Сказка о трудах Принцессы

        Ветер всколыхнул её ярко-каштановые волосы. Она откинулась назад, подперев себя рукой. Голову приподняла и повернула лицо, чтобы ветер ласкал её щёки, губы слегка раскрыла, желая ощутить тёплые потоки воздуха; глаза прикрыла, чтобы не мешать мечтам радовать воображение.
        Она сидела здесь давно, летом это можно было позволить: дождевая вода стекала капельками в углубления, до которых можно было дотянуться; пчёлы, пролетавшие по своим постоянным маршрутам, часто роняли мёд, прям у её рук, - а может быть, они специально подкармливали эту добрую, уютно пристроившеюся мечтательницу.
        Ветер мягко качает длинный упругий стебель. Полы юбки колышутся, ноги она свесила вниз, как будто сидит на стуле. Она, то шевельнёт своими ножками, то в небо посмотрит, фантазируя из облака фигуру, взглядом за ним за облаком поведёт; ручкой чашку с кофе к губам поднесёт, сделает маленький глоточек.
        Мечты не оставались только в её воображении – даром небес обладала она – разносились мечты эфирными волнами вдаль по просторам. Чистотой её помыслов они были сильны. И люди сёл и деревень, расположенных в округе чувствовали это. Кто вдруг загрустит, у кого вдруг печальное событие произойдёт, бывает же… что и, - грех, конечно, - засомневается человек в милости Божьей; но если вспомнит о сидящей на цветке девушке, то глаза расцветают, душа теплеет радостью. Даже если никаких приметных событий с человеком не происходит, жить ему становится интересней. Знали люди, что не просто кофе пьёт красавица, не просто облаками любуется; и приносили ей: кто еду, кто одёжку, кто ленточки для украшения. Из городов, прослышав о чуде, приезжать стали. Но местные жители к цветку их не пускали. «Здесь стой и чувствуй, - говорили, - оно и так придёт, если ты добрый человек».
        Стебель качнулся под внезапным порывом ветра; девушка ухватилась за края цветка, потом одной рукой придержала готовую сорваться с головы широкополую синюю шляпу, поля которой были вышиты оранжевыми цветами. Ногу для верности она согнула и зацепилась ей за тычинку. Оглянулась; трава на поляне ходила от ветра волнами, деревья у края леса качали ветвями. Через несколько секунд порыв прошёл. Девушка проверила, на месте ли зонтик, который держался на одном из лепестков. Мимо цветка из леса проскакал заяц, замер у другого конца поляны, оглянулся на диво, свёл уши и скакнул себе дальше в лес. Она взяла чашку с кофе, он едва лишь расплескался – две капельки стекали, оставляя блестящие светло-коричневые дорожки. Вдыхая аромат кофе, она задумалась: кто сегодня в печали, кому нелады в жизни мешают жить в радости, - о чём сегодня душа просит помечтать. «Хм», - невольно выдохнула она. К привычным чувствам добавилось что-то новое, незнакомое – неопасное, но заставившее её насторожиться.

        Он шёл по лесу – путешественник, почти отвыкший от дома, от постоянного и надёжного убежища и укрытия. Долгое время заманчиво было утешать себя путешествиями, увлекать познаниями новых стран и городов – сколько тонкостей и оттенков переживаний! Он привык, что сменяющиеся города и гостиницы отвлекают его, наполняют смыслами. А сейчас, гуляя в лесу, оглядываясь на птиц, которые пели, привлекая к себе пару, - он вздрогнул от укола одиночества. Но эта неприятность стала уже привычной, и он улыбнулся.
        Впереди как будто проявился свет – так виднеются в густом лесу поляны. Он отодвинул от лица ветку клёна с большущими листьями и пошёл туда. Перед глазами переливались изумрудным блеском листья, а внизу гибкие травинки отражали игру полуденных лучей солнца. Шагов двадцать миновал, вот уже показалась поляна, он всмотрелся: в центре её виднелся необычной толщины длинный стебель, - не кустарник, а травянистый, как это бывает у цветов. Он ускорил шаги, через несколько мгновений замер: глаза округлились, сначала он вздрогнул, потом улыбнулся, когда рассмотрел. Венчал стебель большой цветок, но не это заставило его дыхание замереть – с цветка свешивалась женская ножка в жёлтом чулочке. Хозяйка беспечно покачивала ей, вторая, видимо, была поджата, золотистая туфелька удерживалась только на носке. И смущение, и радость охватили его. Он не видел сидящую, но мысль пронеслась – прелестница, - как будто душой почувствовал её. Разом, за секунду пронеслись в памяти все его путешествия, он вдохнул и замер, не решаясь шуметь, медленно выдохнул. Путешествия это хорошо, но разве это может заполнить жизнь? – теперь он понимал, что - лишь на время отвлечь. Из-за края цветка показалась ручка с чашкой, – какие страны? какие города? Вот оно… дальше он не осмеливался думать. Ветер выдул из-за края цветка каштановый локон, качнул его волной и принёс запах её волос, он вдохнул и не хотел выпускать его из своей груди.
        Как окликнуть сидящую на цветке? Он отодвинул ногой ветви кустарника, шагнул, чтобы быть наготове. А вот и повод хороший – туфелька прелестницы всё больше перемещалась к пальцам, вот-вот могла упасть. Он замер, показалась её рука – девушка провела вдоль волос ладонью. Он разглядывал её тонкие пальцы, между которыми струились волосы. Она вела рукой, как будто помогая ветру одувать их. Гибкая изящная кисть то показывалась, то скрывалась за круглым ложем цветка. Вдруг раздался шелестящий шлепок – туфелька упала в траву.
 
