Поцелуй озера Семи Чистых Дев

Часть 1
Инга была карьеристкой. Об этом знали все, даже её бессменное руководство, которое, казалось, специально не даёт девушке шансов реализовать себя и строит всяческие преграды. Хотя мало кто в их серьёзной, успешной компании мог похвастать такой же повышенной работоспособностью, как у неё. Сразу после окончания университета Ингу взяли работать в эту производственную компанию в отдел аналитики, и теперь девушка который год уже грезила серьёзной должностью с серьёзным окладом и всяческими «плюшками» от руководства. Но всякий раз, когда какая-либо серьёзная должность освобождалась, на смену бывшему сотруднику, шедшему, как правило, на повышение, приходил другой, и это была не Инга.
Её подруга, а по совместительству, коллега, с романтическим именем Варвара частенько говорила ей:
– Ингуся, может, тебе сбавить обороты? Кажется, руководство откровенно смеётся над твоими попытками пристроиться на руководящую должность – они чересчур рьяные, эти попытки, и вызывают лишь одно желание – отказать!
Инга на эти слова подруги только вздыхала:
– Ну скажи, кто, как не я, достоин этой должности? Сколько я могу сидеть на этом долбанном месте без малейшей возможности построить карьеру?
– Да ты только третий год работаешь! – фыркала Варвара – тут есть те, кто пришёл раньше тебя, вот они и идут вперёд на повышение!
– Но это несправедливо! На повышение должны идти способные и талантливые, а не те, кто вперёд пришёл! Вот скажи мне, Трофима Огурцова кто догадался поставить руководителем отдела по работе с поставщиками?! Он же... идиот!
– Ну, не скажи! У Огурцова есть потенциал!
– Он просто дальний родственник генерального! Седьмая вода на киселе! Но тот всё же нашёл причину, чтобы пристроить его на тёплое местечко. «У Огурцова ипотека!» – передразнила девушка, скорчив рожицу – у меня, между прочим, тоже!
Инга действительно всего добилась сама. Сама закончила школу с золотой медалью, сама поступила в престижный университет на бюджет, сама нашла приличную работу и сама взяла в ипотеку студию почти в центре их города. А всё потому, что всю жизнь смотрела на свою мать, которая рано вышла замуж, также рано родила её, рано осталась матерью-одиночкой, потому что папаша Инги свалил в закат, рано состарилась и при этом работала дворником и уборщицей подъездов, чтобы как-то прокормить и одеть себя и дочь.
Вволю насладившись невесёлым своим, скудным детством, Инга чуть ни с раннего школьного возраста дала себе зарок, что никогда она не будет так жить, и постепенно, шажок за шажком, обещание своё выполняла. И теперь, к двадцати шести годам, она вполне могла гордиться собой. В редкие визиты к матери она испытывала к ней всё большую неприязнь за её «про...нную», как она любила выражаться, жизнь, и сама за собой не замечала, как начинала учить ту, как стоит поступать и что делать. Мать же, любуясь своей красавицей дочерью, так много добившейся в свои молодые годы, только улыбалась молча и кивала согласно. Инга всё больше замечала, что этим мать раздражает её, потому в последнее время она старалась побыстрее уйти, оставив на старенькой тумбочке в прихожей небольшую сумму денег и кинув презрительно:
– Ты же понимаешь, что я не могу больше дать? У меня ипотека...
И мать отечески гладила её по щеке и виновато улыбалась.
Несмотря на эту свою неприязнь, Инга оставляла эту сумму каждый месяц, словно пытаясь откупиться за своё невнимание этими деньгами. Но кажется, мать всё устраивало, потому она и молчала, и только кивала, согласно улыбаясь. Инге же хотелось одного – уйти и никогда больше не возвращаться в эту квартиру со старой мебелью и каким-то странным, словно застарелым, запахом – так пахнет из старинных нафталиновых сундуков.
Никогда она не проявляла по отношению к матери никакого тепла, и казалось ей, что так было всегда, и мать тоже никогда не проявляла к ней сильных искренних чувств. А может быть, её память блокировала подобные вспоминания?
Не хватало ли этого Инге? Она не могла сказать. Привыкшая быть сильной, всего добиваться самостоятельно, она не давала волю чувствам, и считалась в коллективе истинной карьеристкой, которая пойдём по головам, той, что не испытывает ни чувства сожаления, ни сострадания, ни жалости.
