Июль. Мятеж

ИЮЛЬ. МЯТЕЖ

Историческая драма


ТИТР:

07 июля 1918 года

НАТ. – УЛИЦА - ДЕНЬ

Яркий солнечный день. Лучи играют на черепичных крышах, отбрасывают длинные тени на мощёную улицу. Воздух дрожит от зноя, пахнет свежескошенной травой и выхлопными газами — непривычным для этих мест запахом прогресса.

Высоко в небе порхает бабочка — ярко оранжевая с чёрными прожилками. Она плавно спускается, кружа над крышами старинных домов с лепниной и коваными балконами, над цветущими липами, чьи ветви клонятся к тротуару, образуя зелёный шатёр.

Бульвар полон жизни:
• прогуливаются горожане в светлых летних нарядах;
• смеются гимназистки в форменных платьях и белых передниках, перешёптываются, прикрываясь веерами;
• маршируют кадеты — чеканят шаг, блестят пуговицы на мундирах;
• няньки катят коляски с младенцами;
• старики сидят на скамейках, обсуждают новости.

У старинной башни с часами — цветочница в соломенной шляпке раскладывает букеты: пышные розы, лаванда, ромашки, гвоздики. ГУЧКОВ (мужчина 37 лет, высокий, интеллигентного вида, борода небольшая ухоженная, подстрижена по форме «эспаньолки», светло-русые густые волосы, серые глаза) покупает букет незабудок. В его руках коробка, перевязанная лентами. Рядом мальчишка продаёт газеты, выкрикивая заголовки: «Последние известия! Фронт стабилизирован!»

Мимо проезжает автомобиль начала века — открытый кузов, блестящие латунные детали, большие колёса с резиновыми шинами. В салоне — трое в гимнастёрках, серьёзные, сосредоточенные. Автомобиль фыркает, выпускает облако сизого дыма.

Бабочка влетает в тихий двор, обсаженный кустами сирени. Садится на лепесток пиона — нежно розового, с каплей росы на краю. Но тут раздаются тяжёлые шаги, звон шпор. Она вздрагивает и, трепеща крыльями, улетает прочь.

Дом – это массивное каменное здание конца XIX века, стоит неподалёку от Волги. Оно выглядит внушительно, но обветшало: штукатурка местами облупилась, обнажая красный кирпич. Дом двухэтажный, но первый этаж почти уходит в землю — его окна расположены чуть выше уровня мостовой, создавая впечатление полуподвала.

Фасад строгий, с рустовкой на углах. Окна первого этажа небольшие, с толстыми каменными перемычками; на втором — чуть крупнее, с лепными наличниками. Крыша железная, тёмно серая, с несколькими слуховыми окнами.

Отдельный вход ведёт прямо на первый этаж — широкая каменная лестница спускается от мостовой к массивной дубовой двери с железными скобами. Над дверью — небольшой козырёк на чугунных кронштейнах.


ИНТ. - КВАРТИРА ЗВЯГИНЦЕВЫХ - ДЕНЬ

Первый этаж разделён на три помещения: передняя (прихожая тамбур); комната 1 (выполняет роль гостиной, больше второй, сыро, прохладно, слабое освещение); комната 2 (с кроватью и тумбочками, без окон, отделена от первой занавеской).

Передняя (прихожая тамбур)
Тёмное, прохладное помещение сразу за входной дверью. Пол выложен каменными плитами, стены оштукатурены, местами штукатурка осыпалась. Вдоль одной стены — старая вешалка с крючками. Под вешалкой — лавка для обуви, на ней стоят сапоги и ботинки разного размера.

В глубине передней, у перегородки между комнатами, стоит печка — массивная, кирпичная, старинной кладки. Она отапливает обе комнаты первого этажа. Рядом с печкой — кочерга с изогнутой ручкой, щипцы, веник для уборки золы. На стене — полка с коробком спичек, свечами, керосиновой лампой и лучиной. На полу возле печки — куча дров, несколько сломанных стульев и табуреток для растопки.

В передней пахнет дымом, порохом, кожей. Когда печка топится, сквозь заслонку пробивается тепло и слабый гул пламени, но этого тепла едва хватает на две комнаты. Если за окном начинается обстрел, стёкла дребезжат, с потолка сыплется штукатурка. Печка служит своеобразным индикатором: при близких разрывах её корпус слегка вибрирует.

Первый этаж напоминает полуподвал: пол в квартире заметно ниже уровня окна. Между старыми рамами — вата, оставшаяся с зимы; на ней лежат ёлочные игрушки, колотым боком вниз. На полу – деревянный настил, неровный, в щелях.

Комната наполнена книгами — они на полках, в шкафу, на стуле. Потрепанные корешки, затёртые страницы. На стене — карта мира 1914 года, частично закрытая книжной полкой., на другой стене портрет Багратиона, вышивка в рамках.

Посередине — массивный деревянный стол, накрытый льняной скатертью с вышивкой. На нём — самовар, чашки с голубым узором. На потолке – оранжевый абажур. На комоде – флакон из-под духов и баночка вазелина для губ, зеркало на подставке. Рядом с зеркалом стоит фарфоровая фигурка китайца, который покачивает маленькой чёрной головкой. В одном углу – икона. Около окна – клетка со щеглом.

У окна стоит СВЕТЛАНКА (10 лет, худенькая, волосы зачёсаны назад, заплетены в косу. Большие любопытные глаза цвета серого неба). Она прижалась лбом к стеклу и следит за ногами прохожих — ботинки, сапоги, туфли мелькают за окном. Иногда она шевелит губами, будто считает шаги.

В комнате ещё трое:

ТАНЯ, 35 лет — мать Светланки. Красивая женщина. Овальная форма лица, гладкая кожа, естественное сияние, выразительные глаза миндалевидной формы. Светловолосая. Движения спокойные, экономные. Все черты сбалансированы. Она расставляет чашки, но взгляд то и дело возвращается к окну, к улице.

ДЕД, 60 лет. Телосложение среднее, слегка полное с признаками возраста, небольшая сутулость. Рост средний. Походка размеренная. Передвигается с тростью. Седая борода, морщинистые руки с набухшими венами, мозоли. Солидный, мудрый, следы усталости и переживаний за семью. Сидит на табурете у печки.

БАБУШКА, 60 лет. В тёмном платье с кружевным воротничком. Помогает Тане накрывать на стол. Каждое движение выверено годами привычки. Время от времени она бросает взгляд на Светланку, слегка хмурится, но ничего не говорит.

Таня вздыхает, ставит последнюю чашку. Светланка оборачивается, улыбается матери. Та кивает в ответ — коротко, но тепло.

Щегол прыгает с жерди на жердь. Тиканье старых часов на стене и далёкий гул улицы за окном. Где то вдалеке раздаётся гудок паровоза.

ДЕД
(Светланке)
Ну, значит, ночь. Идут. На что люди привыкшие, а тут струхнули. Луна ржавая, чужая. И оград в два раза больше. И крестов.

БАБУШКА
(Деду)
Да хватит тебе, старый, пугать.

Полотенцем протирает яблоки, укладывая их в тарелку. Одно даёт Светланке.

СВЕТЛАНКА
(Деду)
Не, деда, страшно, рассказывай. Только всё.

ДЕД
 (скручивая из газеты «козью ножку» и набивая табаком)
А чего всё? Из ниоткуда появились. Хоть и не спали люди, а не видели.

СВЕТЛАНКА
Как вурдалаки?

Светланка тихо откусывает яблоко, жует, ненадолго замирая.

ДЕД
Вурдала-аки. Те медленно ходят, а эти пошушукались и разбежались кто куда. Где пяток, где вшестером. Их сто пять было. Собрались на Леонтьевском кладбище.

БАБУШКА
(Деду)
И кто их видел, а?

ДЕД
(Бабушке)
Сосед наш, Никольский. Сам видел.

БАБУШКА
(Деду)
Это паралитик-то? Не смеши, старый.

ДЕД
(Бабушке)
Не паралитик, а контуженный. Видел!

В это время в комнату тихо входит ЗВЯГИНЦЕВ (мужчина 45 лет, среднего роста, напряжённый взгляд, сухая кожа, мешки под глазами, слегка сутулая осанка, чисто выбрит). Он стоит и слушает. Его никто не замечает.

СВЕТЛАНКА
Да ладно, деда, дальше что?

ДЕД
Собрались под началом полковника Перхурова.  Вооружились, значит, и  разошлись группами. Говорил один. Так глухо, занижаясь. Остальные молчали, крестились, уходя. Никольский сказал - если бы кто посмотрел  в их лица, наверняка бы отпрянул.
 
ЗВЯГИНЦЕВ
Ещё пишут, что на всех восставших пришлось двенадцать револьверов.

СВЕТЛАНКА
(радостно бежит к Звягинцеву)
Папа! Папа пришел!

Звягинцев обнимает дочь, целует.

ЗВЯГИНЦЕВ
А кому я принес подарок? У кого сегодня День рождения?

СВЕТЛАНКА
(смеется)
У меня!

Звягинцев достает из-за спины небольшую плюшевую собаку, отдает Светланке. Она протягивает руки, берет подарок, скрывает разочарование.
СВЕТЛАНКА
(тихо)
Я хотела настоящую.

Звягинцев
Обещаю, скоро будет настоящая.

СВЕТЛАНКА
А когда?

ДЕД
Не выпрашивай. Папа обещал, значит будет.
(Звягинцеву напряженно)
Что пишут?

Светланка убегает к маме, садится на диван, любуется игрушкой, начинает играть. Звягинцев проходит к столу, садится, раскрывает газету, читает.

ЗВЯГИНЦЕВ
(читает)
«В ночь с шестого на седьмое июля советская власть в городе оказалась обезглавленной. Центр занят. Ещё идут короткие бои, но к часу по полудню о коммунистическом отряде напоминает только древко знамени да валяющаяся табличка – «штаб большевиков»  еще ночью алевшая над дверью губернаторского дома».
(откладывает газету)
Такие новости. И я снова иду на службу.

ТАНЯ
(Звягинцеву)
Ты принял приглашение?

ЗВЯГИНЦЕВ
Да.
(цитирует)
«Михаил Николаевич ждём. Предупредите родных».

ДЕД
Исправное освещение улиц еще никому не вредило. И водоснабжение не последнее дело. Всё верно, Миша. Не всем же воевать. Кто-то должен  и о простых людях думать, и водопроводы чинить. Даже в смутное время.

Входит ГУЧКОВ. В его руках коробка и букет незабудок. Звягинцев его приветствует рукопожатием.

ЗВЯГИНЦЕВ
Вот с Мишей и пойдём. Снова вместе, как в добрые времена.

ГУЧКОВ
(улыбается)
Приветствую честное семейство.

БАБУШКА
(Гучкову)
Паша, как хорошо, что ты пришёл.

Гучков проходит к комоду, кладёт коробку подходит к Тане, дарит её букет незабудок, поворачивается к Светланке, она подбегает к Гучкову. Он подхватывает ее на руки, целует в щеку, ставит на пол. Та смеется, стесняется. Гучков дарит Светланке фарфоровую куклу. Светланка осторожно берет куклу в руки. Ее глаза выражают восторг. Гучков доволен. Приветствует Деда.

СВЕТЛАНКА
(Тане)
Мама, смотри, у неё глазки закрываются!

Все садятся за стол. На столе пироги, самовар. У Светланки День рождения. Таня и бабушка ухаживают за гостем и Звягинцевым.

ГУЧКОВ
Слышал, бои возобновились. С окраин пытаются подобраться  к центру.

ДЕД
Не знаю где как, а у нас во дворе говорят, что задумали восстать еще вчера, но что-то сорвалось. То ли люди не пришли, не успели всех предупредить, то ли бронемашина не подоспела. Толком никто сказать не может.

Гучков и Звягинцев встают из-за стола.

ЗВЯГИНЦЕВ
Скоро узнаем из первых рук.
 (Тане)
Пора на службу. Может, придётся остаться на ночь.

ТАНЯ
(тревожно, Звягинцеву)
Водопровод, электричество, уборка улиц, это всё чудесно, но пусть город в этот раз обойдётся без тебя. Поверь, он обойдётся.