        - Извините, - окликнул он девушку, - прошу, не пугайтесь, я шёл мимо. У вас туфелька упала.
        Она схватилась одной рукой за край ложа, другой раздвинула лепестки. Сверху смотрели округлённые глаза. Она подалась назад, оглянулась, как будто искала, где спрятаться, цветок закачался.
        - Прошу вас, не бойтесь. Я просто подам вам туфельку.
        Страх в глазах сменился любопытством. Он смотрел на её лицо, лепестки лишь частично открывали его. Он вновь застыл неподвижный, не в силах отвести взгляд. То мелькнувшее предчувствие души, что заставило пронестись в памяти всем его путешествиям, оно объявилось наяву: он любовался чертами её лица, боялся себя признаться, но любовался как родными, единственно возможными в его жизни. Она смущённо улыбнулась.
        - Да, туфелька упала. Я бываю растеряхой. А вы кто?
        - Я путешественник. Здесь я просто гулял. Травы люблю собирать. А вы давно здесь сидите? – он хмыкнул, хотел извиниться, но понял, что это будет ещё нелепей, чем его вопрос.
        Её карие глаза засветились весельем, неподдельным и искренним, как у детей.
        - Я здесь мечтаю, - она повернула голову подбородком чуть вверх и посмотрела на небо.
        - А, ну да, я так и подумал. Хорошее занятие.
        Она нахмурила брови.
        - Нет, нет. Я серьёзно, я без иронии.
        Она смерила его взглядом. С едва заметной брезгливостью поджала губы. «Странный какой-то. Прям, так и подумал, - крутились её мысли. - Ну вот, да - подаст туфельку, приличный же, ведь. И пусть себе идёт дальше. А я буду снова мечтать. Ну вот, - она надула губки, - а поговорить не с кем будет. Опять кофе одной пить придётся. И скоро кончится он у меня».
        - Как вы можете так говорить? И точно - без иронии?
        - Да, а что?
        - Не знаю, - она пожала плечами. Молчала. Посмотрела на путешественника. В руке он держал её туфельку. Покачал рукой, чтоб обратить внимание, - Да, спасибо.
        - А как вам её подать?
        Она смотрела то на него, то, почему-то на облака.
        - Вы можете спуститься, или мне кинуть её вам?
        - Нет, - она задумалась, уголки губ, растянулись в улыбке, блеснув белизной её зубиков, - нет, я вам скину лестницу.
        Вниз упала верёвочная лестница. Озорным любопытством округлённые глаза взглянули на путешественника сверху. Он придержал лестницу - необычный цвет: он усмехнулся оранжевым вертикалям и розовым ступенькам. «Да, женское творение. Умилительно!» – он приподнял брови и встал на нижнюю ступеньку, убедился, что стебель не клонится. «Надо же – какое явление», - хмыкнул он и стал осторожно подниматься.
        Принцесса наблюдала, высунувшись между лепестками, а когда он выглянул из-за края, отпрянула в другой конец цветочного ложа и поджала ноги, потянув подол платья пониже. Путешественник ухватился двумя руками за лепестки.
        - Вы не бойтесь. Это особый цветок, он – надёжный.
        - Да непривычно как-то. Что это за растение?
        Она улыбнулась:
        - Я потом расскажу. А может быть и нельзя говорить.
        - Ну, ладно, - он пожал плечами и перевалился в цветочное ложе. Лепестки распрямились, всколыхнув тёплые струи воздуха. От его веса цветок качнулся, но с уверенной упругостью вернулся в прежнее положение. Путешественник хотел приподняться, но остался сидеть – каждое движение вызывало лёгкое колебание цветка, запах ярко-жёлтой ворсистой поверхности ложа кружил голову. 
         - Как тут у вас, - он провёл рукой по влажным тёплым плотным ворсинкам. - Да, пожалуйста, - он протянул ей туфельку, она замерла, вглядываясь в него. Он потянулся к её стопе, чтобы надеть туфельку. Она отдёрнула ногу неожиданно резко и выхватила у него туфельку.
        - Спасибо, - её губы блеснули улыбкой. Едва уловимое смущение отразилось в её глазах. Она на мгновенье задумалась. Потом повернулась к гостю боком, стараясь, чтобы подол не поднялся и быстро надела туфельку. «Ну, вот всё и готово» - такое выражение отразилось на её лице. Бровки приподнялись… Она засмотрелась на зависшую в воздухе стрекозу, та разбрасывала россыпи блёсток, шелестя прозрачными крыльями.
        - Да, у меня в термосе есть чай, - прервал молчание путешественник. – Угощаю…, если вы не против. Буду рад.
        Она повела в его сторону взглядом.
        - Спасибо… у меня конфета осталась, правда, одна…
        - О! у меня есть шоколадка!
        Она улыбнулась и посмотрела на свою чашку с подсохшим кофе.
        - Не беспокойтесь. Лучше не смешивать запах этого чая, он особый. У меня есть две чистые чашки.
        - Интересно, - удивилась она, не скрывая настороженность. – Вы…, - она поджала губки, - Вы… (Он заметил оттенок обиды в её сведённых бровях). – А ладно, это я так… Ничего. – И она подняла носик вверх.
        - А-а… м-м-м. А-а, - он переводил взгляд с её лица на свою руку с чашками. – А, это я недавно купил. Решил сразу две, просто так… непроизвольно. Думал, вдруг кого встречу, посидеть захочется, чаю попить… Вот они две, две чашки у меня уже и есть. – Он всмотрелся в её лицо.
        - Ладно, - она махнула ладошкой, - Просто интересно. Надо же, - тёплым светом блеснули её глаза. – Ну, что, расскажете о своих путешествиях.
        - Конечно, с удовольствием. – Он наполнил чашку и протянул ей.
        - О! Какой аромат! – Закатив глаза от удовольствия, произнесла она. – и вкус… такой мягкий, но выразительный. Из чего это?
        - Это смесь трав и  немного чёрного чая. Я рад, что вам нравится.
        - Очень! А то я всё кофе, кофе…
        - Вот и хорошо, - взглянул он на неё смелей и, решив, что она расположена к доверию, спросил, - А всё же интересно, чем вы здесь занимаетесь?
        Она отпила маленький глоточек, отвела чашку, выдохнула.
        - Мечтаю, - и посмотрела куда-то в небо.
        - А, ну да. Стрекоза шелестит крыльями. Жуки ползут по своим делам. Солнце ласкает лучами травы. А вы мечтаете. Да, конечно…
        Она нахмурилась.
        - А между прочим, я совершенно серьёзно. И если не понимаете, а просто отшучиваетесь, то так и скажите. Мало кто понимает.
        - Может, конечно, я не всё понимаю. Но я вам хочу верить. – Он заметил, что она сжала губы. – Что вы? Мне с вами интересно.
        Она вновь посмотрела на небо. Через несколько секунд расслабила губы. Потом игриво наклонила голову, повернувшись к нему.   
        - А в каких краях вы путешествовали? Вы обещали рассказать.