Несколько её попыток перейти в статус руководящей какого-либо отдела успехом не увенчались – она даже попыталась соблазнить сына генерального директора, работающего в этой же компании, но вероятно, плохо исследовала информацию о нём, потому что тот оказался то ли сильно влюблённым в свою жену, то ли боялся попасться. Зато совершенно не побоялся пригрозить Инге, что если подобное ещё раз повторится – он молчать не станет, и она вылетит из компании, и кроме того, он ещё и всему коллективу поведает о её жалких попытках переспать с ним. Пристыженная Инга гордо удалилась из кабинета, встряхнув красивой головкой с ухоженными волосами и больше не пыталась подступиться к начальнику.
... Подготовка к новогоднему корпоративу шла в компании полным ходом. Непосредственно после этого сотрудники, не относящиеся напрямую к производству, уходили на десятидневный праздничный отдых. Во время этого отдыха гендиректор спуску не давал – устраивал для сотрудников разного рода мероприятия.
Вот и в этот раз коллега девушек, заводной лидер-неформал Глеб подошёл к ним, поигрывая дорогим «Паркером» и спросил:
– Ну что, девчонки, кто-нибудь из вас настраивается на десятидневный отдых на берегу нашего славного озера с удивительно сложным названием?
Варвара, с тоской посмотрев на него, сказала:
– На меня, Лунтик (так звали Глеба в коллективе, хотя ему это прозвище абсолютно не подходило), можешь не рассчитывать. Я со своим улетаю на десять дней в Тай. И потом – морозиться на этом озере – верх легкомыслия.
– А ты как, Сорокина? – повернулся Глеб к Инге.
Она знала, что нравится ему. Только вот он ей совсем не нравился. Вернее, она не видела в нём никаких перспектив. О чём однажды прямо ему и сказала, после чего Лунёв больше не делал попыток сблизиться с ней, а стал встречаться с Татьяной из своего же отдела.
Она с тоской посмотрела на него и спросила:
– А Гера пойдёт?
– Пойдёт, конечно. Он ещё не оставляет надежды выяснить, что случилось с Кэт. Так что у тебя шансов – ноль.
– Я сама решу! – огрызнулась она – ноль у меня шансов или нет!
Герман, ещё один из сыновей генерального, был свободным парнем с большим будущим, правда, Инга считала его чересчур скромным, серьёзным и порядочным и совершенно не понимала, чего такого он нашёл в простушке Екатерине, которую в коллективе называли просто Кэт. Но любовь там была настолько всепоглощающей и полной, что романтическая их история передавалась из уст в уста. Тем не менее, Инга считала, что её время просто ещё не пришло, и молча выжидала наступления своего триумфального часа. Она не видела для себя пары лучше, чем Герман.
Казалось бы, счастливый случай ей представился, потому что в один прекрасный для Инги и не прекрасный для Германа день, Кэт просто-напросто... исчезла. И случилось это год назад, на том самом озере с удивительно сложным названием «Сейччям пухтаита нейтоа» зимой, когда коллектив также отправился на десять дней отдыхать на его чудные, сказочно прекрасные, берега. Когда все убедились в том, что Катерина действительно исчезла, на место были вызваны сотрудники МЧС и полиции. Поиски велись несколько дней, но никаких следов девушки обнаружено не было, кроме тех, что вели на довольно крутой мыс. И поскольку загадочное и прекрасное в своём величественном зимнем убранстве озеро как раз под тем мысом не замерзало, решили, что девушка поскользнулась, упала вниз и утонула. Вызвали водолазов, гендиректор позаботился о том, чтобы подключить все, какие только можно было, поисково-спасательные отряды, но... Нигде никаких следов девушки так и не обнаружили. Поиски продолжались несколько долгих месяцев, но результатов они не дали. И хотя Кэт была сиротой и близких у неё не было, Герман инициировал снова и снова эти поиски, чтобы обнаружить любимую. И даже сейчас, спустя год, он ещё не потерял надежду на то, что найдёт хотя бы её тело.
Инга надеялась, что в эту совместную их поездку она сможет наладить более тесный контакт с понравившемся ей парнем и если повезёт, станет его утешительницей. А там, глядишь, у них сложатся и более тесные отношения, которые приведут к... Ладно, об этом рано было мечтать... Но Герман мог стать хорошим толчком для неё к ещё более лучшей жизни.