Звягинцев хмурится. Гучков подходит к клетке со щеглом. Пальцем стучит по прутьям. Щегол начинает щебетать.

ГУЧКОВ
А знаете, случай произошёл. Не поверите. На днях в Заволжье неизвестный в форме проводника вагонов предложил одному торговцу табаку-махорки якобы привезённой из Самары. Сторговавшись, тот выдал аферисту шестьсот пятьдесят рублей.

БАБУШКА
(ахнув)
Шестьсот пятьдесят?!

ДЕД
Шестьсот пятьдесят.

ГУЧКОВ
(кивнув)
Подошли с покупателем к кузнице Верунина. Неизвестный пошёл в дом за ключами. Прождав продавца более часа, торговец вошёл в тот же дом, но живущий тут некто Серебрянский возмутился подозрениями в сообществе с проходимцем к нему не относящимися. Обманутый покупатель ушёл ни с чем.

БАБУШКА
Пройдоха! Шестьсот пятьдесят рублей!

Гучков смеётся, Звягнцев улыбается. Таня собирает со стола.

ЗВЯГИНЦЕВ
(бабушке)
Ну нас-то не обманешь?

Подходит к Тане. Берет её руки в ладони.

ЗВЯГИНЦЕВ
Всё будет хорошо. Не переживай.
(Светланке)
Доча, целуй папу.

Светланка откладывает куклу, бежит к Звягинцеву. Он нагибается, целует. Хочет поцеловать Таню, та отстраняется, уходит к клетке, насыпает корм щеглу.

Звягинцев с Гучковым уходят. Таня смотрит на Бабушку, на Деда, на Светланку, подходит к ней, садится рядом на диван, прижимает к себе.

НАТ. – УЛИЦЫ/ОКОЛО ГИМНАЗИИ – ДЕНЬ

Ярославль, залитый солнечным светом. Над городом — ясное июльское небо. Вдалеке — купола церквей, колокольни. В центре — Богоявленская площадь. По улицам ходят люди, слышны возбуждённые голоса, смех, возгласы.
Звон колоколов, отдалённый грохот шагов, выкрики команд, оживлённые разговоры, лошадиное ржание, скрип колёс телег.
На площади — группа офицеров в форме с георгиевскими шевронами на рукавах. Они энергично жестикулируют, отдают распоряжения.
У входа в гимназию — очередь добровольцев. Люди самых разных возрастов и сословий: студенты, рабочие, крестьяне из окрестных деревень, интеллигенция. Они записываются, получают оружие, переговариваются.
Диалоги (на фоне общего гула):
• — Я в четырнадцатом под Лодзью был, знаю, как с винтовкой обращаться!
• — А я в ополчении служил, дай только шанс показать себя!
• — Наконец-то справедливость восторжествует!
Детали:
• на стене — расклеенные листовки с призывами к борьбе;
• рядом с входом — стол, за которым сидит писарь, быстро записывает имена добровольцев;
• несколько человек разбирают ящики с патронами;
• кто-то чистит винтовку, кто-то проверяет револьвер.
НАТ. – УЛИЦЫ – ДЕНЬ

Панорама. По улицам ходят патрули из восставших. Горожане останавливают их, задают вопросы, предлагают помощь.

Эпизоды:
- женщина выносит солдатам кувшин с квасом, угощает их.
- старик в картузе подходит к офицеру, протягивает ему свёрток: «Возьмите, батюшка, тут сало да хлеб. Сил вам да удачи!»
- группа мальчишек бежит за патрулём, восторженно разглядывая винтовки. Один из них кричит: «Дяденьки, а можно я с вами? Я быстро бегаю, могу донесения носить!»

СМЕНА КАДРА

Почта. Группа восставших заходит внутрь, снимает красные флаги, вешает трёхцветный. Телеграфист за столом улыбается, кивает.

СМЕНА КАДРА

Телеграф. Офицер диктует сообщение:
— Передайте во все города: Ярославль свободен! Восстание победило! Ждём поддержки!


НАТ. – УЛИЦА - ДЕНЬ

Звягинцев с Гучковым идут по улице, сворачивают на площадь в сторону гимназии, там разместился штаб восставших. К дверям здания подходят обыватели всех возрастов и социального положения. Проходит запись добровольцев, из-за большого количества народа, люди стоят на улице.
На площади — митинг. Люди стоят плотной толпой, слушают выступающего ОРАТОРА (описание……….)
ОРАТОР
Мы сделали первый шаг! Ярославль – свободен! Это начало. Впереди – борьба. Но я верю: победа будет за нами!
Реакция людей:
• люди аплодируют, кричат «Ура!»;
• кто-то поднимает над головой винтовку;
• женщины машут платками;
• мальчишки подпрыгивают, пытаясь разглядеть оратора.
Камера медленно поднимается вверх. Над городом плывёт колокольный звон. Вдали видны силуэты церквей. На флагштоке развевается трёхцветный флаг.
Слышится орудийный выстрел. Звягинцев с Гучковым ускоряют шаг. Проходят мимо группы стоящих мужчин. По виду – железнодорожных рабочих.

1-й РАБОЧИЙ
Долг каждого честного гражданина присоединиться. Богдаша, беги на фабрики. Уведомляй их. Пускай организуют дружины. Потом будет поздно!

2-й РАБОЧИЙ
Я этому не верю!

1-й РАБОЧИЙ
Сторонники Учредительного Собрания созывают управу и земство.

2-й РАБОЧИЙ
Я могу это говорить рабочим?

1-й РАБОЧИЙ
Можешь. Поезжай.

ЗВЯГИНЦЕВ
    (Гучкову)
А ну, пойдем поглядим.

Звягинцев с Гучковым подходят к штабу, расположенному в гимназии Корсунской. Наблюдают за МУЖЧИНОЙ В КОСОВОРОТКЕ – мужчиной лет, с коротко стрижеными волосами. На верхней ступени лестницы стоит ОФИЦЕР. Он оглядывает всех с напряженным взглядом.

МУЖЧИНА В КОСОВОРОТКЕ
(обращаясь к ОФИЦЕРУ)
Пришла рабочая дружина. Где нам получить оружие?

ОФИЦЕР
Здесь нет. Тут только солдаты и офицеры. Кто хочет защищать родину, тот становись в затылок и слушай команды.

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гучкову)
Пошли, Паша.

Звягинцев с Гучковым входят в здание гимназии.

Вестибюль погружён в полумрак, неровные тени на стенах. Портреты педагогов сорваны и валяются на полу, стекло окнах разбито, сквозняк гоняет обрывки бумаг. Парадная лестница частично перекрыта баррикадой из парт, шкафов и опрокинутых книжных полок.

На стенах — всё ещё висят расписания уроков и грамоты, создавая жуткий контраст с происходящим. На полу — разбитый глобус, из него высыпались кусочки картона с названиями городов.
Где то вдали слышны выстрелы.

НАТ.- ДВОР ГИМНАЗИИ – ДЕНЬ

Во дворе женской гимназии много народа. На улице плакаты с лозунгами: «Да здравствует свободная Россия!» «Долой большевиков!» «Да здравствует учредительное собрание!»

Звучат голоса с разных сторон: «Господин поручик, господин капитан». У военных около штаба в петлицах георгиевские ленточки-банты. Носят погоны. Кители защитного цвета. Фуражки. Нарукавные шевроны.

По улицам мчатся грузовые автомобили с вооруженными людьми, где-то далеко слышна пулеметная стрельба и отдельные выстрелы.

На пороге штаба стоит НИКИТИН (мужчина 40 лет, высокий худощавый, военная выправка, шатен), смотрит как идёт запись добровольцев. Видит БЕКЕТОВА (мужчина 39 лет, широкоплечий, коренастый, русые волосы, серые глаза)

НИКИТИН
(Бекетову)
Пётр Фомич! Рад тебя видеть!
Нам нужны люди, опытные в военном деле. Видишь, вон стоит толпа?
(показывает в сторону)
Бери тысячу человек и ликвидируй нажим красных от фабрики Карзинкина через Власьевскую улицу.
(видя, что Бекетов сомневается, бросает на ходу)
Скорей, ради Бога, скорей!

Никитин уходит быстрым шагом в штаб. Бекетов идёт к толпе, которой успели выдать оружие и патроны.

БЕКЕТОВ
(звучным командным голосом)
Господа! Кто пойдёт со мной бить красных?!

Толпа кричит на призыв согласием.
Мы!
Я!
Мы тоже!

Бекетов отбирает людей, строит их на улице, разбивает на четыре роты, роты на взводы, назначает начальников.


ИНТ. – ГИМНАЗИЯ – ДЕНЬ

Звягинцев и Гучков входят в здание. Их встречает ЛОМОВ (высокий, интеллигентный, красивый мужчина с зачесанными назад густыми волосами, с профессорской бородкой)

ЛОМОВ
Рад, Михаил Николаевич, рад.
(жмёт руку Звягинцеву)
Павел Юрьевич
(жмёт руку Гучкову)
Работы много, сами понимаете. Но пока пойдёмте, я вас познакомлю.

Мужчины идут по коридору, лестница загорожена парами, кабинеты на первом этаже открыты, везде звучат мужские голоса. Ломов, Звягинцев и Гучков заходят в дальний кабинет на первом этаже. Людей в кабинете много. В основном офицеры. На столе лежит карта города. Несколько человек склонились над ней.

К Звягинцеву, Ломову и Гучкову подходит ПЕРХУРОВ (мужчина 40 лет, строгий взгляд, уверенное выражение лица, аккуратная прическа, усы, борода, опрятность, подтянутость, прямая осанка, чистая форма.). Ломов представляет его Гучкову и Звягинцеву.

ЛОМОВ
(Гучкову и Звягинцеву)
Полковник Перхуров Александр Петрович.

ЛОМОВ
(Перхурову)
Михаил Николаевич. Павел Юрьевич. Они присоединяются к  организации гражданского обеспечения. Михаил Николаевич займётся тем же, чем прежде – водоснабжением и дополнительно санитарным состоянием города. Павел Юрьевич – связью.

Мужчины пожимают друг другу руки. Перхуров отходит к столу. В дверь входит ЧЕРНОВ (офицер старой закалки, 45 лет, вернувшийся с фронта, контуженный, говорит громко). Он оглядывает присутствующих, видит Перхурова, кивает ему.

ПЕРХУРОВ
(всем в кабинете)
Господа офицеры, поначалу скажу, штабу в здании гимназии находится невозможно. Стали залетать снаряды. Есть случаи ранений. Сегодня вечером перемещаемся в помещение государственного банка. Продолжаем.

ЧЕРНОВ
Разрешите доложить?

Перхуров молча кивает.

ЧЕРНОВ
Крестьяне объявили добровольную мобилизацию от двадцати до пятидесяти лет. Часть ушла на занятие позиций вниз и вверх по Волге от Ярославля. Другая часть в Ярославль.

Перхуров подходит к столу, сопоставляет доклад с картой.

ЧЕРНОВ
На станции Филино своими средствами выведен броневой поезд.

ПЕРХУРОВ
Хорошо. Что ещё?

ЧЕРНОВ
Кто-то пустил слух среди крестьян, что красные жгут деревни. Крестьяне, не предупредив, снялись ночью с позиций и разошлись по домам. Убедились, что деревни в целости, снова собрались в отряды, но пробиться в Ярославль уже не могут.

Входят ПОРУЧИК (молодой человек 30 лет, горящие глаза, молодецкая удаль) и КАПИТАН (мужчина 50 лет, рука перевязана)

ПОРУЧИК
Разрешите доложить?

ПЕРХУРОВ
Разрешаю.

ПОРУЧИК
Большевики упорно сопротивляются. Но первая рота атаковала успешно. Те бросились к мосту и удрали за Волгу.
(волнуясь)
Жители окраин на стороне большевиков. Они их укрывают. Студенты дерутся храбро. Общую обстановку не знаю.

КАПИТАН
Ярославская городская милиция поддержала восстание. Почти все участковые комиссары милиции перешли на сторону восставших. Получено извещение.

ПЕРХУРОВ
Докладывайте.