        Он рассказывал, как заманчиво и увлекательно было гулять среди  дворцов в заморской стране, где тихим мощным гулом звучал океан; как согревала душу чистота и ухоженность городов одной удивительной страны, где бульвары украшены забавными статуями; как расслабляла теплота прибрежных вод далёкого острова в океане, и радовало искреннее душевное внимание его жителей; как наполнялась гордостью душа при созерцании древних городов Руси.
        Он подливал ей чай, она слушала, чуть расширив глаза. Он старался передать ей оттенки и тонкости переживаний путешественника, когда перед глазами открывается что-то новое, расширяющее познания о мире. «Какие дворцы, какие города?» - вдруг пронеслась его мысль. Он смотрел на её лицо, на скрещенные ноги, укрытые подолом юбки, на руку с чашкой чая, на тонкие каштановые волосы, мягко колыхаемые ветром. Но разве могут эти путешествия заполнить жизнь? – теперь он понимал, что лишь - отвлечь.
        Летние сумерки пригасили свет, её черты лица заиграли мягкостью и теплом. Он с силой отвёл взгляд.
        - Что ж, спасибо. Интересно было с вами. Но пора, видимо, не стать назойливым.
        - Что вы? Это мне так интересно было послушать. Я же ничего не рассказывала. Но, да, пора спать.
        - Вы умеете слушать. Это ценно. Я оставляю вас. Надеюсь, мы увидимся ещё. Вы не против?
        - Да, темнеет. Спасибо. Если вас не зовут путешествия, то, может быть, увидимся. – Она улыбнулась и с добротой, и с кокетством одновременно.

        Он слез с цветка, крикнул ей «Спокойной ночи», поразмыслил, отошёл на такое расстояние, где его не было бы слышно, и стал разбивать палатку. На следующий день он решил не ходить к ней. Хотелось, тянуло, непривычные чувства полноты жизни переполняли его. «Надо понять, что со мной происходит. Да и она…, может быть, это будет слишком нетактично навязывать себя и на следующий день».
 
        Когда он пришёл в полдень через день и окликнул её, она посмотрела так, будто он отвлёк её от важных дел. «Извините», - было, начал он. «Здравствуйте», - она улыбнулась, как будто сама не ожидала, что будет рада. «Заходите. Я как раз вспоминала ваши рассказы о путешествиях». И она скинула веревочную лестницу.
        Тёплый ветер обдувал их лица. Беседа лилась непринуждённо. Ветер приносил запахи леса и цветов. Темы сами рождались в их разговорах. Они затрагивали и философские понятия, не погружались в них, а лишь с удовлетворением отмечали, что легко понимают друг друга. Часто вдруг смеялись, не думая смешить друг друга, - а оно само так получалось, порой хохотали, что приходилось хвататься за лепестки, дабы не сползти с раскачивающегося цветка. Она заливалась чистым звонким смехом, несколько раз заглядывала вниз, не смутила ли она случайных прохожих. Но нет, на поляне двигались лишь деловитые жуки и меланхоличные гусеницы.
        Он покидал её, как только начинало смеркаться. И не только из вежливости, но и от того, что трудно было справиться с переполняющими чувствами. Прошла неделя, вторая. Она уже встречала его с нетерпением, хотя пыталась скрывать это, но ей плохо это удавалось, улыбка выдавала её: она возникала помимо её воли; как только она видела его, то вспоминала  что-то весёлое из предыдущих разговоров.
        Он всё чаще задерживал взгляд на её лице. Несколько раз пытался коснуться её руки, но она мягко, но уверенно уклонялась и с укоризной смотрела на него. «Странно, - думал он, - такие доверительные беседы... Что ж, может быть, у неё есть какая-то тайна».

        «И что это он на меня так смотрит? И ещё трогать пытается…», - говорила она себе, возвращаясь к своим мечтам. В мечтах она желала всем людям, чтобы теплом и миром наполнялись их сердца; её благие пожелания были неотделимы от представлений о принце на пегом коне. Скакал он через горы, сквозь долины, стремясь найти дорогу к ней. Замирало её сердце, когда казалось ей, что слышит она стук копыт. Вздыхала она, открывая глаза, грустила от того, что видела красивый, но лишь свой привычный цветок и лес, который окружал поляну. «Людям становится теплей от моих мечтаний, значит и меня согреет любовью принц, когда примчится ко мне», - этим она утешала себя. «А путешественник… Что ж, с ним интересно беседовать. Но я ведь жду Принца».

        В конце седьмой недели чуть за полдень она уже по привычке заглянула за край цветка. Улыбнулась, когда увидела, что путешественник, отодвинув ветви дерева, вышел на поляну и шагает к ней. Пригляделась – как-то непривычно раздут был его рюкзак. Он поднялся к ней, уселся, хитро взглянул и достал бутылку вина. Лишь на миг она изобразила смущение; с задором взглянула и спросила:
        - У нас праздник?
        - Да, семь недель знакомства.
        Она посмотрела на поляну: когда-то мягкие шелковистые травы стали упругими; цветов стало меньше, выделялись длинные жёсткие стебли с колосками на концах; шелест листьев деревьев стал более звонким. С опаской она осмотрела свой цветок – он оставался прежним, ворсистое ложе было такое же тёплое, слегка влажное; только лепестки стали как будто более прямыми для того чтобы сохранять приятный запах самого цветка.
        - А бокалы у вас есть, - чуть склонив голову к плечу, спросила она.
        - Конечно, не из чашек же пить.
        Она усмехнулась. Придвинулась, потом сложила ладони и зажала их между коленями.
        - Пожалуйста, возьмите бокал. А на закуску я сейчас порежу вот этот красивый большой апельсин.
……………………………………………………………………………………………………..
        - Кстати, предлагаю перейти на «ты», - предложил он, когда они выпили по первому бокалу.
        - Ну, не знаю. Возможно. Но я буду сбиваться.

