Сны глубокого вздора и чистой чепухи III

1.

Сижу у стены дома на земле, смотрю перед собой на огромное дерево с густой зелёной листвой и большими цветами, похожими на ромашки: белые лепестки, жёлтая серединка. Нарядное, как новогодняя ёлка…

Голубь, важно восседающий верхом на другом голубе, проехал рядом со мной, глядя мне прямо в глаза.

Созерцание дерева вызвало чувство восторга и экзальтации. Оно казалось не от мира сего — наложенным на эту реальность, точно явление летучего голландца.


2.

Мир голубого золота — в несколько слоёв, один над другим.
Рельеф выдавлен из каждого слоя, напоминая чеканку.
Карабкаюсь наверх, вглядываюсь…

Это мир в миниатюре — его отпечаток…
Войти можно, пристально всмотревшись.
Вокруг — дымка непроявленного.

Поднимаюсь по этим слоям — снизу вверх.
По выпуклым деталям забираюсь на самый последний.
Замираю над ним, чтобы лучше рассмотреть.

Всматриваюсь…
И я уже внутри — идущий по холмам…

Кажется, мне тысячи лет.
Я мог бы написать целую книгу об этом месте, если бы смог запомнить.

Куда отправлюсь дальше?
Не знаю…


3.

Стояли на остановке я и спутница…
Не дождавшись нашего транспорта, перешли дорогу, направляясь к другой остановке. Думали сесть на альтернативный маршрут, который мог бы нам подойти, вот если бы тот самый нужный нам автобус номер 7 не проехал раньше, чем мы туда добрались. Чуть-чуть не успели.

Пошли на трамвайную остановку, надеясь перехватить его там. Автобус, сделав круг — стал трамваем и пронёсся прямо перед самыми нашими носами. Снова чуть-чуть опоздали. А затем трамвай вдруг дал задний ход, превратившись на наших глазах в молодого мужчину, и вернулся на остановку.

Было очень смешно наблюдать, как этот парень, который мгновение назад был трамваем, тормозил на рельсах, а из-под его ног, из-под обуви летели густые снопы искр. Мы запрыгнули в него, ведь для нас он по-прежнему оставался трамваем и уселись на места у окна…

— Это Джефри, — оглянувшись, сообщила нам одна из пассажирок. Она сидела прямо перед нами.

И заговорщицки добавила:

— Он заигрывает к тебе, потому и вернулся, а не проехал мимо…

К этому моменту я уже был спутницей.


4.

Выйдя из двери таверны, мы угодили в вертикальный туннель. Мне удалось удержаться на краю, а спутница, не успев остановиться, упала в него и понеслась вниз. Но она не разбилась, а успешно проскользила сотни метров до самого дна.

Ждёт, что я последую за ней. Я хотел было уже отпустить руки и предаться свободному падению, но остановился. Смотрю в туннель — он прямой, почти без наклона. Спутнице каким-то образом удалось спуститься по нему, а я, скорее всего, просто упаду и разобьюсь.

Спрашиваю у хранителя (мы путешествовали втроём):

— Это не опасно?

— Может быть опасно. Твои подозрения верны, — подтвердил хранитель.

Я кричу спутнице, как можно громче, чтобы она услышала, что не смогу последовать за ней…

На меня вдруг шикают люди, которые появились из ниоткуда под видом случайных прохожих. В особенности полная женщина преклонных лет:

— Смотри разорался на весь мир!

И смотрит сердито так…

Я замолкаю. Всматриваюсь в туннель. Моё внимание переключается в режим зума, и я отчётливо вижу все подробности — далеко внизу. Там другой мир, в котором обитают очень маленькие существа. Шум… хаос… Идёт вторжение гигантов и начинается война…


5.

Узкое пространство, как прямоугольный террариум. Посредине крошечный островок — столбик земли, не больше двух метров высотой, с травой на вершине, наподобие кепки надвинутой на лоб.

В центре волк.
Он окружён со всех сторон невидимой границей.

Кажется… мы за стеклом.

Справа и слева совсем немного места для манёвра.
Волк сидит на столбе, бьёт лапами по траве, рычит, спрыгивает вниз, запрыгивает обратно, снова прыгает: влево, вправо, мечется, привязанный железной цепью к столбику земли.