КАПИТАН
Тридцать пароходов жертвуют свои грузы восставшим: мануфактуру, муку, скот.

ПЕРХУРОВ
(обращаясь к Ломову)
Владимир Фёдорович, фирма Блотникова отправила штабу пятьдесят подвод с салом и колбасами для нужд армии. Хлебопекарни организовали доставку хлеба. Проследите, чтобы муку с пароходов отдали в распоряжение профсоюзу пекарей, а скот – мясникам.

ЛОМОВ
Будет сделано.

ПЕРХУРОВ
И примите незамедлительные меры к созыву Городской думы. Вы разместитесь рядом с нами. Выделим вам одну комнату. Нужно продумать организацию снабжения населения водой и продовольствием. И ещё. У меня будет к вам просьба.

ЛОМОВ
Слушаю.

Перхуров берёт Ломова под локоть, отводит в сторону, пока офицеры обсуждают положение, склонившись над картой.

ПЕРХУРОВ
Владимир Семёнович, много приходится тратить время на выслушивание фантастических проектов для скорейшего и вернейшего достижения успеха. У нас же каждый получил право рассуждать о предметах, в которых он ничего не понимает. Найдётся ли у вас человек, способный всё это выслушать?

ЛОМОВ
Найдём. Мы можем приступать?

ПЕРХУРОВ
Да.

ЛОМОВ
(Гучкову и Звягинцеву)
Пойдёмте, господа.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я на фильтровальную станцию. Посмотрю, что там и в каком состоянии.

ЛОМОВ
Хорошо.
(Гучкову)
Павел Юрьевич, вам отдельное поручение. Нам на электростанцию.

Ломов, Гучков, Звягинцев идут по коридору к выходу. Слышен стук печатающей машинки. Мужской ГОЛОС (низкий, размеренный) диктует обращение.

ГОЛОС
К гражданам Ярославля. Власть большевиков в Ярославской губернии свергнута. Как самая первая мера будет водворён строгий законный порядок и все покушения на личность и частную собственность горожан будут беспощадно караться.

Мужчины выходят на улицу, голос стихает, вокруг площадь бурлит, в ряды белогвардейцев записываются добровольцы, им раздаётся оружие.

ИНТ. – УПРАВА – ДЕНЬ

Просторный зал с высокими потолками и большими окнами. Сквозь неплотно сдвинутые шторы пробиваются лучи солнца, рисуя на паркетном полу яркие прямоугольники света. В воздухе плавает лёгкая дымка пыли, подсвеченная солнечными лучами.

Вдоль стен — массивные дубовые книжные шкафы с переплётами старых дел, справочниками и кодексами.

На столе — чернильницы, стопки бумаги, графин с водой и стаканы, колокольчик для созыва внимания. Рядом — несколько пепельниц.

Атмосфера напряжённая, но деловитая. Слышен гул голосов, перешёптывание, шуршание бумаг. Кто то просматривает свежие газеты с заголовками, кто то обсуждает последние городские новости.

Ломов встаёт во главе стола, трижды ударяет серебряным колокольчиком.

ЛОМОВ
Господа, прошу внимания. Заседание городской управы объявляю открытым.

Голоса стихают. Кто то открывает окно, впуская в зал летний ветра и далёкие звуки улицы. Собрание начинается.

ЛОМОВ
Предлагаю отбросить разногласия. Работаем для города. Для людей. Предлагаются вопросы к обсуждению. Протокол продовольственного совещания ведёт советник Муратов.

Присутствуют ВВЕДЕНСКИЙ (55 лет, среднее телосложение, высокий лоб, серые глаза, одет в льняной костюм),
СОМОВ (45-48 лет, интеллигентная внешность, худой, близорукий), ДУНАЕВ (полный мужчина 60 лет, подтянутый, движения экономные, слегка замедленные, руки ухоженные, но с признаками возраста, в шляпе федора), ГАРЦЕВ (40 лет, лицо чисто выбритое, нос грушей, в больших очках).
ЛОМОВ
Предлагается выяснить количество продовольственных продуктов, необходимого для населения.

ВВЕДЕНСКИЙ
Надо определить количество продовольственных продуктов в городе.

СОМОВ
Согласен.

ДУНАЕВ
Поддерживаю.

ЛОМОВ
Да. Необходимо произвести проверку существующих цен на продукты продовольствия, установить порядок распределения продуктов продовольствия между населения.

СОМОВ
Городскому совещанию надлежит делать представления о местных нуждах и необходимых для надлежащей постановки продовольственного дела мероприятиях.

ДУНАЕВ
Всё верно, господа. Но напомню, что и сейчас очевидно. Городские запасы пшеничной муки истощены. Необходимость их пополнения стоит на первом месте.

ГАРЦЕВ
Если мне не изменяет память, согласно заключению продовольственной комиссии и предложений Дунаева и Башарина уполномоченного по продовольствию просили об отпуске для города 40 000 пудов пшеничной муки на февраль, 60 000 пудов на март, 40 000 пудов ржаной муки на февраль и 20 000 пудов пшеничных отрубей.

СОМОВ
Это был февраль, март.

ДУНАЕВ
Стало хуже.

ГАРЦЕВ
Понятно, что запасов муки недостаточно. Поэтому есть предложение о не выпуске из города за его пределы имеющиеся в данное время запасов продовольствия.

ЛОМОВ
Будет правильным обсудить предложение и прийти к решению.


НАТ. – ОКОЛО ПРОДУКТОВОГО МАГАЗИНА – УЛИЦА – ДЕНЬ

Пыльная улица. Перед продуктовым магазином очередь. На стене магазина вывеска с облупившейся позолотой «Гастрономическая лавка И.П. Сычева» перечеркнутая красной краской. У входа грубые деревянные ящики, следы от тяжёлых колёс и сапог. Возле стены - оборванные листовки: старые объявления о продаже лошадей соседствуют с воззваниями «Вся власть Советам!».

Среди стоящих:
- женщина 45 лет, в выцветшем ситцевом платье. На ногах – стоптанные ботинки, на голове – платок, завязанный по-крестьянски. Стоит, вздыхает, опустив голову;
- молодой мужчина лет 22, в гимнастёрке, в руке список продуктов, держится уверен;
- женщина лет 35-ти в домотканном сарафане и лаптях. Лицо обветренное, руки в трещинах. Через плечо – холщовая сумка. Осторожно оглядывается, прижимает сумку к себе;
- мужчина лет 50 в поношенном пальто и фетровой шляпе с обвисшими полями. В руках  - трость, на носу – очки в проволочной оправе;
- щуплый подросток лет 14, в рваной рубахе и штанах с заплатами, босиком. Волосы спутаны, лицо перепачкано грязью. В руке – обрывок талона с размытым штампом. Крутится у края очереди. Оглядывается, будто боится, что его заметят.

Таня подходит к ЗОЕ (полная, румяная женщина 38 лет, длинные волосы, собранные в пучок, лицо круглое, губы полные, кожа лица обветренная. Повседневное платье тускло-шафранового цвета с длинным рукавом. На ногах - ботинки).

Таня одета в хлопковую блузу с высоким воротником и  клинообразную юбку голубовато-серого цвета. На ногах ботинки.

Очередь волнуется, готова взорваться.

ЗОЯ
(всем в очереди)
Она стояла. Номер есть.
(Тане)
Покажи.

Таня показывает номер, написанный на обратной стороне карточки. Люди в очереди успокаиваются.

ЗОЯ
(Тане)
Сегодня долго.

ТАНЯ
Отбеги. Подменю.

ЗОЯ
Да ладно. Стоим уже. Как Светланка? Что подарили?

ТАНЯ
Мы с родителями атласные ленты. Уже вплели. Довольна. Миша собаку игрушечную. Павел удивил
(тихо шепчет наклонившись к Зое)
Куклу. Фарфоровую. Фирмы Рейнхард. Голова поворачивается, зубки - молочное стекло, глаза закрываются, туфельки, платье, шляпка… Не знаю, где взял.

ЗОЯ
Может, с фронта?

ТАНЯ
Так он не военный. В управе вместе с Мишей служил, только по электрической части.

ЗОЯ
Надо было за него замуж выходить.

ТАНЯ
Зоя! Опять?

ЗОЯ
А что такого?

ТАНЯ
Брось. Не хочу об этом говорить.

Очередь продвигается, Зоя и Таня вместе со всеми. Вдруг невдалеке начинается пулемётная стрельба. Люди пугаются. Кто-то отступает от стороны обстрела, кто-то пригибается, кто-то говорит соседу «я отойду» и быстро уходит.

В конец очереди подходит ЖЕНЩИНА (30 лет, лицо обветренное, без румянца, темные круги под глазами, вид изможденный. Прямая юбка, ситцевая блуза, парусиновые тапочки, на плечи накинута красная косынка).

При подходе Женщины в красной косынке, люди в очереди на время замолкают.

ЖЕНЩИНА
(стоящим в очереди)
Кто крайний?

Никто ей не отвечает. Женщина встаёт за последним в очереди подростком. Зоя выглядывает из любопытства.

ЗОЯ
(Тане)
Её муж – губернский комиссар финансов. Ну, был наверное. Уверена, его тоже ищут. Ну, да все жрать хотят.

ТАНЯ
А моего позвали служить.

ЗОЯ
Это же хорошо. Еда будет, может, наконец, переедете.

ТАНЯ
Сомневаюсь. Я вообще хочу переехать к своим. Переждать.

ЗОЯ
Перестань. Хорошо, что у тебя девочка. Мои вон мужики пошли записываться в Северную Добровольческую. Светятся, как самовары.

ТАНЯ
Опасно.

ЗОЯ
Да разве мужиков убедишь.

Разговор слышит РАБОЧИЙ (35 лет, среднего роста, русые волосы, загорелая кожа, грубая, крупные руки с выраженными венами, рубашка из хлопка, суконные штаны, картуз).

РАБОЧИЙ
(Зое и Тане)
Зря всё это. Я ходил. Дали ружьё. Сказали магазины охранять, а после пошли отправили к Которосли, говорят «Стреляй». По тому берегу.
(машет рукой в сторону реки)
А как стрелять? У меня за Которослью мать и брат живут. А как попаду? Или в соседа. Грех такой.
 
Подходит очередь, Рабочий входит в магазин. Зоя с Таней следующие.

ЗОЯ
Твой надел повязку?

ТАНЯ
Какую?

ЗОЯ
На рукав. Надо же. Чтоб знали, где наши.

ТАНЯ
Не видела. Вроде нет.

Зоя смотрит на рекламное объявление на стене лавки. «Товарищество «Проводник». Ярославль, Театральная площадь, телефонъ № 2-08. Галоши, шины экипажные и автомобильные, линолиумъ, технические и хирургические товары».

ЗОЯ
(показывая на объявление)
Надо ещё галоши купить.

ТАНЯ
Не до этого.

ЗОЯ
Как не до этого? Вот ты не хозяйственная. Осень впереди. Обувь беречь надо. Галош не будет, будешь в лаптях ходить. В лаптях хочешь?

ТАНЯ
(в ужасе)
Нет.

Из лавки выходит Рабочий с мешком за плечами.

ЗОЯ
То-то. Всё, пошли. Наша очередь.

Женщины заходят в лавку.

НАТ. – ОБЩИЙ ПЛАН ГОРОДА/ПАНОРАМНЫЙ КАДР – ДЕНЬ

Внезапно — глухой удар, за ним — ещё один. Земля вздрагивает. Камера медленно поворачивается к окраине города: там, на холме, видны силуэты орудий. Вспышки выстрелов, клубы дыма. Снаряды с воем проносятся над крышами. Первый попадает в здание городской управы — крыша обрушивается с грохотом, взметается облако пыли и щепок.
Низкий гул орудий, свист снарядов, звон разбитого стекла.

НАТ. – ЦЕНТР ГОРОДА – ДЕНЬ

Улицы заполняются людьми. Кто-то бежит к подвалам, кто-то застывает в оцепенении. На площади снаряд попадает в фонтан — вода и осколки мрамора разлетаются веером.