        Они обо многом успели поговорить за эти семь недель, но под действием вина в беседе раскрылись трепетные темы, которые сберегаются в затаённых уголках души, и которыми делятся, когда уже становятся друзьями. Она рассказала о своём детстве, о близких, которые ей дороги и которых больше с ней нет; он сочувственно слушал. Она расспрашивала его: почему он пустился в странствия, как он жил до этого. Слушала. Наливали вино, от звонкого касания бокалов пролетавшие мимо бабочки зависали в воздухе. Аромат цветка, сберегаемый лепестками, к вечеру стал ещё гуще и приобрёл пряный оттенок – он расслаблял и как будто всё более окружал их, чтобы сблизить.
        - А что всё-таки означает, когда ты говоришь «я мечтаю»? Что скрывается за этим?
        Она сблизила брови, отвернула лицо, вздохнула, вновь повернулась и сказала сухо, отрывисто:
        - Ничего не означает. Ничего не скрывается. Просто мечтаю. – Смотрела она с лёгкой укоризной, улыбнулась только губами.
        - Пойми, я без подвоха спрашиваю. Просто, люди работают, и работы тоже разные бывают. И не только для материальных благ, я понимаю. Если для пользы души, для развития, то есть писатели, драматурги… Они так или иначе деньги за свой труд получают. А как же ты?
        - А что я? – Она задумчиво улыбнулась. И тепло от того, что она верила в свою работу, и грусть от понимания, что вряд ли кто сможет её понять – такие переживания несла открыла её улыбка. – Меня Бог кормит. Видишь, сижу, сыта. Значит, Бог помогает, одобряет. – Она всмотрелась в лицо путешественника. Он слушал внимательно и серьёзно. – Должен ведь кто-то согревать души людей, - сказала она мягко, тихо, но уверенно. После этих слов опустила голову.
        - Может быть. Извини. Просто, странно это. Может, ты что-то скрываешь?
        Она подняла голову, хотела что-то возразить, было открыла губы, но вновь опустила взгляд вниз, улыбнулась как будто чему-то своему.
        - У нас там ещё осталось? – Она кивнула на бутылку.
        - Да. – И он разлил остаток вина. – За хорошие благие дела!
        Она выпила залпом.
        - Уже вечер, - сказала она, - было хорошо. Спасибо.
        - Да, я понимаю, мне пора. Да, я пойду. Спасибо за вечер. Спасибо за доверие.
        Она привстала, чтобы возвратить ему бокал, качнулась, потеряв равновесие. Он придержал её за плечо. Она была так близко, дуновение её дыхания коснулось его щеки. Он обнял её за плечи и хотел притянуть, - поцелуй в щёчку, пусть лёгкий и дружеский был бы ладным завершением их особой сегодняшней встречи. Но она внезапно оттолкнулась от него обеими руками, сама качнулась назад и, выставив ногу, стопой сильно пихнула его стопой. Будучи в привставшем на коленях положении, он не удержался и, скользнув руками по лепесткам, не успев за них уцепиться, перевесился через край и упал вниз.
        Упал, не сильно ударившись, трава была мягкая, и не до боли было – недоумение и обиду переживал он. «Экая недотрога, - думал он, - странно всё это. Точно, есть у неё какая-то тайна. Ладно, посмотрим».
        - Мой цветок – моя граница! – выкрикнула она сверху. – Ты не сильно ударился?
        - Нет, ерунда. Но ты даёшь.
        - Так вот. - Она смотрела, как он застёгивает рюкзак. В её взгляде он уловил беспокойство. Потом она просто смотрела, ждала, когда он соберётся.
        - Что уж, ладно. Спокойной ночи.
        - Спокойной ночи.
        «А Принц прискачет и поймёт меня. Не будет задавать глупых вопросов», - утешала она себя мыслью, когда засыпала.

        На следующий день он собрался идти к цветку. Как всегда это было, ближе к полудню. Вчерашние беспокоящие мысли, которые он отгонял перед сном, вновь замельтешили в сознании как мелкие назойливые мушки. «Всё бывает, - успокаивал он сам себя, - а может быть сегодня не ходить? Пусть соскучится, - мелькнула злорадная мысль, - ладно, ерунда всё, она ведь, наверно, ждёт меня».
        - Добрый день! – громко произнёс он. Обычно после его приветствия выглядывало из-за лепестков её лицо, и вниз падала верёвочная лестница. Но нет, тишина, лишь мухи и шмели наполняли звуками воздух, занимаясь своей монотонной скучной работой. Он пригляделся: сквозь лепестки виднелась её туфелька. «Принцесса, ты здесь?» - громче крикнул он. Туфелька исчезла, цветок качнулся, и вновь – тишина. Он охватил руками стебель, слегка покачал его, потом похлопал ладонью. Раздался недовольный звук «хм»,  сверху выпал смятый фантик из-под конфеты, блеснул на солнце и, покачиваясь в разогретом полуденном воздухе, упал на траву. Он подождал минут пять, обошёл цветок, пытаясь углядеть край платья или локон - никаких признаков внимания. И пошёл прочь.
        На второй день он не приходил на поляну, на третий - заглянул; старался тихо раздвинуть ветви дерева при входе на поляну, но раздался лёгкий треск. Видневшаяся туфелька быстро исчезла за лепестками. Он звал её, хлопал по стеблю – не было ответа.

