Прерванная жизнь Глава 21

Отряд главы среагировал молниеносно. Достали оружие — по одну руку пистолеты, автоматы, по другую — клинки и просто заострённые колья. И мгновенно оцепили все доступные уголки крепости. Некогда было опекать людей, что встречались на пути бравых добровольцев, и они силой заталкивали их обратно через открытые двери. И чего они там не поняли, когда зазвучала такая оглушающая сирена?! Голос скомандовал оставаться в своих комнатах. Но ничего. Защита этой крепости была на высоте. Меня она впечатлила ещё, когда Егор рассказывал о внутреннем убранстве и о том, как все устроено. Да, и когда я сама наблюдала за похожим местом со стороны, а теперь, когда я внутри, — сомнений больше не оставалось: человечество умеет выживать вне зависимости от тех условий, в которые оно попадает. Сумеет при любом раскладе найти выход из любого апокалипсиса. Это прогресс. А теперь, я уверена, не составит особого труда отыскать зачинщика сей неприятности — мертвеца, что так скрыто где-то прятался, словно иголка в стоге сена. Мы с Александром Михайловичем продвигались по третьему этажу по левому фойе, трое ребят были по другую сторону. Пока все было чисто, и мертвеца мы не наблюдали. Через рацию, что оказалась в кармане главы, тоже только передавалось о встречающихся нарушителях, и не более... через нее группа сообщалась между собой и говорила буквально о каждом шаге, обо всем.
— Эх, Степан Никитич! Давно говорил, что его нужно сменить на входе в крепость... но он столько прослужил верой и правдой, — заговорил глава между делом, — ещё когда это место лишь закладывали в фундамент, он грудью стоял за выживших... когда стояло ледяное время, и люди искали тепла и убежища. Мне не в чем было его упрекнуть... но посмотрите вы на это, — повернул голову он в мою сторону, — если ещё и та нежить оказалась здесь по его недосмотру! Скоро это место будет просто кишить мертвецами!
— До этого не дойдет, не теряйте надежду, — что я ещё могла сказать в этой ситуации?!
— Как бы ни было тяжело, этот вопрос я решу... если мы выживем, конечно, — добавил Александр Михайлович.
Тут по рации раздалось тревожное сообщение:
— Пропал ребенок... пропал ребенок. Второй этаж, девочка, 10 лет, вышла ещё до объявления тревоги. Мама не сразу заметила ее отсутствие. Приблизительно направлялась в общую столовую. Повторяю, пропал ребенок, девочка. Второй и третий этаж, внимание!
— А где столовая? — спросила я.
— Здесь, на третьем этаже... прямо по коридору, — ответил глава.
Это ли совпадение? Или сама судьба нас только что направила?!
Мы переглянулись и ускорили шаг в этом направлении.
Столовая оказалась прямо перед нами, и мы остановились на входе. Александр Михайлович внимательно наблюдал за моими действиями, а я вслушивалась в звуки, что могли оттуда доноситься. Как могла, пыталась различить хоть что-то сквозь гул сирен. И тут я отчётливо услышала детское сердцебиение. Ребенок был там... я кивнула, и мы вошли. Дети очень любят прятаться, как я сумела заметить. Зачастую именно это спасает их жизни. Сосредоточившись, я прислушалась ещё раз и уловила еле различимые детские перебежки... на кухне. Стоп... было ещё что-то... другие шаги без сопровождения биением сердца.
— Здесь мертвец! — прошептала я, и глава направил свой пистолет вперёд.
Неспешно, шаг за шагом. Там ребенок, это нужно учитывать и быть крайне осторожными. Мы подошли ближе, и... раздался детский визг.
Мы буквально ворвались на кухню и застали самую критичную картину, какую могли себе представить. Ребенок отбивался от страшного чудовища с горящими глазами тем, что попадалось ей под руки — кастрюлями и сковородками... но внезапно девочка оступилась на скользком полу и упала. Мертвец зарычал и почти набросился на бедную девочку... последовал выстрел. Александр Михайлович быстро сориентировался и выстрелил. Попал в руку, но это не остановило монстра. Затем последовал ещё выстрел в плечо, и еще... от испуга девочка закричала. Да что не так с этим мертвецом?! Оружие было бесполезно, он только лишь громче рычал в ответ.
Нет, не получится... Не каждую нежить можно так остановить. Теперь дело оставалось за мной... и этого ребенка я спасу!! Поддавшись вперёд, я бросилась к нему и одним захватом успела отстранить почти нанесшего удар когтями по девочке мертвеца. Затем повалила его на пол, зажала голыми руками и сломала ему шею. 
Вот это волнение... мое дыхание сбилось, но враг был повержен. Девочка заплакала. Такой стресс пережить в ее возрасте... бедная. Она встала и бросилась в объятия к Александру Михайловичу.
У нас получилось... наконец-то!
Глава быстро скомандовал по рации схватить нежить и запереть его. Требовалось выяснение, кто этот человек и что с ним случилось. Для этого он «на ковер» к себе в кабинет вызвал того же Степана Никитича, что следил за входом. Предстояло долгое разбирательство...
По поводу меня глава ничего конкретного не сказал. Только приставил ко мне двух добровольцев в виде охраны. Теперь я под постоянным наблюдением. Может, это и к лучшему. Как ранее сказал Александр Михайлович, мне здесь не рады, и это вряд ли изменится.
Сирену выключили, и люди с облегчением повыходили из своих комнат. Я же решила зайти поблагодарить доктора и вернуться в свою комнату.