Рычание и грозный оскал…

Уже два центра, два островка с двумя волками… или двоится в глазах?
Это я был: то волком, то наблюдателем. А в какой-то момент смена позиций была столь быстрой, что казалось, будто нас двое.


6.

В моей спальне маленькая змея… детёныш. Красно-чёрные узоры: ромбы и квадраты; на хвосте то ли зазубрины, то ли погремушка.

«Должно быть ядовитая. Надо поймать её и отнести подальше от дома, а там отпустить.»

Накрыл её ведром. Однако она каким-то образом выбралась, оставив после себя на полу следы — крупные, объёмные капли чего-то чёрного…

Накрываю снова — и она опять ускользает — через зазор между краем ведра и полом, и снова те же чёрные капли. Я присматриваюсь:

«Наверное… это её яд.»

Дочь всё это время стоит рядом и наблюдает.

— Принеси пустую коробку от мороженого, — прошу её.

Пока она ходит на кухню за коробкой, я слежу за змеей. Останавливаю её тем, что у меня в руке — не помню чем, лишь бы та не уползла.

Дочь возвращается — и мы накрываем змею коробкой. Просовываем под неё лист бумаги — я поднимаю её, собираясь вынести наконец-то из дома… Но нет — змея выскальзывает через щель, падает прямо на кровать и тут же исчезает под одеялом.

Ну что ты будешь делать!
Вытряхиваю постель — змеи нигде не видать.

«Может позвонить в службу охраны природы, пусть приедут, найдут её, поймают… может змея редкий вымирающий вид?»

Сажусь на пол, ищу глазами беглянку, и вдруг справа скачет в нашу сторону птичка размером с ворону, похожая на птенца пеликана.

— Да что за день-то такой?!

Ловлю птенца обеими руками, подношу к глазам, чтобы получше разглядеть… и он прямо у меня в руках начинает меняться — превращается в жёлтого пушистого зверька. Совершенно мультяшного и фантастического вида.

«Таких же не бывает», — думаю я.

И осознаю, что сплю.

Смеюсь.
Несу зверька к супруге, протягиваю ей:

— Держи. Это тебе подарок.


7.

Идём со спутницей. У неё есть цель — она кого-то ищет.
Небольшая площадь посреди высоток. Справа трое мужиков… она игнорирует их — не подходящие кандидаты. Чуть поодаль ещё двое. Тоже не то.

Слева — один…
Спутница спрашивает меня:

— Что ты можешь сказать о нём?

Я отвечаю, глядя на его загорелое лицо:

— Он работяга, строитель, видно по лицу, по типажу.

Спутница хотела было подойти к нему, но остановилась — к мужчине подошла женщина. По её поведению стало понятно: она его жена или они в очень близких отношениях.

Мы идём дальше.

Вдруг меня накрывает поток мыслей: о согласии с миром. Хочу поделиться этим со спутницей, но она устремлена к своей цели и её внимание совсем не здесь — не со мной.

Решаю подождать, когда она освободится. А пока прокручиваю это в голове:

«Если не соглашаться с миром, то можно перестать быть его частью и выйти из-под его законов.»

К этому моменту мы вошли в чистенькое светлое фойе многоэтажки. На входе был кодовый замок, но мы прошли сразу после тех, кто только что вышел. Присели на лавочку. Хотели подняться на другие этажи, но почему-то незнание кода входной двери, через которую мы уже прошли, оказывается как-то связано с правом подниматься наверх.

Ждём…
Может, кто-то спустится сюда.

Двое парней сбежали по лестнице — оба блондины. Один ушёл, другой остался стоять, облокотившись о стену. Похоже, альбинос — даже брови белые. Стоит и смотрит на нас.

Должно быть он и есть тот кандидат… Спутница подходит к нему и говорит:

— У вас есть книга Звёздных войн?

Тот отвечает:

— Не уверен…

Спутница тыкает его своим указательным пальцем в грудь и говорит:

— Вот здесь у тебя её нет.

Затем тыкает в плечо.

— И здесь нет.

— А я могу достать эти книги.

А я думаю — это какое-то безумие. Что она делает, что задумала?
Мне становится неловко.
Это уже похоже на домогательство…

Или только мне так кажется?


8.

Древние механизмы, пещера с озером…

Дух первобытной пещеры говорит:

— Я суть воды. Все хотят мною напиться. Только попроси…

Но индеец не стал ни о чём просить — молча срубил колонны, на которых держался верхний ярус пещеры с озером. Вода быстро стекла вниз и впиталась в землю.