        Направился Путешественник в ближайшее село, думал расспросить жителей о Принцессе, и запасы продуктов пришло время пополнить. С любопытством глядели жители на путешественника, присматривались, некоторые – с недоверием, но расположил он к себе людей, рассказали они ему о многом. Рассказали, что любят Принцессу, что многим её мечтания помогли: кто исцелился от болезней, кто духом воспрянул. Говорили, что не знают, как она помогает, но с тех пор как она появилась и поселилась на той поляне, то и ссоры соседские остались в прошлом, охотней помогать друг другу селяне стали, урожаи обильнее пошли, и с невзгодами быстрей справляться получалось. Слушал Путешественник селян и думал, как же спросить, что за тайна у Принцессы, почему она отвадила его так резко. Печаль на лице путника тронула одну пожилую женщину, отвела она его в сторону.
        - Что-то задумчив ты стал, путник. Отчего от наших слов ты загоревал? Отчего ты о Принцессе пришёл расспрашивать? Не отвечай, - она махнула рукой, - и так вижу. Добрый ты сердцем и чувства у тебя к ней тёплые. Погоди, погоди, - она сделала знак, чтоб путешественник не прерывал её. – Вижу, что чистые чувства ты к ней питаешь, и не то чтобы как к красавице, а по Божьей воле твои чувства. Ты и не смог бы избежать их.
        Путешественник слушал, замер в ожидании.
        - Но как же тебе сказать… Добрый ты человек…
        - Говорите. Я слушаю, сударыня.
        - Эх, не на беду ли ты воспылал к ней?… Прости, Господи, что я знаю, грешная, ничего не знаю из промыслов твоих. – Она перекрестилась. – Очарована она, добрый человек. Очарована, как околдована. Не смотри так. Добрая она, мы все знаем. Ждёт она Принца. Очарована сказками о Принце. Эх, прости, Господи. С одной стороны ждать – дух укрепляет, но здесь у неё не то что-то. Хоть не мне судить грешной. Что чую, то и говорю. Не смотри так. Что знала, то и сказала. Чтоб ты в потёмках не блуждал и кручиной себя не изводил. Может тебе Бог и подскажет, что делать. А на этом и до свидания. Ты меня выслушал. Спасибо тебе. Помочь я хотела. Но ты ещё людей поспрашивай, может, кто ещё что подскажет. Да, в том конце села, - она показала рукой, - старик живёт, мудрый он, во многом сведущ, ведуном его зовём. Может, он что подскажет.
        - Спасибо, сударыня.
        Крайний дом издалека привлекал внимание: высокий флигель, верхний этаж которого был похож на обсерваторию; необычные старинные орнаменты на наличниках. Хозяин у калитки смотрел из-за забора на дорогу. Рядом с ним стоял большой чёрный кот с белыми лапками, как в сапожках. Кот тоже смотрел на дорогу и медленно помахивал вверх поднятым хвостом, как будто приветствовал.
        - Здравствуйте, - сказал Путешественник, - наверно, я к вам.
        - День добрый и тебе здоровья. Вижу, что ко мне.
        Волосы хозяина были охвачены берестяным очельем, камень с замысловатым оберегом был закреплён на бересте посередине лба. Он открыл калитку, шелохнулись полы его длинного одеяния.
        - Проходи, - хозяин посторонился; смотрел на путника чуть прищурившись, и с улыбкой, как будто хотел сказать, что он-то всякую невзгоду разрешит, на трудную загадку даст мудрый ответ. – Проходи к беседке. – А ты, Мур;ок, - обратился он к коту, - не стой на пути. Ишь, засмотрелся!
        Кот протяжно мурлыкнул красивым баритоном и размеренным шагом отошёл в сторону.
        - Посиди пока с моим Мур;ком в беседке. А я сейчас чай принесу. Чай разговор подогреет. – Хозяин подмигнул и удалился.
        Кот развалился на полу. Путешественник больше по привычке потянулся рукой, чтоб погладить его. Кот Мурок отодвинулся, потянулся, удобней устроился и, неожиданно для гостя, подпёр лапой голову, вильнул хвостом по полу и стал разглядывать сидевшего напротив гостя. Не пристально, а больше с ленивой и важной вальяжностью. Путник отвёл руку.
        - Значит ты – Мур;к. Что ж, хорош.
        Кот мурлыкнул и опустил голову на лапы.
        Скрипнула дверь дома, показался хозяин с подносом.
        - Слушаю тебя, - сказал он, когда разлил чай. Яркий аромат заиграл в воздухе, струйки пара устремились, покачиваясь, вверх. Хозяин лёгким движением ладони как будто подправил струйки, чтобы они не уклонялись в стороны.
        Рассказал Путешественник свою историю. Хотел добавить, что полюбил Принцессу, но не успел. Движением руки ведун остановил его.
        - Вижу, что сердцем твоим владеют сильные чувства. И не пришёл бы ты иначе.
        Застыл в ожидании путник. Поднёс ведун чашку к губам, закрыв глаза, вдохнул аромат.
- Эх, извечное тяготение мужчины к женщине… Но способны ли они понять друг друга? Ладно, - открыл он глаза, - речь не об этом. Будем смотреть. Знаю, что очарована твоя Принцесса.
        «Мур-р» - раздался снизу капризный звук.
        - Ага, что, Мур;к? А может и не твоя она Принцесса.
Путник невольно схватился руками за стол и подался вперёд к ведуну.
        - Погодь. Сейчас посмотрим. Не напрягайся, чаю лучше попей. А я сейчас знаки почитаю.
        Ведун вынул из кармана халата небольшой хрустальный шар и поставил между собой и чашкой. Шар блеснул на свету. Казалось, (что) он – прозрачней воздуха. Мудрец быстро встал и сорвал с ближайшего клёна чистый зелёный лист, подержал его за черешок, расправил, посмотрел на расходящиеся жилки, порвал его особым образом на мелкие кусочки, приговаривая при этом заклинание, и бросил в свою чашку.
        - Так, так, - он рассматривал, как кусочки расплываются по поверхности. – Крепко её держит. За барьер смотреть не даёт…
        - Кто держит? – привстав от напряжения, спросил путник.
        - Погоди. Сейчас я наверх поднимусь. Там у меня эфемериды. Напомни, какого числа ты её встретил, первый раз увидел? Конфигурация планет о многом может рассказать.
        - Так, так, - продолжая что-то бормотать под нос, ведун быстро пошёл к флигелю.
        Минут десять Путник оставался в компании кота. Тот, уложив голову на лапы, меланхолично водил хвостом по полу беседки. Наконец, скрипнула дверь флигеля. Хозяин, потупив взгляд в землю, с огромной книгой под мышкой возвратился к столу.
        - Что я могу сказать, - не поднимая голову, ведун положил книгу на стол.
        - Что? – воскликнул Путник.
        - Жаль. Хороший ты человек, - ведун сверкнул глазами и вновь опустил взгляд, стал рассматривать обложку книги.
        - Так что?
        - Действительно очарована. И планеты со звёздами подтвердили, что сложный, бесплодный период у тебя сейчас. И когда встретил ты её, тот день лишь манил соблазнами, но внутренняя энергия того дня – холод и ограничения. А кусочки живого листа показали, что чары наложены от Властителя иллюзий. – Ведун посмотрел в глаза Путника с сочувствием. – Наложены с позволения Верховного. – Он движением глаз указал на небо.
        - Какой властитель? Какой верховный?
        - Тише! Суетой не поможешь. Верховный, он и есть всего сущего Создатель. Ишь, расшумелся., Сспокойней!. А Властитель Иллюзий – высокая астральная сущность. Он ей искажение и наложил. Ждёт теперь Ппринца и никого не воспринимает. И не кипятись, такое просто так не происходит. Значит, заработала она. Что-то натворила в прошлом воплощении. Да, хорошая она, хорошая, знаю. Но чего только не бывает в прошлом. Всё связано.
        - Что я могу сделать? Я всё сделаю, чтобы разрушить чары этого вашего властителя. Подскажите, прощу Вас!
        - Не шуми! Сейчас буду искать способ. Но знай, не всегда это возможно устранить. Книга поможет.
        Он раскрыл обложку книги. Скрипнул переплёт. Ведун положил обе ладони на первую страницу и закрыл глаза. Просидел так минуты три. Потом раскрыл глаза и на миг вонзился взглядом в лицо гостя.
        - Так, - он поднял указательный палец вверх, затем быстро открыл книгу, отвернув толщу страниц. – Так, так… - он провёл пальцем по строкам и остановился на нужной.
        Путник привстал, стараясь увидеть, что там написано.
        - Назад! – резко приказал ведун, - тебе нельзя. Сам скажу. – Он углубился в чтение текста. - Так оно. Не грусти. Всё бывает.
        - Что? Что бывает? Что книга говорит?
        - Жаль. Очень жаль. Не получится тебе чары с неё снять. Не время…
        - Как же так? Мы беседовали с ней… Такие душевные разговоры были! Как не время? Да я! Да я жить без неё не смогу! Сделайте что-нибудь! Прошу вас!
        - Понимаю тебя. Бывает. Пройдёт. Значит, не твоя.
        - Да как же так! Причём здесь книга? Неужели ничего нельзя придумать? Да и что это за ваш Повелитель морока? Да кто он такой?! Где он? – сжал кулаки Путник.
        - Стоп! – Ведун выставил вперёд ладонь. – Ты книгу не хули! И к высшим сущностям уважение имей! Не морока, а Повелитель иллюзий. Не навлекай на себя гнев высших сущностей!
        Путник схватился за голову, растрепал волосы.
        - Извините! Я в порыве! Молю вас, что можно сделать? Может быть хоть что-то? Хоть попытку!
        Посмотрел ведун на гостя, отвернулся, задумался, провёл рукой по бороде, поправил камень, что на очелье крепился.
        - Такие заставки как у неё не просто так ставятся. И куда тебе тягаться с высшими сущностями? Что? Сражаться с ними будешь? Сам размажешься. Умолять? Не услышат. – Помолчал ведун. - Эх, сильны твои чувства. Что я могу? Пойду ещё раз эфемериды посмотрю, может быть есть какой шанс.