– Глеб, меня запиши! – приказным тоном сказала Инга Лунёву – мне всё равно на новогодние делать нечего.
Когда парень ушёл, Варвара заметила ей с усмешкой:
– Что-то у тебя моська чересчур мечтательная! Небось надеешься Геру прибрать к рукам?!
Варя была хороша тем, что ей можно было доверить любые тайны – она умела их хранить, и могла дать хороший совет, если он был нужен.
На вопрос подруги она ответила прямо:
– А ты не думаешь разве, что он очень хорошая партия?
– Меня он не интересует – для меня хорошей партией является только Кир.
– Ну, с тобой всё ясно! Ты Киру будешь ноги мыть и воду пить... А мне... Мне нужен самый лучший и надёжный.
– Да только вот этот лучший и надёжный до сих пор по Кэт страдает...
– А знаешь, что я думаю по поводу Кэт? Что она просто-напросто сбежала. Ну, могло же ей всё надоесть...
– Кто – Кэт? Да ты что, Инга, с катушек слетела? Она же с Геры пылинки сдувала! И потом – ты же знаешь, что полиция была у неё дома, там обнаружили все её вещи, а если бы она сбежала – взяла бы что-то с собой и вообще... Это самая дурацкая версия, которую я только слышала!
Инга пожала плечом:
– Может, набегается и вернётся?! Но к тому времени я уже надеюсь завоевать внимание Германа. Ещё бы кто-нибудь мне помог с продвижением в карьере, так было бы вообще хорошо.
– Слушай! – вдруг оживилась Варя – говорили, что там, на берегу этого озера, вернее, не на берегу, а вдоль него, только в лесу, живёт какая-то древняя старуха! Якобы ведунья, то ли врачевательница какая... По типу Агафьи Лыковой, которая в лес ушла жить... Так вот, она вроде гадает и даже может ворожить! Вот бы у тебя получилось к ней сходить – глядишь, помогла бы и с Герой, и с карьерой!
– Ты что, серьёзно?! И ты веришь в эту ерунду?
– Дура ты! – беззлобно сказала подруга – она, говорят, очень многим помогла!
Часть 2
Снежная позёмка клубилась под мощными лопастями снегоходов, превращая всё вокруг в снежную дымку. Если бы не чёрные очки на глазах, то круговерть мелких снежинок просто-напросто застила бы глаза туристов, и с пути можно было бы легко сбиться. Но опытные водители мощных снежных машин уверенно рулили по направлению к Сейччям пухтаита нейтоа.
Традиция поездок к этому озеру у коллектива сложилась уже давно, порядка нескольких лет подряд в зимние каникулы они обязательно выезжали туда, чтобы отдохнуть как следует перед напряжёнными и насыщенными рабочими днями. И всякий раз по дороге туда Инга не могла налюбоваться зимней природой. Зимний пейзаж, наполненный волшебством и тишиной, действовал на неё магически – эта земля, укрытая толстым слоем снега, сверкающего под лучами солнца, сугробы, напоминающие пушистую перину, кружащиеся в невидимом вальсе снежинки. Воздух на берегу озера казался хрустальным и звенящим – настолько он был чист и свеж. Неподвижные деревья, засыпанные снегом, казались гигантами в белых шубах, ветви их изгибались под тяжестью снежных шапок, и созданные ими узоры казались просто невероятными и неповторимыми.
Озеро со странным и необычно длинным названием Сейччям пухтаита нейтоа к тому времени покрывалось льдом, особенно посредине, в результате чего образовывалась гладкая поверхность, отражающая небо и облака. Лёд был настолько чист и прозрачен, что казалось, сквозь него можно было увидеть неведомые подводные миры, обитающие на глубинах.
Огромный туристический комплекс, располагающийся на некотором отдалении от озера предлагал не только уютные и комфортабельные номера со всеми удобствами, но и широкий спектр услуг, включающий в себя сноубординг, катание на лыжах и коньках, для тех, кто не желал напрягаться, а желал хорошо и от души повеселиться – катание на ватрушках, тюбингах и санках, а вечером всех гостей ждал роскошный бар на первом этаже комплекса, ресторан и дискотека. В общем, было, где развернуться, а потому и время, проведённое здесь, летело очень быстро, и парни с девушками не замечали, как отдых заканчивался и нужно было возвращаться к работе.