Камера следует за маленькой девочкой, которая потеряла маму в толпе. Она прижимает к груди тряпичную куклу и смотрит, как соседний дом оседает, превращаясь в груду обломков. Рядом падает лошадь, запряжённая в телегу с хлебом — извозчик пытается её успокоить, но новый взрыв отбрасывает его в сторону. Вой снарядов, треск горящих балок, плач ребёнка, хриплые крики: «В укрытие!», звон колоколов, начавших набат.

На стене дома висит афиша благотворительного концерта — её срывает ударной волной; в витрине магазина лопается стекло, высыпая осколки на кружевные платья; дым поднимается чёрными клубами.

НАТ. – ПОЖАР НА УЛИЦАХ – ДЕНЬ

Город охвачен огнём. Чёрные столбы дыма поднимаются над крышами, языки пламени лижут фасады домов. Снаряды продолжают падать — один попадает в склад с керосином, взрыв разносит несколько соседних строений. Ветер разносит искры, поджигая деревянные заборы и навесы.

По улицам бегут пожарные, тащат шланги, но вода в гидрантах кончается. Люди выносят из домов узлы с вещами, тащат раненых. Старик пытается спасти иконы из горящей церкви — ему помогают двое мальчишек.

Треск пламени, шипение воды на раскалённом железе, кашель от дыма, лязг пожарных инструментов, отдалённые выстрелы. Оранжево чёрная гамма огня и дыма, контрастирует с голубым небом.

НАТ. – УЛИЦЫ ГОРОДА – ДЕНЬ

Обстрел прекращается. На несколько секунд воцаряется тишина. Трещат пожары, стонут раненые. Люди осторожно выглядывают из укрытий, оглядывают разрушения.

Камера показывает панораму: изувеченные улицы, дымящиеся руины, оборванные провода, поваленные деревья. На фоне чёрного дыма выделяется белая колокольня — она устояла, но крест на ней покосился.
Женщина с ребёнком на руках идёт по улице, обходя обломки. Она смотрит вверх. Где то вдали снова раздаётся выстрел, и люди снова бросаются в укрытия.

НАТ. – ГОРОД/ОБЩИЙ ПЛАН – НОЧЬ

Город горит. Отблески пламени пляшут на стенах уцелевших домов. В темноте мелькают фигуры — санитары несут носилки, солдаты перебегают от укрытия к укрытию, жители тушат загоревшиеся сараи.

Камера поднимается выше, показывая панораму Ярославля: огни пожаров, редкие вспышки выстрелов, тёмная лента Волги. Над всем этим — звёздное небо.

Монотонный гул далёких взрывов, прерывистый стук колёс телеги, плач где то вдалеке, затем — тишина.

НАТ. – ПРАВЫЙ БЕРЕГ ВОЛГИ, ОКОЛО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО МОСТА – ДЕНЬ

Отряд железнодорожников из нескольких человек со ШТАБ-КАПИТАНОМ (мужчина 35 лет, в шинели, в петлице андреевская ленточка-бант) сидит в засаде. Их скрывают кусты. ВАНЯ (18 лет, стройный, худощавый, выражение лица озорное, загорелый) глядит по сторонам.

ВАНЯ
Ну что, Николаич, как наш план?

ШТАБ-КАПИТАН
Дерзко, ребята, но может сработать.

Ваня оборачивается на МИТРИЧА (старый мужчина 60 лет, с глубокими морщинами на лице, с темными руками, в одежде железнодорожника). Он выглядывает из-за кустов.

ВАНЯ
(штаб-капитану возбужденно)
Если можно, гранат нам пару, стрелку своротить. Мы на путях шумнём. Митрич стрелку и своротит. Он двадцать лет их ремонтирует, так что и сломать сумеет.

МИТРИЧ
Могу.

ШТАБ-КАПИТАН
С Богом, ребята.

ВАНЯ
По одёжке протягивай ножки. Нас бомбить будут, а мы что? Пошли, мужики.

НАТ. – ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ МОСТ – ДЕНЬ

На железнодорожном мосту стоит бронепоезд красных. Ведёт огонь вооруженный тяжёлыми орудиями.

Несколько человек-железнодорожников группой поднимаются по насыпи, встают поодаль друг от друга. Бронепоезд начинает движение вперёд, на вышедших. Набирает ход. На бронепоезде люди ликуют. Митрич срывает стрелку.

Первый вагон – бронеплощадка с пушкой заваливается, паровоз встаёт поперёк пути. Вторая площадка лезет на него. Бронепоезд прекращает обстрел.

Группа железнодорожников скрывается.


НАТ. – БАЗАРНАЯ ПЛОЩАДЬ/ТОРГОВЫЕ РЯДЫ - ДЕНЬ

Камера медленно движется над площадью, показывая старинные торговые ряды с аркадами и крытыми галереями. Здания из красного кирпича, белые колонны, черепичные крыши.

Гомон толпы, крики торговцев, стук тележных колёс, ржание лошадей.

Диалоги (фоновые):
- «Да что ж ты за капусту такие деньги ломишь?»
- «Матушка, побойся Бога, это ж последний урожай перед страдой!»
- «Слыхали, опять ночью стреляли?»
- «Тише ты, не буди лихо…».

Недалеко от торговых рядов у дороги лежит человек с запекшейся раной от штыка. Вокруг раны кружатся большие мухи. На человека смотрит ТОРГОВКА (40 лет, средний рост, ничем не выделяется внешне, плотное телосложение, осанка обычная, темные волосы, платок на голове), лузгает семечки. Рядом  с ней КУЧЕР (мужчина 30 лет, борода, кафтан, картуз), покупает семечки.

ТОРГОВКА
(Кучеру)
Интересно, кто его? Белые или красные?

Кучер смотрит на лежащее тело.

КУЧЕР
 (Торговке)
Какая разница?

ТОРГОВКА
Бедняжка. Где Христа взять?

Кучер кидает деньги в миску. Проходит Таня. Увидев лежащее тело, вздрагивает и не может отвести взгляд.

ТОРГОВКА
 (Тане)
Со вчерашнего дня лежит. Вон и мухи кружат. Как пуговицы. Перламутровые.

ТОРГОВКА
(Кучеру)
Думаешь, удержат?

КУЧЕР
(Торговке)
Не. Скоро начнется. Серьёзное.

ТОРГОВКА
Да ладно.  Хуже чем было, не будет.
(торговка крестится)
А ты чего трезвый?
 
КУЧЕР
Лошадь кормить надо. Все по домам сидят. А лошадь ждать не будет. Она – животное. Ей всё равно, кто на ней ездит – красные, белые. А сейчас никто. Чего ждут?

Таня стоит прислонившись к двери бакалеи. Ей дурно. Через улицу идет городская сумасшедшая РИТА.

РИТА
(обращаясь к прохожим)
Я Рита Виноградова. Уходите. Уходите все.

Торговка смотрит на Риту.

ТОРГОВКА
(Кучеру)
В психбольницу снаряд попал. Сумасшедшие и разбежались. Жалко чокнутых.

 КУЧЕР
Тебе всех жалко.

РИТА
(поднявшись на верхнюю ступень храма)
Латыши идут, венгры, китайцы идут. Уходите. Я – Рита Виноградова. Я вас               лю-лю. Уходите.

Внезапно гул орудий доносится издалека. Толпа замирает. Разговор обрывается. Женщины хватают детей за руки, торговцы начинают торопливо закрывать ставни.

Камера показывает:
- Лошадь встаёт на дыбы, возчик кричит, пытаясь её успокоить.
- Старуха роняет корзину с яйцами — они разбиваются на мостовой.
- Купец заколачивает досками витрину, бормоча: «Господи, спаси и сохрани…»

Тень от облака на мгновение закрывает солнце, создавая эффект затмения; на прилавке остаётся забытая корзина с малиной, ягоды рассыпаются по земле.

Площадь почти пуста. Ветер гоняет обрывки газет и солому. Несколько прилавков разгромлены, на земле валяются овощи и куски ткани. У стены сидит старуха, прижимает к груди узелок с покупками, плачет беззвучно.

На фоне — торговые ряды с закрытыми ставнями, вывески покачиваются на ветру. Вдалеке слышны выстрелы, но здесь, на площади, — тишина, нарушаемая лишь скрипом вывески «Чай, сахар, кофе».

Отдалённый гул орудий, шелест ветра, всхлипы старухи.

НАТ. – НАБЕРЕЖНАЯ - ДЕНЬ

Таня идет вдоль набережной.

С аэроплана сбрасывают листовки. Листки падают, касаются земли, покрывают скамейки, ложатся на воду, мокнут. В реку никто залезать не хочет, спустя время, отсыревшая бумага превращается в желто-серые пятна, плывущие по течению, некоторые цепляются за корягу.

Люди ловят листовки. Таня поднимает одну из упавших в траву. Читает, возвращается к началу, проговаривает губами, оглядывается на других людей, поймавших листовки, прячет свою в карман платья. Она уходит, торопится, не смотрит в лица окружающих людей.

НАТ. – ДВОР В ОКРУЖЕНИИ ДЕРЕВЯННЫХ ДОМОВ – ДЕНЬ

Далёкая стрельба. В дворе тихо. Светит солнце. Люди выносят на солнце свои вещи, раскладывают на лавках, стульях, стоящих тут же недалеко от окон.

Начинается обстрел. В деревянный дом попадает зажигательный снаряд. В доме вспыхивает пожар. Люди кричат, оттаскивают от пожара свои вещи.

Огонь перекидывается на другие деревянные дома, стоящие близко друг к другу.

Снаряды сыплются тесно, начинается стрельба, люди в панике бегут под пулями в разных направлениях, кто куда, ищут укрытие. Мужчина не успевает убежать, остаётся лежать убитым, раненные старик и мальчик зажимают свои раны и стараются спрятаться. Женщины кричат от ужаса, молодая мать с ребёнком на руках бежит, закрывает собой.

ИНТ. – КАБИНЕТ В БАНКЕ – ДЕНЬ

Звягинцев небрит, стоит над столом, пишет. На столе бумаги, папки, слева от него телефон. Справа - лампа-керосинка. В кабинете кожаный диван. Около стены стоят два стула, шкаф с книгами.  На стенах развешаны газетные вырезки.

За окном звук ружейной стрельбы и трескотня пулемётов.
Входит Гучков. Звягинцев поднимает голову, отвлекаясь от бумаг.

ЗВЯГИНЦЕВ
Паша?

ГУЧКОВ
Электричества нет, столбы повалены. Провода оборваны практически по всей границе соприкосновения. Водопровод разрушен. Восстановить невозможно. В ближайшие дни точно.

ЗВЯГИНЦЕВ
Знаю. Временно вода будет подаваться насосами в чаны у Некрасовского бульвара, против дома Огнянова, в фонтане на Казанском бульваре, в саду и во Власьевском сквере, Оттуда население может быть воду.

ГУЧКОВ
А госпитали?

ЗВЯГИНЦЕВ
В учреждения и питательные пункты будем развозить. Сможешь организовать?

ГУЧКОВ
Да. Третьи сутки здесь. Дома знают?

ЗВЯГИНЦЕВ
(отмахивается, качает головой, говорит устало)
Нет. Сейчас иду.


ГУЧКОВ
Давай.

Гучков выходит из кабинета. Звук удаляющихся шагов. Звягинцев собирается уходить.

ИНТ. – КОРИДОР – ДЕНЬ

Звягинцев закрывает кабинет на ключ. К нему подходит ФРОЛОВ (мужчина 30 лет, высокого роста, с чёрной шевелюрой).

ФРОЛОВ
Михаил Николаевич, вы можете зайти в санитарный отдел?

ЗВЯГИНЦЕВ
Что случилось?

ФРОЛОВ
Просьба.

ЗВЯГИНЦЕВ
Иду.

Фролов и Звягинцев идут по коридору. На полу вдоль стен свалены обмундирование, продовольствие. Слышны звуки печатающих машинок, мужские голоса, диктующие тексты.

Звягинцев с Фроловым подходят к деревянной двери. На нем табличка  с красным крестом, заходят в санитарный кабинет.

Звягинцев видит ГРИШИНА (мужчина 49 лет, чисто выбрит, когда ходит, прихрамывает, поправляет очки)

ГРИШИН
Спасибо, что пришли.