        Тишина стояла, пока ждал путник в беседке. Пролетел мимо шмель, и как-то противно, как будто назидательно прожужжал. Кот шлёпнул хвостом о пол и положил голову на лапы, отвернувшись в сторону. Показался хозяин, в руках он держал три свечки и широкую чашу.
        - Есть небольшой шанс. Воспользуюсь слабым гармоничным аспектом от Сатурна. Может, удастся ослабить чары Принцессы.
        - А я? Мне нужно желание высказать? – спросил путник, пока ведун расставлял предметы для ритуала.
        - Нет. Молчи. И так всё ясно. Здесь порядок правильный нужен. Жди тихо. 
        Хозяин, едва слышно читая какое-то заклинание, зажёг по очереди свечи, переставлял их, прочерчивал в воздухе палочкой замысловатые фигуры, капал воск на землю, всматривался в хрустальный шар. Наконец он вздохнул и сложил руки в намасте.
        - Всё. Всё, что мог, я сделал. Иди. Испытай свой шанс. Только добра тебе желаю. Завтра иди. Ритуал закрепиться должен.

****
        Долго не приходил сон, мечты волновали воображение путника, думал, что до утра грезить будет. Наконец, уснул, глаза открыл ранним утром, подождал, когда рассвет все краски сделает яркими. Собрался путник. Положил в рюкзак горсть конфет, которых купил вчера в селе. Вот и последние ветки раздвинул, открылась поляна; блеснул на солнце стебель цветка. Замер Путник, застучало его сердце. Плавно колыхались ещё больше выросшие лепестки, показалась ручка Принцессы и исчезла. Мелькнул локон её волос. Стал звать он её, вспомнилось, как на звук его голоса она скидывала верёвочную лесенку. Замер Путник в ожидании. Только стебель медленно едва заметно качался. Не подавала Принцесса знаков внимания. Он ещё звал. Громче кричал. Стучал по стеблю. Раскачивать не стал, забоялся за неё, вдруг сорвётся. Подождал до полуденной жары. Всё тщетно.