В этот раз сам генеральный, любивший подобный вид отдыха, с ними не поехал – его жена пожелала отправиться за границу, погреть свои косточки где-нибудь на южных берегах, поэтому компания молодёжи с удовольствием отправилась в эту поездку только с сыновьями генерального – при этом старший сын, Матвей, тот самый, которого Инга пыталась соблазнить, поехал на отдых вместе со своей половинкой. Инга решила, что даже близко подходить к ним не будет, мало ли, что может прийти в голову этому Матвею после того случая.
В поездке грани субординации между начальством и подчинёнными стирались, и сыновей генерального никто не называл по имени и отчеству – во время такого отдыха все они становились просто друзьями. Набралось их десять человек – это было не так много по сравнению с предыдущими поездками.
Они были уже довольно близко к комплексу, крышу которого было видно издалека, когда среди деревьев Инга рассмотрела бревенчатый дом. Она удивилась тому, что дом этот был похож на избушку на курьих ножках и решила, что в нём живёт та самая старуха, о которой говорила ей Варвара.
– Ты чего там увидела? – спросил Лунёв, сидящий рядом с ней. Из-за шума двигателей слышно было плоховато.
– Да ничего! – ответила она – показалось, может быть!
– Говорят, здесь многие глюки ловят, в этих лесах!
Честно говоря, Инга немного не понимала, как после всего случившегося они всей компанией могут ездить сюда снова и снова. Ведь до сих пор было неясно, куда пропала Кэт, и по идее, это должно было их остановить, особенно Геру. Только всё было наоборот – Гера не терял надежды найти свою подругу, и всё свободное время посвящал тому, чтобы кататься сюда, снова и снова бередить свою душу и сердце воспоминаниями.
Скоро они прибыли к комплексу и стали разгружаться. Один из снегоходов с волокушами как раз был предназначен для того, чтобы доставить до места их вещи, и сейчас ребята разбирали рюкзаки и сумки. Позже они получили электронные ключи от своих двухместных номеров, и отправились отдыхать. Инга не слишком любила соседство – ей было комфортно одной, но генеральный и так шёл им навстречу, снимая двухместные номера высшего класса.
Инга заселилась в номер с Татьяной, подругой Лунёва, которая тут же кинулась на кровать прямо в одежде, сама же она отправилась в душ, а потом спустилась вниз в обеденный зал, где на обед собралась вся компания.
Она пристроилась рядом с девчонками из отдела аналитики, и изредка кидала взгляды на Геру. Когда он, быстро пообедав, встал, и, положив руку брату на плечо, что-то негромко сказал ему и ушёл, Инга хотела последовать за ним, но решила выждать время – если она уйдёт сейчас, многие тут могут понять, куда и за кем она отправилась.
– Куда это он? – спросил Трофим Огурцов у Матвея.
– Куда – тот усмехнулся – будто ты не знаешь... Конечно, на озеро... На мыс...
– Так и страдает?
– Ну да. Как приезжает сюда, так и идёт на этот чёртов мыс в надежде, что найдёт хотя бы тело Кэт. Да потом ещё по лесу бродит, как неприкаянный, что твой волк, только не подвывает... Такие дела...
– Слушай, может, его к какой ворожее отправить? Чтоб он не страдал...
Господи, почему все они, даже эти современные парни, говорят о каких-то ворожеях?! Всё это средневековье какое-то!
– Да какие ворожеи, ты чего?
– Ну, а сколько можно страдать? Год уже прошёл... А он всё ещё живёт какими-то надеждами...
Дальше разговор пошёл по совершенно другому руслу, и Ингу уже не интересовал. Она лениво встала, потянувшись, и отправилась к себе.
Переодевшись в зимний лыжный костюм, с удовольствием рассматривала себя в зеркало. В этом – а их у неё было несколько – она себе очень и очень нравилась, да и окружающим, кто её видел, тоже. Белый комбинезон с меховым воротником и чёрными небольшими расплывчатыми пятнами с тугим фиксирующим поясом на талии стройнил её и без того хрупкую фигурку, белый меховой малахай красиво оттенял тёмные каштановые локоны, образ дополняли белые меховые ботинки и белые пушистые варежки. Макияж тоже был безупречен, и Инга улыбнулась себе в зеркале.
Она незаметно от всех спустилась вниз и направилась к мысу, зная, что найдёт там Германа. Когда не без труда поднялась почти на вершину по заледенелым камням, скрип снега под её шагами вырвал парня из задумчивости. Он сидел на снегу на коленях, сняв шапку и напоминал снежное изваяние. На нём тоже был белый лыжный костюм, только состоящий отдельно из куртки и штанов. Он обернулся и хмуро посмотрел на девушку.