ЗВЯГИНЦЕВ
Иван Иванович, не могу предположить, какая помощь от меня вам.

ГРИШИН
Михаил Николаевич, я понимаю, что водопровод разрушен, но скажите, есть ли возможность его починить в ближайшие дни? Это очень важно.

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гришину)
Делается всё возможное. Порадовать нечем.

ГРИШИН
Плохо дело.
(задумывается)
К Волге подойти невозможно. Плотно стреляют. Вода нужна. Раненых много. Население, кто может, сидят по подвалам. Но тут уж…
(разводит руками)
Извещение санитарной части читали?

ЗВЯГИНЦЕВ
Ещё нет.

ГРИШИН
Крылов призывает жителей оказывать помощь при уборке трупов, не допускать их до разложения и закапывать в ближайших церковных оградах. Фамилии и адреса похороненных сообщать в санитарную часть.

ФРОЛОВ
(забивает в скрученный клочок газеты махорку)
Из Заволжья вернулся Бекетов. Красные повели наступление. Были и китайцы, и матросы. Контратакой отогнали. Но между окопами и рощей убитых много. Бекетов переждал ночь, а на рассвете весь отряд занялся уборкой трупов. Около трёхсот бросили в Волгу. И своих и большевиков.

ГРИШИН
Пусть плывут. И несут весть о восстании в Ярославле.


СМЕНА КАДРА

НАТ. – ДОМ С ОГОРОДОМ – ДЕНЬ

Задний двор частного дома на окраине Ярославля, огород с грядками. Вдалеке уже слышны глухие раскаты артиллерийских выстрелов.

В огороде мужчина средних лет (45–50 лет, в рубахе с закатанными рукавами, потный, с бородой) копает яму. Вдалеке — глухой удар. Мужчина замирает, прислушивается. Ещё один — ближе. Он хмурится, сжимает черенок лопаты.

Из дома выбегает женщина (40 лет, в тёмном платье, платок сдвинут набок). В руках — узел из простыни с ценными вещами: икона в серебряном окладе, жестяная коробка (вероятно, с документами и деньгами), пара чашек с блюдцами.
Она торопливо идёт к яме, спотыкается о грядку, роняет чашку — та разбивается. Женщина чертыхается, быстро собирает осколки, подхватывает узел и продолжает путь.

Мощный взрыв где то поблизости — дом вздрагивает, с крыши слетает черепица. Мужчина и женщина резко приседают, инстинктивно пригибаясь к земле. Женщина закрывает голову руками, мужчина бросает лопату и на мгновение закрывает её собой. Камера фиксирует их лица: страх, решимость, сосредоточенность.

Оглушительный грохот взрыва, звон разбитого стекла в доме, треск дерева, отдалённые крики.

Мужчина вскакивает, хватает лопату, начинает копать с удвоенной скоростью. Женщина мечется между домом и окопом:
- возвращается с мешком картошки (бросает в яму — «на первое время прокормимся»);
- приносит фонарь и спички;
Движения женщины суетливые, но точные — видно, что она старается не поддаваться панике.

Мужчина отбрасывает лопату, бросается к женщине, помогает сбросить последние вещи в яму. Они действуют синхронно, почти без слов.

Мужчина начинает закидывать яму землёй, женщина помогает, разравнивает руками. Движения всё быстрее — звук обстрела приближается.

Яма почти закопана, сверху набросаны ветки и ботва от капусты — маскировка. Мужчина и женщина стоят рядом, тяжело дыша. Они смотрят в ту сторону, откуда доносятся выстрелы.
На заднем плане — дом с выбитыми окнами, над крышей вьётся дымок. В огороде повалены грядки, на земле следы от взрывов.

НЕТ. – КОМНАТА В ДОМЕ ЗВЯГИНЦЕВА – ВЕЧЕР

Таня заходит за штору, где на кровати спит Светланка. Таня поправляет одеяло.

Таня выходит к столу, где сидят Дед и Бабушка.

ТАНЯ
Надо уезжать.

ДЕД
Куда?
ТАНЯ
К моим. У нас найдётся место. Сейчас лето. Есть сад, огород. Проживём.

ДЕД
Миша не согласится.

ТАНЯ
Согласится. Он умный человек. Николай Серафимович,
(Таня садится напротив)
Вы ему объясните. Здесь нельзя оставаться.

БАБУШКА
Таня, жалко же. Мы ведь старые. Приедем к твоим как погорельцы какие.

ТАНЯ
Я не дам заморить ребёнка. Если вам всё равно, мне – нет.
(дрожащими руками переставляет пустую тарелку на столе)
Мне страшно. Улицы в колючей проволоке, к окраине не подойти. Пулемёты трещат без остановки. Снаряды, пожары. Что ещё будет?

ДЕД
Раненых немного, Таня. И убитых. Но их забирают сразу. Никольский видел.

ТАНЯ
Он – паралитик.

ДЕД
Не паралитик, а контуженный.

ТАНЯ
(зло)
Какая разница.

За окном усиливается канонада. Таня пугается, быстро встаёт, идёт проверить Светланку. Заглядывает за штору. Светланка спит тревожно, вздрагивает. Таня возвращается к столу.

ТАНЯ
Пока не поздно. Решайтесь. А я для себя уже решила.

Стук в дверь. За столом все напрягаются. Татьяна подходит к окну, выглядывает. У подъезда стоит Звягинцев. Татьяна бежит открывать дверь.

Звягинцев заходит в дом. На нём шинель с нарукавной трёхцветной повязкой. На плече вещевой мешок. Звягинцев не брит.

Таня смотрит на Звягинцева, прижимается, обнимает, целует, уступает место родителям Звягинцева. Дед потягивает сыну руку, жмёт, притягивая к себе, обнимает. Бабушка прижимается к груди, начинает плакать.

Звягинцев видит около стены два ведра с водой.

ЗВЯГИНЦЕВ
Откуда вода?

ТАНЯ
Паша принёс. Спасибо ему. Соседи ушли к Волге, не вернулись. Потом кто-то рассказал, что под аркой Семёновского моста лежат несколько офицеров в форме с георгиевскими бантами. Убитые. А рядом старуха с пустыми вёдрами. Уткнулась и лежит вниз лицом
(голос Тани дрожит)
Не шевелится. И собаки рядом лежат. И лошади.

Звягинцев молча проходит к столу. Достаёт продукты. Из кармана – деньги. Кладёт на стол.

ДЕД
(напряжённо)
Миша, люди говорят, что к городу подходит пехота из десяти тысяч англичан и завтра их будут размещать. Что обед им варят.

ЗВЯГИНЦЕВ
(с вымученной улыбкой)
Брешут, батя. Ложитесь спать.

НАТ. – ШТАБ ВОССТАНИЯ В БАНКЕ – ВЕЧЕР

За окнами — угасающий летний день, в городе слышны отдалённые разрывы снарядов, треск пулемётных очередей и нарастающий гул артиллерийской канонады.

Просторный зал с высокими потолками, переоборудованный под штаб. На стенах — карты города и окрестностей с отметками позиций, обрывки приказов, воззвания к населению. В центре — массивный стол, заваленный бумагами, схемами, списками, фляжками, коробками с патронами. На столе — керосиновая лампа, отбрасывающая неровный свет; несколько огарков свечей. Рядом — полевая телефонная станция, возле которой дежурит связист.

Воздух пропитан запахом пороха, пота, табака и гари — где то в городе горят дома. Окна заколочены досками, но щели пропускают дым и звуки обстрела. У дверей — двое часовых с винтовками. На полу — следы грязи и крови, брошенный патронташ. В углу — стопка мешков с песком, импровизированная защита от осколков.

Перхуров измождённый, с тёмными кругами под глазами, в помятом кителе с расстегнутым воротом. Сидит у стола, опирается локтями, сжимает виски пальцами.

Несколько офицеров сидят или стоят у стен, переглядываются, нервно курят. Среди них — суровый ПОДПОЛКОВНИК (строгий взгляд, уверенное выражение лица, аккуратная причёска, небольшая ухоженная борода, проведь, китель, нарукавный шеврон) и молодой КАПИТАН (юношеское лицо с мягкими линиями, но уже формирующиеся четкие скулы и линия челюсти, живые, блестящие глаза), едва сдерживающий дрожь в руках.

Связист у аппарата — постоянно крутит ручку, пытается поймать сигнал.

Дверь резко распахивается. В зал вваливается ПОРУЧИК (35 лет, форма в пыли, на рукаве пятно, похожее на кровь). Он едва держится на ногах, дышит тяжело. Все взгляды обращаются к нему. Связист замирает у аппарата, офицеры отрываются от карт.
ПОРУЧИК
(голос срывается, говорит быстро)
Господин полковник… из Рыбинска… Мятеж… подавлен. Наши силы разбиты. Часть отошла к Мологе, часть рассеяна. Артиллерийские склады, на которые мы рассчитывали, остались у большевиков. Связи с организаторами в городе нет. Потери… большие. Многие попали в плен. Красные подтягивают бронепоезд и латышских стрелков. Они уже знают, что мы ждали помощи оттуда…

В зале повисает тяжёлое молчание. Слышно только, как тикает хронометр на столе, да где то вдалеке ухает очередной снаряд. Лампа мерцает, тени пляшут на стенах, искажая лица офицеров.

Перхуров медленно выпрямляется. Лицо его каменеет. Он проводит рукой по лбу, словно отгоняя дурной сон.

ПЕРХУРОВ
(шепотом, себе)
Значит, не вышло. А мы надеялись… артиллерию оттуда, подкрепление…

ПОДПОЛКОВНИК
(резко встаёт)
Ваше превосходительство, это конец! Без снарядов, без людей, без связи с соседями — нам не продержаться и суток! Большевики стягивают силы со всей губернии. Сегодня были латышские стрелки, завтра — ещё полк, послезавтра — бронепоезд с тяжёлыми орудиями! Они нас просто сметут!

Молодой капитан, стоящий у стены, нервно теребит кобуру. Его голос дрожит.



МОЛОДОЙ КАПИТАН
Может, попробуем прорваться? Через Волгу, к Костроме? Пока ещё есть шанс…

Перхуров резко встаёт. Говорит, сдерживая эмоции.

ПЕРХУРОВ
Ярославль держится не на снарядах, а на воле. Мы уже показали, что можно бросить вызов большевикам и продержаться неделю под обстрелом!
(делает шаг к карте)
Мы в Ярославле. И пока мы здесь — восстание живо. Мы не позволим стереть нас с лица земли без боя!

СВЯЗИСТ (20 лет, средний рост, ровная спина, длинные руки, жилистые, с заметными венами, открытый прямой взгляд)резко оборачивается.

СВЯЗИСТ
Господин полковник! Только что передали: красные начали новый обстрел. Бьют по центру, по нашим позициям.

Все замирают. Слышен нарастающий гул артиллерии — ближе, чем раньше. Стены слегка вибрируют от взрывов.

Перхуров подходит к окну, смотрит в щель между досками. Вдалеке — зарево пожара, поднимающееся всё выше. Он отворачивается, сжимает кулаки.

ПЕРХУРОВ
(твёрдо, чеканя слова)
Всем постам — удвоить бдительность. Подготовить к эвакуации раненых. И… пусть священники прочтут в храмах, что помощь близка. Пусть люди верят. Нам сейчас нужна вера больше, чем снаряды.

Офицеры переглядываются. Кто то кивает, кто то опускает глаза. Поручик, доложивший о Рыбинске, стоит по стойке «смирно», но плечи его чуть подрагивают.
ПЕРХУРОВ
(взгляд тяжелеет)
Штаб продолжает работу. Следующий доклад через полчаса. И пусть каждый помнит: за нами — Россия.

Офицеры расходятся. Поручик медлит у двери. Перхуров замечает это, кивает ему.

ПЕРХУРОВ
Ступайте. И… спасибо, что доложили честно.

Поручик щёлкает каблуками и выходит. Перхуров остаётся один у карты. Лампа мерцает, тени пляшут на стенах. Он снова смотрит на Рыбинск — точку на карте, которая могла всё изменить. Но не изменила.