        Побрёл в лес, тропу не искал, брёл, куда ноги шли. Продирался сквозь колючие ветви, отмахивался от оводов, перешагивал через ямы, - убежать хотел от своей кручины. Почти выбился из сил, ноги с трудом отрывались от земли, - оказалось, что он шёл по вязкой болотистой почве. Присел путник на кочку, за ней блестела гладь тёмной холодной воды. Опёрся локтями о колени и уронил голову в ладони. А кручина как и была с ним, так и продолжала давить. Ни мыслей, ни чувств не осталось. Приподнял голову Путник – холодным блеском, мутноватым, местами грязным – отозвалась болотная гладь;, - равнодушие к его горестям выражали мерно вспучивающиеся пузырьки:, - они всплывали  со дна болота и лопались на поверхности. Серые облака, затянувшие небо, приглушили краски дневного света. Безразличие, - такое состояние распирало и преподносило  все возможные радости жизни как нереальные и недосягаемые. Он вспомнил кузнеца Вакулу, когда тот, в отчаянии от неразделённой любви к Оксане готов был утопить своё тело, ибо радости и смысла жизни не видел без неё. «А ведь, крепкий был мужик - кузнец», - подумал Путник в своё оправдание. Смотрел он на игру блёсток на чёрной поверхности болотной глади, на водомерок, скользящих по поверхности. «Какой в них смысл? Что Господь задумывал, когда создавал этих насекомых? И что, если не будет их? А нужны ли они?» - такой сумбурный поток мыслей проносился в его голове. Гладкая, как будто маслянистая поверхность болота стояла перед его взором, - и ничего другого; и то, что дальше росли кусты и деревья – не видела его душа, хотя глаза смотрели, обозревал он вокруг, но не воспринимал. И привстал, подался, было, вперёд, туда, где глубже, но замер – шорох привлёк внимание. 
        Присмотрелся Путник – блеснули глаза человека: стоял на другом берегу за кустами монах в чёрной рясе и с беспокойством смотрел на него. В одной руке держал корзину, в другой, замершей в воздухе – виднелась горсть красной клюквы.
        - Здравствуйте! Не помешаю ли? – обратился к Путнику монах.
        Вывел Путника из безжизненного ступора голос человека, встряхнул.
        - Здравствуйте! – ответил Путник. – Нет. А что?
        - Не часто здесь встретишь людей, - улыбаясь, сказал монах, - чую, недобрая вас сюда занесла. И как вы сюда попали? Уж, признайтесь, не прогулка это в парке.
        Осел Путник без сил на мокрую кочку.
        - Рассказывайте, - ровным спокойным голосом предложил монах, когда подошёл к Путнику. – Только давайте выйдем туда, где посуше. Клюкву я потом соберу.
        Присели они на поляне, на сухие стволы деревьев. Солнце блеснуло, раздвинув облака. Прогалки синевы всё больше стали заполнять небо. Рассказал Путник свою историю: и про размолвку, и про тщетные попытки привлечь внимание Принцессы, и про беседу с жителями села, и про встречу с ведуном. Внимательно слушал монах, перекрестился, когда речь зашла о ведуне, но продолжил слушать. Помолчал, когда Путник закончил, потеребил бороду.
        - Эх, непростая история. Вижу твои добрые намерения. Много пережить тебе пришлось сегодня.
        Он раскрыл свою заплечную котомку, вынул флягу и протянул Путнику.
        - Попей. Хорошая вода, из родника. Освящённая. Силу даёт, пустые мысли помогает смыть.
        Сделал глоток Путник, как будто капля упала на высушенную почву. Почувствовал жажду и прильнул к фляге. Монах молча кивал головой.
        - Теперь слушай. Знаю я Принцессу. Да, действительно её мечтания благотворны для людей и побуждают их к смирению и добрым делам. Не от праздности она так увлечена ими, а от веры. Голос Божий сповадил её к такой работе. Как аскезу приняла. Хотя для неё это радость, аскезой она для себя свой труд и не считает. – Монах задумался, как будто в невидимую глубину заглянул.
        - О чём вы?
        - Так. Сейчас это не важно. Прошлое у всех есть. Тебе и знать этого не следует. Неспроста и сокрыто. Главное – она на благом пути.
        - А как же мне освободить её от чар Повелителя Иллюзий?
        Сморщил лоб монах. Посмотрел с укоризной. Потом прищурился, добрые искорки сверкнули из глаз.
        - А прежде всего тебе вопрос: ты любишь Принцессу?
        - А как же? – с недоумением произнёс Путник. Монах не отводил взгляда. – Да, люблю, - спокойно и твёрдо сказал Путник.
        - Но любовь это не только чувство. Понимаешь ты? Как ты собираешься доказать, что любишь?
        - Да я… - начал Путник.
        - Не говори. Побереги это в себе. Это только твоё решение - как ты будешь доказывать. И ещё. Тебе потребуется терпение. И это не просто слова. Ты поймёшь потом, вспомни, что я тебе говорю. Терпение это важно. – Приподняв ладонь, монах остановил Путника, когда тот хотел что-то сказать. – Слушай! Для того, чтобы снять чары не нужно ходить ни к каким волшебникам! Всё волшебство в любви. А любовь проверяется временем. Здесь тебе и понадобится терпение. Сделай что-нибудь, верней, совершай это постоянно, не считаясь со временем. И тогда чары, возможно, спадут с её сердца. – Монах посмотрел путнику в глаза и шёпотом добавил, - Помоги ей. – А потом громко продолжил: А что делать, ты должен придумать сам. Такое невозможно подсказать. Прислушайся к своему любящему сердцу.
 
        Молчал, вникая в слова, Путник. Вечерняя прохлада придала воздуху свежесть. Где-то застучал дятел, обыденно и деловито принялся добывать себе пропитание. Из болота послышалось кваканье лягушек. Монах и Путник улыбнулись их сбивчивому торопливому многоголосью. Монах стал собираться.
        - К селу ты выйдешь по этой тропинке, - он указал рукой. – В добрый путь. Я помолюсь за тебя. И сам молись. – Он перекрестил Путника.
        - Благодарю Вас!
        Монах кивнул, задумался, хотел развернуться и идти, но Путник спросил:
        - А можно вопрос? Астрология работает? Ведун искал ответ в астрологических вычислениях…
        Монах ухмыльнулся.
        - Как сказать… Работает. Но ведь и ты работаешь. С Богом!