– Прости – произнесла она – я не знала, что ты здесь.
Она было развернулась, чтобы разыграть желание уйти, но услышала его голос:
– Ты тоже любишь приходить сюда? Вот и она любила это место!
Инга медленно подошла к парню и опустилась рядом. Там, внизу, под мысом, простиралась бесконечная озёрная гладь, туманная, дымчатая и загадочная. Глядя туда, Герман сказал:
– Тебе не кажется, что когда смотришь туда... туда словно... тянет?
Он покачнулся и поддался вперёд. Испугавшись, Инга невольно схватила его за предплечье, крепко взяв рукой. Герман рассмеялся:
– Ты, наверное, думаешь, что я сумасшедший, да?! Но это не так... Просто я очень любил Кэт...
– Нет, ты не сумасшедший, Герман! Но тебе... придётся смириться. Прости, из меня плохой утешитель...
Он повернул голову и лица их оказались совсем рядом. Его серые, в пушистых ресницах глаза, смотрели внимательно в её карие.
– Инга, что ты помнишь о том вечере? – вдруг спросил он.
– Меня же уже полиция спрашивала – она пожала плечом – но если хочешь, я отвечу тебе лично – в тот вечер мы ужасно напились. Смешали всё, что можно было смешать, я и Варвара... Поэтому я совершенно ничего не помню. Помню только, что проснулась в своём номере, и у меня ужасно болела голова, вот и всё. Хотелось... взять топор...
– Да уж... Ужасная была поездка, тебе не кажется?!
– Ещё бы! С тех пор я зареклась пить так сильно, мешая всё, что только можно смешать.
Он словно опомнился и пришёл в себя. Поднялся с колен и протянул ей руку.
– Пойдём. Смотри, небо чернеет, будет вьюга.
Он показал ей на горизонт, и Инга увидела приближающуюся чёрную тучу. Всё-таки погода была тут очень переменчивой, хотя почему-то раньше они этого не замечали. Со стороны озера прямо к мысу шла чёрная полоса, небо потемнело, хотя буквально несколько минут назад пригревало холодное зимнее солнце. Подул освежающий ветерок, взметнув мириады блестящих снежинок, закрутил вихрем лёгкую позёмку на озере, и Инге вдруг показалось, что там, где год назад чернел провал прямо под мысом, сейчас лежит тело человека в белом саване. Она, вскрикнув, отшатнулась, и закрыла глаза, но открыв, поняла, что это было всего лишь видение.
– Ты чего? Боишься, что ли? Ты не выглядишь трусихой!
– Да нет – произнесла она – просто... показалось.
Он подавал ей руку, спускаясь по камням первым, и даже сквозь свою варежку и его перчатку она чувствовала горячую ладонь парня. Что же... он хоть немного открылся ей, и это радует, до этого он был замкнут и никого не подпускал к себе.
Она всё-таки решилась спросить его прямо, без всяких хождений вокруг да около:
– Герман... ты и я... Это когда-нибудь возможно?
К тому времени они дошли до комплекса и остановились на тропинке у заснеженных елей. Он долгим взглядом посмотрел на неё и ответил:
– Мне нравится твоя прямота, Инга. Ты... очень красивая девушка. Умная, целеустремлённая, живая, старательная, трудолюбивая и смелая. Но... пойми меня правильно, я не хочу, чтобы ты питала относительно меня какие-то иллюзии. Я любил Кэт, и точка... И я не хочу завязывать никаких новых отношений, пока не узнаю, что с ней случилось.
– Но это может занять годы – возразила она – и вообще, ты можешь никогда не узнать этого...
– Пусть... – только и ответил он – пойдём внутрь, непогода подступает.
– Ты иди, я ещё побуду тут, мне нужно покурить.
Проводив его взглядом, Инга негромко сказала:
– Ну нет уж, я тебя ей не отдам! Тебя и мою карьеру! У меня нет времени ждать, когда ты выяснишь что-то о случае годичной давности!
Она направилась прочь от комплекса, по той дороге, которую проложили снегоходы. Она направлялась как раз в ту сторону, против ветра и чёрной тучи, в сторону леса, где со снегохода видела непонятный дом, напоминающий избушку на курьих ножках.
Продолжение на канале в Дзен