ИНТ. - КВАРТИРА ЗВЯГИНЦЕВЫХ - ВЕЧЕР

Бабушка спит со Светланкой, Дед на печке. В комнате за столом сидит Звягинцев.

ТАНЯ
(нервничая, громко шепчет)
Да услышь ты!
(встаёт из-за стола, отходит к комоду, встаёт напротив Звягинцева)
Ты никогда не был героем. Оставь это ради бога. Все, на что ты был годен – это рассказывать лицеистам о Цицероне.
(осекается, прикладывает пальцы к губам, продолжает спокойней)
Миша, меня сегодня звали смотреть баржу смерти. Ты понимаешь? Они ходят на нее смотреть. Люди. Это корабль с большевиками. Водяная тюрьма посередине Волги. Говорят, что слышат стоны умирающих. 

ЗВЯГИНЦЕВ
Перхуров распорядился отвезти им хлеб и воду. Латыш, что туда отправился, не доплыл, он был ранен. Сегодня умер в лазарете.
(тихо, не глядя в глаза)
Милая, я устал. Совершенно не хочу продолжать этот разговор. Давай отложим.

ТАНЯ
(возмущенно)
Да поздно будет!

ЗВЯГИНЦЕВ
(пытается говорить спокойно)
Не будет. О побежденных не судят по словам победителей. Впрочем, как и наоборот.

ТАНЯ
Прекрасно. Только ты сам запомни эти слова. Пригодятся.

Звягинцев поднимается, отходит к печке, достаёт папиросу, закуривает.
ТАНЯ
Почему ты не сказал мне, что началось наступление красных?

ЗВЯГИНЦЕВ
А что это изменит? Толгский монастырь стал базой восставших. Через него есть связь с волостными центрами и деревнями. Митрополит Агафангел поддерживает освободителей и молится.

ТАНЯ
Ты меня слышишь?

Таня кладет на стол листовку.

ТАНЯ
Это с аэроплана сбросили.

ТАНЯ
(читает вслух)
«Всем, кому дорога жизнь, предлагается в течение двадцати четырех часов со дня объявления, оставить город. Оставшиеся после указанного срока будут считаться сторонниками мятежников. По истечение двадцати четырех часов пощады никому не будет, по городу будет открыт самый беспощадный ураганный артиллерийский огонь из тяжелых орудий, а также химическими снарядами. Все оставшиеся погибнут под развалинами вместе с мятежниками, с предателями, с врагами революции».

(Звягинцеву)
Миша, они всё за нас решили. И за старика Никольского тоже.

ЗВЯГИНЦЕВ
Хорош мятежник.

Звягинцев отходит к окну. Смотрит, как ветер колышет траву. Таня подходит к нему сзади, прижимается щекой к спине, обнимает.

ТАНЯ
Мы не имеем права, Миша. Подумай. У нас дочь. Ты не можешь, не должен… А потом мы повенчаемся, давай? Это боженька на нас сердится, потому всё не так.

Звягинцев не отвечает, закрывает глаза.

ТИТР

ДВА ГОДА НАЗАД

НАТ. - СЕЛЬСКАЯ ЦЕРКОВЬ - ДЕНЬ

СВЯЩЕННИК проводит обряд венчания. В окно льется солнечный свет. Жених – Звягинцев, невеста – МАША (девушка 23 лет, стройная, среднего роста, длинные волосы убраны в пучок, в белом платье, на голове простая вуаль). Рядом с женихом и невестой стоят СТАРУШКА (70 лет, седая, сутулая, подслеповатая, в простом ситцевом платье с длинными рукавами, на голове платок) и СТАРИК (75 лет, в тёмной брюках, в жилете, в поношенном пиджаке). Слушают Священника, утирают слезы, радуются за молодых.

СВЯЩЕННИК
«Господи, Боже наш, славою и честию венчай я».

Священник говорит, воздевая руки, обращаясь к алтарю, поворачивается и благословляет брачующихся. 

СВЯЩЕННИК
Боже, вся сотворивый крепостию твоею, и утвердивый вселенную, и украсивый венец всех сотворенных от тебе, и чашу общую сию подаваяй сочетавающимся ко общению брака, благослови благословением Духовным. Яко Благословися Твое Имя, и прославися Твое Царство ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Звягинцев и Маша пьют из общей чаши.

Звягинцев
(Маше)
Перед Богом беру тебя…

МАША
Перед Богом…

СВЯЩЕННИК
(Звягинцеву и Маше)
Мир всем. Отец, Сын, и Святый Дух, Всесвятая и Единосущная, и Живоначальная Троица, едино Божество и Царство, да благословит вас, и да подаст вам долгожитие, благочадие, преспевание живота и веры, и да исполнит вас всех сущих на земли благих: да сподобит вас и обещанных благ восприятия, молитвами святыя отцы, и всех святых, аминь.

ТИТР

июль 1918 года

ИНТ. - В КВАРТИРЕ МАШИ - ДЕНЬ

Небольшая квартира Маши расположена на втором этаже каменного дома недалеко от набережной. Окна выходят во двор. На подоконнике — герань в горшке и стопки нот. Лёгкие занавески колышутся от ветерка.

Книжный шкаф: заполнен книгами о музыке, сборниками стихов Блока и Ахматовой, потрёпанным томиком Тургенева. На верхней полке — маленькая статуэтка балерины.

Рабочий стол у окна: чернильница, перо, исписанные листы бумаги (возможно, письма или дневник), раскрытая книга «Анна Каренина», пара карандашей.

Стены: несколько рисунков углём (наброски городских улиц), афиши концертов, портрет Чайковского.

В углу — складной мольберт с незаконченным этюдом (вид из окна). На комоде — флакон духов с выцветшей этикеткой, коробка с пуговицами, веер. Возле окна — маленький столик с чайником, чашкой и блюдцем (в чашке — остатки чая, на блюдце — корка лимона).

Звягинцев в коридоре, собирается. Маша, проходя мимо зеркала, смотрится, поправляет волосы, идет провожать Звягинцева, встает перед ним на цыпочках.

МАША
Не уходи. Ты всегда уходишь. Но хотя  бы сегодня. Не уходи.
(видит, что Звягинцев продолжает собираться)
Когда ты вернешься?

Собравшись, Звягинцев серьезно смотрит на Машу.

ЗВЯГИНЦЕВ
Маша, тебе надо уехать.

МАША
Это что, игра такая? Только с тобой.

ЗВЯГИНЦЕВ
(волнуясь)
Подожди, Маша. Я серьезно. Это не шутки. Не хочу напоминать, знаю, тебе может быть… неприятно. Мои  хотят уехать из города. Мы уедем. У нас дочь. Ей всего десять. Она ничего плохого не сделала. Ну, может, врала когда, но за это ведь человечек не достоин смерти, так?
(глядит на Машу серьёзно, берёт её руки в свои)
Уезжай. Уезжай тоже. Пусть этот кошмар, что обрушится, а он обрушится, Маша, ты встретишь далеко отсюда. Только не ругай меня. Ты – не ругай. До остальных мне нет дела.

МАША
Что ты говоришь!

ЗВЯГИНЦЕВ
Может, изначально все было обречено, не знаю. Сомнения губительны на самом деле. Это от недостатка сна. Или от того, что тебя часто нет рядом. К чему стремился все это время, всё - ты.
(прижимает Машу к себе)
Видит бог, как я люблю. Так любят жизнь. Босоногое детство с игрушкой-сабелькой. Я не хочу заглядывать в будущее, не то, чтобы это дело неблагодарное, нет, … просто знаю, что на земле нам скоро не увидеться.

Маша пытается возразить.
Не перебивай. Пройдет немного времени, недели три, это ведь мало, да? И ты согласишься.

МАША
А если это наш последний день?

ЗВЯГИНЦЕВ
Нет, не этот… Думаю, не этот.

МАША
Когда ты вернёшься?

Звягинцев не отвечает, выходит в дверь. Маша подходит к окну, выглядывает. Видит, как Звягинцев идёт через двор, заходит за угол.

НАТ. – БЕРЕГ КОТОРОСЛИ – НОЧЬ

Тёмный берег Которосли изрыт траншеями. Окопы едва различимы в темноте — лишь контуры, подчёркнутые редкими вспышками. Вдоль линии укреплений — колючая проволока, местами поваленная.

На брустверах — силуэты винтовок, пулемёт «Максим» на сошках. Возле окопов — остатки костров (тлеющие угли), брошенные фляги, обрывки газет. Внизу, у воды, — едва видимая в темноте перевёрнутая лодка, ветки, обрывки сетей.

Тёмные тона — чёрный, тёмно серый, тёмно коричневый; вспышки выстрелов — оранжево красные; отблески пожаров — багровые; лунный свет — холодный голубой.

В окопах — группа белогвардейцев. Лица едва видны в свете редких вспышек. Офицер (30 лет, в потрёпанной форме, с биноклем) всматривается в сторону города через разрыв в бруствере. Рядом — молодой солдат (19 лет), нервно поправляет ремень винтовки.

У пулемёта — пулемётчик (грузный мужчина с бородой), в полумраке проверяет ленту, бормочет: «Только бы не заклинило…»

Снаряд падает за окопами, взметая землю и ветки. Вспышка озаряет лица солдат — они пригибаются.

Окопы в дыму. На бруствере — брошенная винтовка, рядом — фуражка. Внизу, у реки, — перевёрнутая лодка покачивается на волнах. Отблески дальних пожаров играют на воде.

Бекетов стоит у края окопа, смотрит на поле боя. Лицо мрачное, но спокойное. Поднимает бинокль, осматривает окрестности.

Юнкер передаёт Бекетову записку.

ЮНКЕР
Из штаба.

Бекетов читает, убирает в карман. Оглядывается на СЕДОВА (мужчина 40 лет, офицерская выправка, средний рост, нормальное телосложение, закопчённое лицо).

БЕКЕТОВ
Подполковник Седов.

СЕДОВ
Я.

БЕКЕТОВ
Меня вызывают в штаб. Принимайте командование.

СЕДОВ
Есть.

БЕКЕТОВ
Роман Петрович, вы человек энергичный и храбрый. Я в вас уверен.

Седов отдаёт честь, разворачивается.

СЕДОВ
(громко)
Слушай мою команду…

ИНТ. – ШТАБ – НОЧЬ

Бекетов входит в комнату. Увидев его, Перхуров поднимается с кресла, идёт навстречу. Перхуров небрит.

ПЕРХУРОВ
(сдержанно, радостно)
Я очень доволен, полковник действиями Заволжского отряда и вашими распоряжениями.

БЕКЕТОВ
(с поклоном головы)
Сделал, что мог.

ПЕРХУРОВ
Вы мне нужны здесь. Будьте моим помощником. Полковник Никитин ранен в живот. Он советовал вас, как человека знающего. Предлагаю с настоящего момента вступить в исполнение своих обязанностей.
БЕКЕТОВ
Слушаю Ваше превосходительство.

ПЕРХУРОВ
В нескольких словах. Мы окружены. Положение безвыходное. Многие из восставших пали духом, стараются уйти в сёла, там скрыться от большевиков. Армия начинает испытывать недостаток в еде. Припасы на исходе.

БЕКЕТОВ
Даже так?

Перхуров молча кивает.

ПЕРХУРОВ
Бои продолжаются каждый день и стали в тягость населению. Света нет. Воды нет. За водой надо бежать к Волге или Которосли. Большевики обстреливают эти места.

БЕКЕТОВ
А что с вокзалом?

ПЕРХУРОВ
Тоже плохо. Мы надеялись, что стоявший там отряд –около двух тысяч человек – поддержит нас. Я обманулся. Они объявили нейтралитет. Начальники отряда были очень любезны с нами, обещали всяческую поддержку, и люди у них прекрасно вооружены. Но всё это были лишь слова. С каждым днём большевики подвозят новые силы. Вы ознакомились с положением дел на фронте?

БЕКЕТОВ
Да.

ПЕРХУРОВ
Что же вы посоветуете?

БЕКЕТОВ
Не знаю.

ПЕРХУРОВ
Скверно. Но делать-то что-нибудь нужно. Не бросить же армию и бежать.

БЕКЕТОВ
Необходимо созвать военный совет.

Перхуров думает, смотрит на Бекетова.