****
        На следующий день, рано утром, подгоняемый лучами восходящего солнца, Путник умылся, выполнил подборку бодрящих упражнений, одел чистую рубашку и пошёл в село за конфетами для Принцессы. Перед выходом обнял ствол зрелого клёна, постоял несколько минут: «И сколько лет незаметно для всех, ты делаешь важную для себя работу – растёшь, крепчаешь, тянешься к небу. Помоги мне», - эти мысли сами пронеслись в его сознании.
        Купил он в селе у кондитера конфет и кофе. В лавке едальной купил сыра, хлеба и горшочек жаркого. Принёс на поляну и положил в красивом пакетике под цветок, где мечтала Принцесса. Постучал легко по стеблю, окликнул и сказал, что это для неё подарок. Не стал ждать ответа, а лишь, как только качнулся цветок, то ушёл, не оглядываясь. в лес. 
        Каждый день приносил Путник под цветок вкусную еду,и  конфеты и шоколадки, выбирал у лучших кондитеров, выбирал, следуя подсказке своего сердца. Приносил и крема и масла питательные. Подбирал для неё и целебные ароматные чаи. Не задерживался, уходил сразу. Каждый раз видел, что подарки его приняты.
        В первый день Принцесса с любопытством посмотрела сверху на оставленный подарок. Ухмыльнулась, подумала: «Мой Принц прискачет и привезёт для меня и не таких сладостей. Зря старается путник…». И устроилась в ложе цветка заварить себе кофе. Но какая девушка не поддастся соблазну вкусить конфет, фантики которых так и блестят на солнце, пряный сладкий аромат которых доносится и влечёт? И со временем по утрам она стала прислушиваться, затаив дыхание, когда путник раскладывал подарки под стеблем. Через две недели, спустившись за ароматными пирожными с розочками на глазурной поверхности вишнёвого цвета, она надула губки. Хотела взять и тут же попробовать, но остановилась: «А где же мой Принц?!», - возмутилась она. Присела и прислонила ухо к земле, всё хотела услышать стук копыт, хоть бы едва различимый. Но тщетно. Резко выпрямившись, бросив взгляд вокруг сквозь нахмуренные брови, она взяла пакет с пирожными и поднялась на ложе цветка.

        Прошло ещё две недели; всё длиннее становились ночи, всё чаще задували прохладные ветра. Принцесса научилась кутаться в лепестки цветка: отгибала их и накручивала на себя как сари. Но однажды она очень обрадовалась, когда увидела внизу одеяло и ажурный платочек. Одеяло оказалось набито лёгким пухом, а вязаный платочек светло-розового цвета так хорошо согревал и голову и шею.
        Как то прохладным утром Путник услышал, как Принцесса кашляет. И на следующий день он принёс целебных ягод и лекарственных трав. В этот день, обнаружив подарок, ещё не поднявшись к себе, Принцесса задумчиво отправляла в рот ягодку за ягодой. Думы едва внятные, словно туман приходили к ней, потом, как оформленные облака, всё ясней становились мысли: «Где этот Принц? Хоть бы я увидела, что вдали проскакал! Хоть бы едва заметный силуэт промелькнул у горизонта! Хоть бы земля донесла стук копыт его лошади! Но нет. Пустота. Одни миражи в голове. А, может, ну его… Может я сама его напридумывала?»

        Завершалась седьмая неделя. Утром, после того дня, когда Путник принёс травы и ягоды, Принцесса ждала его появления. За ночь ей стало лучше, кашель отступил. Она раздвинула лепестки, когда услышала звуки шагов. Путник взглянул наверх, их взгляды встретились. Путник улыбнулся и невольно выдохнул, усталость сбросил. Принцесса смотрела игриво, как будто вновь изучала. В её глазах растворялись остатки недоверия, появлялся интерес.
        - Спасибо тебе, - произнесла она. - Мне лучше. Как ты угадал?
        - Я изучал травы. Помнишь, я рассказывал. Я рад, что тебе лучше.
        - Ты поднимешься?
        - А, может, ты спустишься?
        Принцесса склонила голову к плечу, присмотрелась, улыбнулась и бросила лестницу. Путник придержал её за верёвку; Принцесса, когда ступила на землю, в смущении отстранилась. Она прижала к груди руку, чтобы Путник не коснулся её. Тот стоял и смотрел, - незнакомым, новым, притягательным спокойствием светились его глаза. Уходили прочь былые картинки её мечтаний, становились игрушечными поля и леса, по которым скакал Принц, как отслужившие декорации распадались на множество деталей; и сам Принц как нарисованный на бумажке уходил вместе с ними.
        Оглянулась Принцесса, как будто вновь увидела травинки, цветы, жуков, поблёскивающих крыльями, разноцветных бабочек. Захотелось любоваться высокими травами, что колыхались на её поляне, слушать шуршание листьев деревьев. Путник ждал. Принцесса увидела его протянутую руку, подняла свою, как будто захотела поправить волосы и пальцы их коснулись. Убрала Принцесса руку, но сама удивилась тому, что захотела погреть свои озябшие пальцы в руках Путника.
        - Какие тёплые у тебя руки. Я, похоже, озябла.
        - Да, осень на дворе. Не стесняйся, я согрею твои руки.
Они стояли друг перед другом, она касалась ладоней Путника, в смущении убирала руки, улыбалась и вновь касалась.
        - Ты же не верил в мои мечтания.
        - Да, я не знал, что такое бывает. Теперь верю. Пойдём со мной. Я приглашаю тебя с собой. Хочешь, попутешествуем? Но у меня есть и свой дом.
        - А как же я буду мечтать? Я не могу без этого.
        - Одно другому не мешает. Ты будешь мечтать там, где захочешь, как только услышишь зов души.
        Он легонько потянул её за пальцы к себе, она, смущаясь, застыла. Откуда-то взявшийся тёплый порыв воздуха толкнул её в спину, она шагнула навстречу.