Ощущение хрупкости Глава 5

Я покидала Москву, оставляла все, что так любила и так ненавидела в этом городе, полном контрастов и противоречий. Я понятия не имела, что меня ждет на юге, но страстно хотела отправиться туда, где тепло, туда, где когда-то жила моя Таня, невзирая на то что девушка не оставила нам с отцом ни упоминания о конкретном городе, ни адреса, ни дома, ни улицы, - вообще ничего. Уезжала от постоянной давки в общественном утреннем транспорте, долгих очередей, от смердящей вони в уличных сортирах, от бедных магазинов и не менее бедных людей, и, с другой стороны, прощалась с великолепием Москвы. Прощалась с ВДНХ, местом, раз и навсегда связанным с девушкой Таней, ароматом ее единственных духов, с любимыми кинотеатрами, в которые ходила уже одна, без Тани, с первым настоящим возлюбленным, погибшим в Афганистане, с моей нелюбимой матерью и любимым, но бесталанным отцом, с подругой Олесей, с рок-концертами, группами "Ольга Арефьева и Ковчег" и Умкой, на концерты которых я ходила, как одержимая. Сказала "до свидания" могиле Тани, которую навестила за несколько дней до отъезда. Прощалась с писателем Валентином, с которым в течение часа разговаривала по телефону накануне путешествия. Сказала "прощай" братской могиле юноши, отдавшего жизнь за родину в далекой, экзотической стране, в которой всегда будет идти беспощадная война. Все мое детство, отрочество, юность и молодость, в которую я так неохотно вступила, прошли большей частью в Москве, и вот я уезжаю, впервые уезжаю на столь длительный срок.
Я искала тепла, мечтала о свободе, которой в столице было не найти и, помимо всего прочего, почти не думала о возможных препятствиях, которые могут подстерегать меня в поездке, - сексуально озабоченное мужское население, грабежи и разбои, нехватка денег и необходимость развлекать разговорами водителя , в чью попутную машину садишься случайно и не имеешь представления о том, выберешься ли из нее когда-нибудь живой и невредимой.
Я ничего об этом не знала, я лишь поцеловала утром спящего отца на прощание, и через час уже стояла, как бы на обочине жизни, голосовала с протянутой рукой, с парусиновым рюкзаком за плечами, в старых джинсах и мешковатом свитере. Следуя примеру большинства образцово-показательных автостопщиков, надела самую яркую одежду, какая только у меня имелась, чтобы меня сразу же заметили и отвезли в нужном направлении.
Среди моих немногочисленных вещей - черно-белая, старая фотография Тани, и совсем немного денег, три пачки сигарет, но еще много книг, способных побороть скуку, и кое-что из повседневной одежды. Должно быть, я крайне долго голосовала, ощущая себя героем романа Керуака, так же, как и я, в первый раз вышедшего "на дорогу". Не было дождя, погода весьма мне благоприятствовала, и вот, когда я уже была готова заплакать, остановилась машина. Должно быть, я выглядела несколько дико с огромным рюкзаком, укрывающим мои хрупкие плечи, однако я получила приглашение, и мужчина, сидящий за рулем, выбрался наружу, чтобы помочь мне с вещами и всем прочим.
Первый час мы почти не разговаривали, и единственное, что мне удалось от него добиться, сводилось к тому, что молодой человек едет в Волгоград. Меня это устраивало, и я боковым зрением наблюдала за ним, пытаясь определить, москвич он или же нет. Какое это имеет значение, осадила я себя. Ведь я даже до определенного момента не обратила внимание на его лицо, значение имели лишь сильные руки, крепко сжимающие руль. Однако я была на чеку, ни в коем случае не позволяя себе уснуть, хоть последняя ночь перед дорогой и выдалась для меня бессонной.
Я курила в окно, наблюдая, как час за часом меняется пейзаж за окном. Вначале это еще были окрестности Москвы, но вскоре дороги стали более пыльными, более грязными, воздух - горячим и сухим, жизнь - беспорядочной и хаотичной. Появились торговцы фруктами и овощами, торговцы медом, китайскими игрушками и всей прочей, мозолящей глаз и совершенно не нужной мне ерундой. Стали появляться парни и мужчины, справляющие малую нужду на глазах у всех, и я со смесью страха и раздражения осознала, что меня подстерегает та же участь. Женщины стыдливо отводили глаза от писающих мужчин. Водитель, подобравший меня, упорно молчал, и тогда мое сердце забилось быстрее. Я вдруг поняла, что поступила опрометчиво, что совершила ошибку, сев в машину к первому случайному шоферу. Все так и получилось. Он сделал привал, коротко бросил, что ему нужно в туалет, и я, схватив свои вещи, рванула на воздух, понятия не имея, куда именно стоит бежать в этой южной пустыне. Все вышло так просто, так логично и так банально, как в каком-нибудь идиотском западном сериале. Меня волокут на заднее сиденье большой машины, хотят стащить джинсы и легкий свитер, хотят причинить мне боль, совершить насилие. И я кричу, и плююсь, и царапаю ему лицо, которое запомню на всю жизнь. На мое счастье, мимо проезжает машина милиции, и наряд, состоящий из нескольких стражей порядка выручает меня из беды. Они деликатно спросили, нуждаюсь ли я в дальнейшей помощи, но я знала только, что путешествие мое безвозвратно испорчено. Я остро захотела оказаться дома, в нашей с отцом квартире. Я не позволила себе поддаться подобной слабости. Я должна была ехать дальше - ради мертвой Тани и живого отца. И я действительно поехала дальше.