ПЕРХУРОВ
Вы правы! Займитесь созывом.


ИНТ. – КВАРТИРА ЗВЯГИНЦЕВА – УТРО

Таня складывает вещи в узлы. Дед сидит у печи. Растерянный. Бабушка рассеянно берёт предметы и вещи в руки, кладёт обратно. Светланка одевает на куклу шляпу, поправляет ей складки на платье.

ТАНЯ
(Светланке)
Быстрей, Света.

Света относит куклу на кровать, чтобы Таня ее убрала.

ТАНЯ
(Светланке)
Куклу мы не берём.

СВЕТЛАНКА
(Тане)
Мама, нет. Она красивая.

ТАНЯ
Тогда оставляй собаку.

СВЕТЛАНКА
Это мне папа подарил.

Подбегает к кукле, прижимает её к себе.

СВЕТЛАНКА
Лиза тоже подарок.

ТАНЯ
(срываясь)
Ты не понимаешь? Одна игрушка. Одну берём.

Светланка мотает головой, слёзы в глазах.

СВЕТЛАНКА
Нет.

Таня продолжает спешно собирать вещи, завязывает в узлы. Оглядывается на дочь.

ТАНЯ
(решительно, холодно)
Не обсуждается. Выбирай. Или кукла, или собака.

СВЕТЛАНКА
(плачет)
Ты плохая! Плохая! Не хочу с тобой идти! Ты меня не любишь!

Светланка убегает из комнаты за занавеску. Бабушка уходит за внучкой, дед выходит в переднюю, Таня остаётся одна.

СМЕНА КАДРА

НАТ. – КВАРТИРА ЗВЯГИНЦЕВА/КОМНАТА ЗА ШТОРОЙ – УТРО

Светланка сидит на кровати, прижав куклу. По щекам текут слёзы. Бабушка садится рядом, целует в голову. Светланка прижимается к бабушке.

БАБУШКА
(Светланке)
Мама тебя любит, солнышко. Любит.

Светланка мотает головой, не соглашается.

БАБУШКА
Я вот что думаю. Мы положим твою Лизу ко мне в узел. А собаку – в мамин. Когда приедем на место, я куклу достану и всё маме объясню. Хорошо?

Светланка поднимает глаза на бабушку. Крупно – глаза. В них радость и благодарность. Светланка вытирает слёзы, утирает нос рукавом.
       

СМЕНА КАДРА

Лицо Тани. Она слышит разговор. Плачет, закрыв рот ладонью. Тихо отходит от шторы. Идёт к клетке, берёт её в руки, не смотря на Деда, выходит во двор.

ТАНЯ
(открывает клетку со щеглом, тихо щеглу)
Лети, птичка.

Щегол вылетает, Таня провожает его взглядом, смотрит в небо. 

ИНТ. – УЛИЦА/ПЕРЕДНЯЯ В ДОМЕ ЗВЯГИНЦЕВА С ПЕЧЬЮ - ДЕНЬ               

За окном — моросящий дождь. Крупные капли стекают по стеклу, размывая очертания деревьев во дворе. Возле крыльца стоят два деревянных ведра — вода с крыши льётся в них ритмичными струями, создавая ровные булькающие звуки. Вёдра почти полны, вода переливается через край, образуя лужицы на крыльце.

Таня подбрасывает дрова в печь. Пламя вспыхивает ярче, отбрасывая пляшущие тени на стены. Она аккуратно поправляет поленья кочергой, прислушивается к потрескиванию дров. Затем подходит к табуретам, расставленным возле печи, и поправляет разложенную на них одежду.

Таня возвращается к печи, берёт кочергу, помешивает угли. Пламя снова вспыхивает, освещая её лицо. Пламя в печи отбрасывает золотистые блики на лицо Тани, на стены, на предметы быта.

Стук во входную дверь. Из комнаты выглядывает Бабушка.

ТАНЯ
Я открою. Это Миша.

Таня открывает дверь. На пороге стоит Гучков. Он мокрый, стряхивает капли дождя с шинели, входит. За плечами у него вещевой мешок. Таня возвращается к печи.

ТАНЯ
Это ты, Паша. Заходи. Миша с тобой? Когда он придёт? Мы практически готовы. Папа пошёл искать извозчика. Как найдёт, поедем.

Гучков топчется. Проходит к печи, подносит руки к огню, смотрит на него, потом на Таню.

ГУЧКОВ
Я на две минуты.

ТАНЯ
Конечно.

Светланка выбегает из комнаты.

СВЕТЛАНКА
Дядя Гучков! А мы уезжаем. Папу ждём.

ГУЧКОВ
(грустно улыбаясь)
Я знаю. Вы молодцы.

ТАНЯ
(Светланке)
Иди поиграй пока.

БАБУШКА
(выглядывая в дверь)
Паша, проходи. Самовар горячий. Воды теперь слава Богу, хватает. Льёт, как не в себя. Самовар-то мы берём небольшой, а этот тут остаётся. Может, когда вернёмся…
(начинает плакать, уходит)

Гучков снимает с плеча вещевой мешок, открывает его, достаёт хлеб, куски сахара, завёрнутые в бумагу, кладёт на печь.

ГУЧКОВ
Возьми.

ТАНЯ
Нет. Миша всё принёс.

ГУЧКОВ
Не спорь. Просто возьми. Не известно, сколько будете добираться. И вообще…

Гучков мнётся, нервно проводит рукой по волосам. Прислушивается к звукам дождя во дворе. Ему тяжело подобрать слова.

Крупно – руки Гучкова. Его пальцы дрожат, когда он медленно, почти ритуально, достаёт пуховый палантин — мягкий, кремового цвета, с тонкой вышивкой по краям. Ткань переливается в свете огня печи.

На мешке — следы грязи и пыли, несколько расстёгнутых пуговиц; на пальцах Гучкова — небольшие ссадины.

Средний план – Гучков протягивает Тане палантин обеими руками, словно это не просто вещь, а нечто священное.


ГУЧКОВ
(тихо, с запинкой)
Это тебе… На память…

Таня медленно протягивает руки и берёт палантин. Её пальцы слегка дрожат. Она разглядывает подарок — сначала внимательно изучает вышивку, затем проводит ладонью по мягкой ткани. На лице появляется едва заметная улыбка, но глаза остаются тревожными.

Таня прижимает палантин обеими руками к груди. На мгновение она закрывает глаза, глубоко вдыхает — возможно, улавливает едва заметный запах одеколона Гучкова, которым пропитана вещь.

Её губы дрожат, она пытается улыбнуться, но на ресницах появляются слёзы.

ТАНЯ
(тихо, чуть слышно)
Красивый… Спасибо.

Гучков делает шаг ближе, но не касается Тани. Его взгляд полон нежности и боли. Он говорит медленно, взвешивая каждое слово.

ГУЧКОВ
Когда тебе будет холодно или… ещё когда… ты его накинь. Будешь чувствовать, как я тебя обнимаю… Считай, что я с тобой. Что бы ни случилось.
(на мгновение замолкает, затем добавляет почти шёпотом)
Я всегда буду рядом. Даже если ты не увидишь меня. Даже если будет казаться, что всё потеряно.

Таня поражена словами Гучкова.

Крупно:
 – руки Тани. Пальцы  сжимают ткань так сильно, что костяшки белеют; одна слезинка падает на палантин и впитывается в шерсть.
- лицо Гучкова. В глазах — смесь нежности, тревоги и решимости; он сглатывает комок в горле, но старается держаться.

ГУЧКОВ
(видя смущение Тани, говорит грустно, спокойно)
Даст Бог, увидимся. Даст Бог…

Гучков протягивает руку, пальцами слегка касаются платья Тани. Опускает руку, отдаёт честь, как это делают офицеры и, опустив глаза, уходит.

Дверь за ним закрывается. Таня смотрит на закрытую дверь.

ТАНЯ
Паша…

НАТ. - ДВОР ДОМА ЗВЯГИНЦЕВЫХ - ДЕНЬ

Таня в спешке выставляет вещи на порог дома. Оборачивается в проулок, надеется, что появится Звягинцев.

ТАНЯ
Света, быстрей. Я говорю тебе, быстрей.

За сборами Тани и Светланки наблюдает группа неприятных людей. Среди них высокий худой ЧЕЛОВЕК С КРАСНЫМ ЛИЦОМ (30 лет, худой, болезненного вида, серый цвет лица, косоворотка, штаны с заплатами, лапти)  смотрит особенно озлобленно. Кашляет, сплевывает под ноги. Таня берет за руку Светланку, вещи берет в другую руку и, торопясь, уходит от дома, не оборачиваясь.

СВЕТЛАНКА
А папа? Папа!?

ТАНЯ 
Папа догонит, он приедет к нам. Мы договорились,  солнышко. Я ему написала. Не волнуйся. Папа приедет завтра. Завтра. Всё будет хорошо.
 
ЧЕЛОВЕК С КРАСНЫМ ЛИЦОМ
(громко в сторону Тани и Светланки)
Барыня драпает, а шаль бантом завязать успела!

Общий гогот неприятных людей. Кроме них во дворе никого из жильцов нет. Звук артиллерейской канонады.

ТАНЯ
(Светланке)
Не смотри на них. Не смотри. Идём. Быстрей.

ИНТ. - КВАРТИРА МАШИ - ВЕЧЕР

Гучков оглядывает комнату Маши. Он здесь впервые. Рассматривает акварели, книги на полке.

ЗВЯГИНЦЕВ
Мои уехали.

ГУЧКОВ
(не смотрит в глаза Звягинцеву)
Знаю.

ЗВЯГИНЦЕВ
Если честно, мне так спокойней. Страшно на людей смотреть. Кто бежит, кто окапывается. Зарывают в ямах чего-то. Будто это поможет.

Гучков молчит. Продолжает рассматривать картины. Видит ноты на столе. Берёт, смотрит кто композитор.

ЗВЯГИНЦЕВ
Гляди, что по городу гуляет.
           (читает)
«Только единая, собранная, сплоченная национальной идеей Россия, должна выйти победительницей в начавшемся разгаре борьбы. Перст истории указал на наш город и нужно верить, что Бог спасет Родину в тяжелую настоящую годину. Воспрянь же Русь и крикни клич и принеси еще жертву для освобождения.

ЗВЯГИНЦЕВ
Дальше слушай.
(читает)
Нужно твердо помнить и отчетливо знать, что выход только в победе, мужестве, самоотвержении. Твердо  решившись отстоять свое благополучие, нужно собрать все свои душевные и телесные силы и довести дело до конца, не предаваясь малодушию и унынию…»

Гучков отмахивается.

ГУЧКОВ
Ещё совести хватает напоминать. Они считают, что ярославцы не принимали роль в восстании, хотят всех поставить под ружьё. Совести хватает.

В комнату входит Маша. Она в домашнем легком платье, с кружевным воротничком, волосы собраны в пучок. Маша садится на диван рядом со Звягинцевым. Тот ее прижимает к себе.

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гучкову)
Знакомьтесь.
(Маше)
Это мой старый… самый старый друг. Павел. Прошу жаловать. Любить не разрешаю.

Маша улыбается, смотрит на Гучкова с интересом. Разглядывает его с ног до головы.

МАША
(Гучкову)
Рада знакомству. Я о вас слышала.

ГУЧКОВ
Не могу сказать того же.

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гучкову)
Пашка, ты - язва. Мы сегодня с Машей решили запечь рыбу. В камине. Свечи не зажигаем, экономим. Останешься?

ГУЧКОВ
(усмехается)
Ну, разве что берданку раздобуду. В подарок.

Маша встаёт, отходит к шкафу, открывает дверцу и достаёт футляр со скрипкой.

МАША
Сюрприи-и-з!

Гучков удивлён. Звягинцев светится от счастья. За окном грохочет канонада.

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гучкову)
Маша – скрипачка. Хорошая.

МАША
Минуточку. Что значит хорошая? Лучшая! В Ярославле точно.

Маша открывает футляр, достаёт скрипку.

ГУЧКОВ
Никого не хочу обижать…. Надеюсь, играть не собираетесь? Разве что скрипку на продукты обменять.

