства правоты, и ощущения веса старшего человека над младшим. Регина обиженная, скрестив руки, будто это у неё кепку хулиганьё швырнуло в урну, пошла со своими подруженьками к аттракционам. На протяжении нашего диалога-конфликта рядом со мной стояли две другие девочки из отряда: Азалия и Варвара. Сначала они тоже уговаривали меня их потолкать, но отступились, когда я категорически отказалась. После ухода Регины Варвара достала из мусорки мою кепку, отряхнула, возмутилась: «Нельзя бросать её в мусорку, она же белая» и надела кепку мне на голову. Таким образом, мне не пришлось шевелить и пальцем: с меня кепку сняли, на меня её же и надели.

Я собой довольна: отстояла позиции перед наглой особой. Может, её дома так воспитывали, но большой мир – это не дом. 


Глава 6. 17 июля


Мы сидели в кабинете начального класса на первом этаже. Учительница занималась своими делами, а вожатые занимали детей. Уже вторую неделю мелюзга просит сыграть с ними в настольную игру с фишками: какая-то дорожка, кидаешь кубик, делаешь ход, и так пока кто-нибудь не доберётся до финиша. Игра очень простая, и меня от неё уже тошнило! Как малышне интересно в неё играть! Приходилось соглашаться, потому что больше делать было нечего. Каждому отряду выделили кабинет, а на кабинет выделили определённые игры. У нас имелась только эта фигня с фишками и пластмассовый конструктор из кубиков, прямоугольников. Его быстро захапали себе мальчишки. Они вообще попались такие, что я с Ксюшей им не нужны, они там сами между собой играют, сами себя занимают. А девочки, наоборот, только какого-нибудь взрослого им подай, чтоб повозился с ними.

Так вот, сыграли мы партию-другую, и я заметила в мусорном ведре мороженое. Совершенно целое, упаковка закрытая, только масса уже растаяла. Я достала мороженое, чтобы посмотреть на него. Учительница, хотя и занималась документами за письменным столом, краем глаза заметила, что я делаю. 

- Не надо доставать, выкинь, – потребовала она.
- Почему, оно же целое, не испорчено?
- Это я себе купила, но оно растаяло, выкинь.
- Если вам не надо, я съем.
- Не надо его есть, выкинь.
- Но вам же не надо, – подытоживаю я, заявляя свои притязания на данное лакомство.
 
Учительница не стала больше со мной препираться и погрузилась в документацию. Я открыла упаковку: белая масса растеклась, вафельный стаканчик мягкий-мягкий. Стоявшая рядом Ксюша многозначительно посмотрела на меня и сказала:

- Зачем? Положи обратно.

Окружившая меня ребятня тоже уставилась на вожатую со сладкой белой массой. Их взгляды были куда менее многозначительными. В сущности, мои воспитанники просто тоже захотели мороженного. Я съела всё сама. Я не могла поделиться, даже если бы захотела.

Тогда мне показалось это нормальным – съесть перед отрядом мороженое, но теперь я думаю, что всё-таки не надо было этого делать, потому что они тоже хотели мороженого! Есть перед ними и не делиться было некрасиво. Даже Ксюша, наверное, хотела. А раз не можешь поделиться, не надо есть при всех.

И нет, за то, что я съела еду, вытащенную из мусорки, я до сих пор не раскаиваюсь. Ресурсы планеты надо растрачивать аккуратно и бережливо.


Глава 7. 18 июля


Нас свозили в парк аттракционов. Когда мы вышли из автобуса, учительница потребовала, чтобы дети отдали ей все деньги, которые дали родители. Малышня, разумеется послушалась. Они отдали женщине все деньги, но, когда им нужно было покупать билеты, они подходили к учительнице, просили сумму на билет, она выдавала им бумажки, и дети сами покупали для себя билеты. Зачем учительнице надо было собирать деньги я не знаю. Кстати, спустя два часа, мы собрались обратно ехать в школу, и учительнице нужно было вернуть детям остатки их средств. У женщины не нашлось некоторой суммы: за два часа она так перетасовала бумажки между общим сбором и личным кошельком (не специально, без корыстных целей, просто, не на ладошке же пачку денег держать), что купюры остались только крупные, а нескольким детям нужны были мелкие. Учительнице пришлось дать купюры, которые изначально были её личные.

Я прокатилась на игрушечном паровозе вместе с одной подопечной. Учительнице это не понравилось, видимо, она считала, что вожатым нельзя развлекаться в парке развлечений, что мы обязаны только следить за детьми, и больше ничего нельзя делать. Ксюша, к слову, нигде не прокатилась, но нам, вожатым, родители тоже дали деньги на аттракционы.


Глава 8. 19 июля


Убивали время до второго обеда за школой на спортивной площадке. Рядом находилось большое пространство высокой травы, и дети предложили поиграть в прятки. Мы с Ксюшей искали.

Когда я училась в шестом классе, в октябре, меня попросили присмотреть за соседскими ребятишками из начальной школы. Тогда я тоже играла с ними в прятки. Сначала я находила их сразу и заметила, что они взгрустнули, заскучали. И я стала искать их долго, показывая, что не в силах их отыскать. И им стало весело.
В лагере я тоже делала вид, что не замечаю торчащие бока, красные кепки, сандалии и проходила мимо со словами: «Где же мои дети?» Им было весело. Однако я умудрилась позабыть про одну девочку, не находила её в течении двух-трёх игр, и она расплакалась. Прятки завершили, мы с Ксюшей принялись утешать бедняжку.


Глава 9. 20 июля


Мы переходили дорогу. Вожатые вели подопечных, а учительница замыкала строй. Я не подумала о том, что перед тем, как ступить на дорогу, нужно остановиться и собраться, сжаться, и повела детей быстрее вперёд, пока поблизости не виделось машин. В итоге отряд надолго растянулся по дороге. Это нехорошо, потому что чем больше времени дети проводят на проезжей части, тем выше риск, что их собьют. Учительница заметила нам это, и мне стало очень стыдно.


Глава 10. 21 июля


Последний день лагеря. С утра нас сводили на речку. Два отряда: мой и моей классной руководительницы, Анны Михайловны, с восьмиклассниками. От вожатых на сей паз требовалось просто приглядывать за малышнёй.

Вода была холодная, но дети всё равно в ней по колено плескались. Я попробовала пройтись на мелководье, но мне всё равно было очень холодно, и я решила поберечься. В камышах я и пара ребятишек обнаружили лягушек. Мальчишки и девчонки захотели поймать живность, но я их остановила, пусть себе прыгают.

Большую часть времени вожатые сидели на берегу – на песочке или травке под солнышком и смотрели за резвящимися подопечными. Из-за деревьев река казалась тёмно-зелёной. Мне это не нравилось, с детства меня это пугало, но в большой компании некоторые вещи перестают иметь смысл.

Рядом со мной рос голубой цветок со множеством соцветий. Я подумала, как будет хорошо, когда мне стукнет лет шестьдесят-семьдесят, я выйду на пенсию, буду гулять по паркам в мае. Мне не нужно будет ни о чём заботиться. Я буду просто сидеть и смотреть на цветущие деревья. У работающих людей вечно на это не хватает времени. А на пенсии его будет предостаточно.

Вода в реке двигалась так плавно и незаметно. Я всё ещё желала стать капитаном. Наверно, мне этого никогда не расхочется.