Мы прошли через пещеру.

Снаружи встретили всадника по имени Танор. Он был похож на угловатую шахматную фигурку из слоновой кости: верхняя часть светлая, нижняя — металлически синяя.

Спутница, похожая на мою дочь, спросила:

— Кто он?

— Он — некто из прошлых версий, — ответил я.

Танор мог запускать древние механизмы. Однако на другую сторону соглашался взять только одного.

Мы же должны были попасть туда вместе: спутница знала путь, индеец был силой и хранителем, а я — свидетелем.
Все трое были нужны, чтобы найти того, кто ждал нас на той стороне. Он один из нас — из нашей странствующей группы.

Танора мы тоже проигнорировали. Все трое нахально влезли в его повозку, и ему не оставалось ничего другого, как доставить нас на ту сторону.


9.

Бродили по узнаваемым местам… по улицам и дворам детства. У меня в руках была небольшая деревянная стремянка и три доски. Однако я совсем не ощущал тяжести или хотя бы неудобства — будто это не про вес, не про бремя, не про свободные руки — а про что-то другое…

Прямо из воздуха сочилась музыка — соло на электрогитаре в стиле рок.

Мы остановились ненадолго, раздумывая о дальнейшем маршруте нашего путешествия. Я воспользовался паузой и стал в шутку имитировать игру на гитаре, перебирая пальцами по воображаемым струнам на стремянке. Спутница смотрела на мою клоунаду и смеялась.

Воздух соткан из тончайшей атмосферы лёгкости и беззаботности. Мир — часть нас, а мы — часть мира; играем с ним и он играет с нами. Состояние неземной безмятежности — как если бы оно было воздухом этого сна.

Вошли во двор между четырьмя пятиэтажными домами, позади моего дома детства. Музыка сменилась на басовые рифы… джазовая композиция — мы стали танцевать в стиле мюзикла. За это незримые зрители подарили нам два приглашения на сегодняшний вечерний бал.

Конечно же, мы отправились на бал.

Это было совсем неподалёку. Пришли, показали дворецкому пригласительные билеты. Я поставил три доски в угол гардеробной… стремянки у меня уже не было — даже не заметил, когда и где её оставил.

У нас с собой новенькие чёрные костюмы, как положено по дрескоду этого мероприятия. Стали переодеваться… На пиджаке не хватает одной пуговицы, она почему-то отдельно — на лоскуте, который я нашёл в кармане. Вот только не знаю, как её пришить — не нахожу здесь нигде нитки с иголкой.

Но можно обойтись и без этой пуговицы…


10.

Искал секретные ключи: 7 ключей, на трёхпалубном корабле. Нижние палубы наполовину затоплены. Вода чистая — мне по пояс. Пришла охрана, ищет непрошенного гостя — меня. Думаю, спрятаться от них, используя маскировку. Я в синем, но могу снять синее и остаться в сером. Укрыться в подлестничном сумрачном пространстве, слившись с окружающей средой.

Так они меня не заметят.

Один из охранников, он военный в чине командира, приказал:

— Смыть её брандсбойтом.

Солдат сказал:

— Не буду этого делать, — и добавил, — это разорвёт её в лохмотья. 

Я — мышь?


11.

В предсонье, в уме что-то внезапно развалилось на три части. Я хотел поймать, подхватить, но оно ушло куда-то вниз, за границы ощущения себя.


12.

Наш кот Филип пришёл и стал тереться об меня. Он всегда такой навязчивый — иногда невозможно отогнать. Ластился, тыкался мокрым носом в мою ладонь. Совершенно реально ощущал его прохладное влажное касание и даже лёгкую щекотку его усов. Опасался, что это меня разбудит. Но я не мог ничего сделать, точно потерял контроль над телом… Похоже на сонный паралич, но без страха и ужаса. При этом казалось, что в случае крайней необходимости я смогу двигаться, просто не хотел, поскольку подобные действия могли выкинуть меня из сна. В итоге «сновидящий» Филип своей настырностью, как бы намекая: — «Погладь кота. Ну погладь же!» — всё-таки вытолкал меня своим мокрым носом в явь.

Оказывается, во сне он такой же нахальный и беспардонный как и в мире повседневности.


 04.05.2026