Доктор Магнусов с сестрой все это время пережидали в кабинете и очень обрадовались, что все закончилось. Монстра поймали, и я теперь была вне подозрений. Все стало как нельзя лучше. Пока я находилась в кабинете, к нам зашла мать девочки, на которую напал мертвец. От главы она узнала, что это я спасла ее дочь, и пришла поблагодарить. Хоть и старалась не смотреть мне в лицо, слова её шли от чистого сердца. Это невозможно было не почувствовать. Женщина ушла очень быстро.
А потом пришел Алексей. Парень выглядел взволнованно. Он почти обнял меня с порога, чем крайне меня удивил, но я вовремя отпрянула. Понимаю его волнение, он переживал за меня. Но обнимать мертвеца слишком опасно, даже если это я. Нам нужно держать дистанцию... как я это допустила!? Почему между нами установился именно такой контакт, ведь я же мертвец!? Нет, нельзя...
Я, правда, очень устала, да ещё мое состояние. Странно себя чувствовала. Не могла объяснить, что со мной не так, но сказала об этом доктору. Надеюсь, он разберётся. Затем я, наконец, пошла к себе. Помимо двоих охранников, Алексей вызвался меня проводить.
— Ты остаёшься, но под присмотром... ты будешь в порядке? — уже наедине спросил Алексей. Парни остались за дверью.
— Не думаю, что это плохо... теперь мне не нужно скрываться, все обо мне знают. И хоть под присмотром, но я здесь... исследование продолжится. Это самое главное сейчас для меня.
— Да, конечно, ты права! Отдыхай... не буду навязываться больше.
Алексей ещё немного просто поглядел на меня и ушел.
Ну какой же это нескончаемый поток посетителей сегодня ко мне!
Постучались. Вошла Сабина. Я все ещё не успела скинуть с себя плащ... даже дверь не успела запереть за Алексеем.
Девушка вошла с поникшей головой. Всё, пришла извиняться. Как тут не догадаться!?
— Я пришла извиниться, — начала она. Ну, кто бы сомневался. — Мне не следовало так поступать, торопиться с выводами... из-за меня вас чуть не... вы меня простите?
— Не думаю, что подумала бы и поступила иначе в данной ситуации... давайте все оставим как есть. Вы передо мной ни в чем не виноваты... — я не держала зла на эту милую девушку. С чего бы? Кажется, я прекрасно понимала ее чувства.
— Ваш... нет, твой... твой вид пугал меня, и я совсем не думала о твоих чувствах! — продолжила девушка.
Теперь она сократила дистанцию между нами!? Что же, хорошо.
— Хорошо, но не нужно... тебе... тебе не нужно пытаться что-то объяснять. Я прекрасно понимаю, о ком ты волновалась! Ты видела во мне угрозу. А я была рядом с ним все это время... ты переживала за Алексея.
— Да, конечно... он мой друг, — слегка смутилась Сабина.
Мне больше не хотелось юлить, и я спросила в открытую:
— Ты же влюблена в него, так?
Девушка немного захлопала глазами. Сердце ее уже вовсю выдавало, его было не унять:
— Как ты догадалась?
— Просто ты напомнила мне... меня... у меня тоже был любимый человек!
— Да!? Не думала, что мои чувства настолько очевидны... — задумчиво призналась девушка.
— Даже слишком!
Сабина улыбнулась:
— Ну как в него не влюбиться? Он такой сильный, смелый... красивый! — вот, начались откровения. Мне было приятно, что Сабина, наконец, открылась мне. У меня возникла особая симпатия к ней.
— Почему ты ему не скажешь о своих чувствах? — зачем я это спросила...
— Не могу... Лёша не испытывает ко мне того же, я же вижу! И даже более того... — Сабина подняла на меня свои глаза. — Как он защищал тебя сегодня... как волновался... не видела его прежде таким.
Я отлично понимала, на что намекала девушка, но нет...
— Это все ерунда, — произнесла я. — Ты, верно, шутишь... посмотри на меня... нет, тут ничего, кроме сочувствия и лёгкой привязанности, как к другу, нет! К тому же мы сейчас говорим о твоих чувствах... в какое время мы живём!? Знаешь, что я сделала, когда в моем сердце расцвела любовь!? Первым делом открыла свое сердце любимому! Никто не знает, сколько нам осталось... свои чувства никогда нельзя держать взаперти. Нужно давать им волю!
— И... что твой любимый? — спросила девушка с неподдельным интересом.
— Мне повезло... через какое-то время он ответил мне, что тоже любит меня... но даже если бы не ответил... мне это было нужно: не держать все внутри. И ты не держи! Расскажи, освободись! Ответит взаимностью — прекрасно, нет — тебе все равно станет легче от того, что ты открылась!
Сабина будто воспряла духом после моего напутствия, стала более решительной.
— Тогда я сейчас же пойду и скажу, что люблю его, — сказала она.
Её глаза загорелись.
— Это правильно, — произнесла я.
— Прости ещё раз, что была такого мнения о тебе... мне следовало узнать тебя получше, — сказала она напоследок и ушла.
Наконец, заперев дверь, я сняла плащ и отбросила его в сторону... как-то тоскливо стало. Опять это невидимое томление моего мертвого сердца?! Отчего же так паршиво?!
— Да, иди и скажи ему, что любишь его... это правильно, — произнесла я в полной тишине.
От этого мне сейчас так плохо? Нет, я в порядке! Я ничего не чувствую... мне совсем нечего чувствовать!
Подойдя к кровати, я легла на спину. Раскинула руки в стороны и жадно вдохнула воздух полной грудью.
Как же я устала... от этих эмоций, чувств! Разве можно такое испытывать, когда ты мертв?! Мне нельзя... нельзя это испытывать. Я не могу... а она может. Она может любить его...