У Маши брови вскидываются от возмущения. Она растеряно смотрит на Звягинцева.

МАША
Обменять?!

ЗВЯГИНЦЕВ
(Гучкову)
Ну, ты и циник, Пашка.
(Маше)
Машенька, он - зануда. Всегда таким был. И в гимназии тоже. Это у него шутки такие нелепые.

МАША
Хуже для него. Я сейчас буду вас пытать. Скрипкой.

Звягинцев смеётся. Гучков качает головой.

ГУЧКОВ
Пощадите. Это выше сил.

МАША
Но вы же еще не слышали!
Нет уж. Садитесь. Вы у меня дома. Я хозяйка и приказываю вам садиться. Вот когда послушаете, идите себе, куда вы там собирались. А мы с Мишей
(смотрит победно на Звягинцева)
будем запекать рыбу. Вкусную, оглушённую канонадой рыбу.

Гучков нехотя повинуется. Он медленно садится на старый диван с потрёпанной обивкой, кладёт руку на деревянный поручень, ногу на ногу. Поза нарочито расслабленная, но в глазах — напряжение. Он бросает скептический взгляд на Машу, затем нервно смотрит на дверь, словно прикидывает, как бы поскорее уйти.


Маша выходит на середину комнаты. Её лицо серьёзно, сосредоточенно. Сумерки, солнце идёт в закат, бросает лучи на ноты, разбросанные на столе. Маша аккуратно устраивает скрипку под подбородком, проверяет настройку струн, проводит смычком — короткий, чистый звук. Глубокий вдох, Маша на секунду закрывает глаза, мысленное «начало».

Камера фиксирует её движения: пальцы уверенно настраивают колки, взгляд устремлён вдаль, словно она отрешается от реальности.

Крупно начало исполнения: Маша начинает играть третью часть концерта «Лето» Вивальди («Шторм»). Первые ноты звучат чётко, уверенно. Её пальцы скользят по грифу, смычок движется ритмично. Лицо выражает полную погружённость в музыку.

Скрипка вступает мощно, её звучание перекликается с раскатами грома. Музыка передаёт бурю — то нарастает, то затихает, словно порывы ветра.


СМЕНА КАДРОВ

Динамическая последовательность:

параллельный монтаж (3–4 коротких кадра)
1. Общий план: улицы Ярославля. Пожары, клубы дыма, силуэты бегущих людей, панорама разрушений. Люди прячутся в подворотнях.
2. Средний план: аэропланы в небе. Силуэты самолётов на фоне закатного неба. От них отделяются тёмные точки — бомбы.
3. Крупный план: взрыв. Земля взлетает вверх, осколки кирпичей разлетаются в стороны.

Звуки: грохот взрывов, крики, треск огня, рёв моторов аэропланов — всё это накладывается на музыку Вивальди, создавая эффект контрапункта.

СМЕНА КАДРА

Возвращение в квартиру Маши. Маша доигрывает последние такты. Музыка достигает кульминации и резко обрывается, не доиграв.

От взорвавшегося снаряда разбивается стекло. Осколки разлетаются по комнате. Гучков хватается за щеку. Идёт кровь.

Маша мгновенно реагирует. Она подбегает к дивану, аккуратно кладёт скрипку. Затем бросается к полке с аптечкой, достаёт флакон спирта, бинты, вату.

МАША
(Мише)
Миша, ну что ты сидишь, помогай.
(Гучкову)
Павел, сегодня вы остаётесь у нас. Без возражений.

ГУЧКОВ
Играете вы, Маша, конечно, хорошо… Мне правда понравилось. Вы молодец. Но я пойду.

МАША
Так ведь кровь идёт.

ГУЧКОВ
Пройдёт.

Гучков кивает Звягинцеву в сторону коридора, чтоб тот проводил. Звягинцев понимает, поднимается, идёт с Гучковым.

НАТ. – УЛИЦА – СУМЕРКИ

Гучков уходит от дома Маши быстрым шагом в сторону штаба.
Звуки выстрелов становятся глуше, дальше.

ИНТ. – КВАРТИРА МАШИ - ВЕЧЕР

Маша подушкой затыкает разбитое окно. От звука артиллерийского обстрела Маша пугается. Звягинцев обнимает Машу, отодвигает её от окна, сам заделывает окно, чтобы не дуло.

Маша кочергой шевелит угли в камине. Морщит нос. Звягинцев наблюдает. Улыбается. Огонь разгорается, освещает комнату. Тени прыгают по стенам и потолку.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я счастливый. Никогда не думал, что давно забытое ощущение придет тобой, вспыхивающим светом, мятежом, обстрелами.

МАША
Спасибо тебе за мыло. Честно. Я так хотела вымыться, хотела вкусно пахнуть и чтобы по ноге не скатывалась грязь. Знаю, знаю, разрешено только пить воду. Но мы же никому не скажем, да?
ЗВЯГИНЦЕВ
Никому.

МАША
На улице вонь и гарь. Когда всё закончится, Миша?

ЗВЯГИНЦЕВ
Не знаю. Надо добыть оружие. Пригодится. В управе больше делать нечего…
(рассуждая)
Нужны берданка и трехлинейка. Одна для стрельбы, другая для штыка.

МАША
А мне какую?

ЗВЯГИНЦЕВ
Ну, вообще-то  никакую. Ты - девочка.

МАША
Не стану спорить. И готова любить Антанту за кусок мыла. С ума сойти.
 
ЗВЯГИНЦЕВ
(с иронией)
Ты продажная женщина.

МАША
Думаешь? Это потому что я мыться хотела? Нет. Или да? Ну и ладно.

Маша садится рядом со Звягинцевым. Они смотрят на огонь в камине.

ЗВЯГИНЦЕВ
Ничего, Машенька, рано или поздно всё прекратится. И даст Бог, будет тихо.

МАША
Расскажи мне про губернаторский сад. Что люди говорят?

ЗВЯГИНЦЕВ
Что говорят? Небывальщина.
МАША
Расскажи. Мне же интересно.

ЗВЯГИНЦЕВ
Сказка на ночь? Ну, ложись и слушай.

Звягинцев и Маша забираются в одежде на кровать, укрываются верхней одеялом и верхней зимней одеждой. Звягинцев смотрит на потолок, руки под головой. Маша лежит на боку, смотрит на Звигинцева, рука под щекой.

В саду при доме губернатора кто – то был…

НАТ. - САД ДОМА ГУБЕРНАТОРА - НОЧЬ

Сторож ИВАНЫЧ (мужчина 60 лет, в старых штанах, поверх рубашки надета теплая жилетка, в реке ружьё) обходит сад. Вдруг он видит светящийся шар. У раскидистого дуба, сквозь листья пробивается луч - расплывчатый, с тающим ореолом.

Иваныч видит, как ореол превращается в молодую ЖЕНЩИНУ (25 лет, белые прямые волосы, фиолетовое длинное платье, фиолетовые глаза). Женщина, смотрит по сторонам, идет вглубь сада. Иваныч устремляется за женщиной.

ИВАНЫЧ
Куда это? Вы что здесь делаете?

ЖЕНЩИНА
Гуляю.

ИВАНЫЧ
Здесь нельзя гулять. Мало ли кому где захочется гулять? Я может, хочу пройтись по саду в самом Кремле. И что? Не положено. Надо знать, кому где положено.

Женщина продолжает идти по тропке сада в сторону ограды, выходящей на Церковь Илии Пророка.

ЖЕНЩИНА
Так давайте погуляем в Кремле. По саду. Там многие гуляют.

ИВАНЫЧ
Кому полагается, тот и гуляет.

ЖЕНЩИНА
Хороший ты, дедушка, сторож. И говоришь всё правильно. А жаль…

Свет гаснет. В тишине слышится цоканье копыт конной милиции. Иваныч выбегает к всадникам.

ИВАНЫЧ
Тут ходят.  Женщина. Может, не одна. Манила в Кремль. Подозрительная.   
 
Конные спешиваются, обходят сад. Никого не видят. Выходят из сада, взбираются на коней. Вдруг кони вздрагивают и отступают назад. Подняв головы, люди замирают.

Мимо них по набережной на матово-белых, с лунными бликами конях едут странные всадники. Переговариваются друг с другом в полголоса.

Внезапно всадники поворачиваются к Иванычу и, приветствуя, машут руками, зовут с собой. Кони под этими седоками нервничают, подаются в сторону Волги и, отдав киноварный свет в ночь, тают. Вместе с ними растворяются люди.

ИНТ. - КОМНАТА МАШИ - ВЕЧЕР

Продолжение вечера в доме Маши. Звягинцев закончил рассказ.

МАША
Жуть какая. Это всё луна.

ЗВЯГИНЦЕВ
Конечно, луна. Ничего не бойся. Я же рядом. Давай спать.

МАША
Я завтра к Лизе зайду ненадолго.

ЗВЯГИНЦЕВ
Зачем?

МАША
Мне нужно.

ЗВЯГИНЦЕВ
Зайдем вместе.

МАША
Ты что! Это сюрприз. Я туда и обратно. Правда. А ты когда закончишь книгу?

ЗВЯГИНЦЕВ
Вот как придёшь, так и закончу.

МАША
Смотри, обещал.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я никогда не думал писать. Это всё ты. Вообще с тобой я стал каким-то трубадуром.

МАША
Кем?

ЗВЯГИНЦЕВ
Трубадуром. Не волнуйся, это не плохо. Просто от себя не ожидал, только и всего. Я сейчас по-настоящему счастлив, Машенька. Мне хочется жить. Здесь, сейчас.

МАША
А вдруг мы потеряемся.

Звягинцев привстаёт на локте, смотрит на Машу удивлённо.

МАША
Вот случится что-то и потеряемся. Как я найду тебя?

ЗВЯГИНЦЕВ
(подыгрывает)
У нас будет план Б. Каждый день в семь утра мы будем ждать друг друга у Семёновского моста. Там спуск и лодки. Уплывём, как в книжках Грина. В туман. Всё, как ты любишь.

Звягинцев смеется.
 
НАТ. – УЛИЦА - ДЕНЬ

Звягинцев идёт по улице. В шинели, с берданкой наперевес. Он смотрит вокруг. Видит сожжённые от пожара деревянные дома, потушенные дождём. Тлеют. Каменные дома стоят без рам, стёкол, где выкорчеваны, где покривились.

Рельсы трамвая изогнуты. По пути попадается оборванная и смятая проволока. На улице лежат несколько людей в серых шинелях. Они не шевелятся.

Стены домов со следами пуль и снарядов. Звягинцев идёт через сад. В саду несколько свежих могил. Валяются патроны, винтовки, бочки из-под бензина.

На груде развалин, на пепелище одиноко бродят жители города. Из мусора они вытаскивают какие-то уцелевшие домашние вещи.
 
Звягинцев заходит в дом с вазами. Открывает дверь СОНЯ, (девушка 20 лет, миловидная, с длинной косой и бантом). Она торопливо оглядывается.

ЗВЯГИНЦЕВ
Соня, Маша у тебя?

СОНЯ
Нет. Она вчера домой ушла. Я ее проводила Она что, не приходила?

Плечи Звягинцева опускаются.

СОНЯ
Мы уходим в подвал. Нас дома не будет. Вы бы тоже спустились, Михаил Николаевич. Может, Маша там уже?

ЗВЯГИНЦЕВ
Она вчера ушла на минуту, сказала, что к тебе, о чем-то поговорить.

Соня опасливо оглядывается.

СОНЯ
Беда какая. Может, она к кому ещё зашла.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я всех знакомых обошел. Ее нет.

Соня выходит с узлом, запирает дверь на ключ. Звягинцев смотрит на Соню. Поправляет рукой ворот. Рука дрожит.

СОНЯ
Пойдёмте со мной. Все наши в подвале. Я последняя тут осталась. Но всё только хуже.

ЗВЯГИНЦЕВ
Нет-нет.

Звягинцев спешно уходит. Видит, как в конце улицы на лошади едет МУЖЧИНА (39 лет, неприметная внешность, узкие глаза). Его останавливают четыре юнкера. Их винтовки на изготовке. На груди у юнкеров георгиевские банты.

МУЖЧИНА
В чём дело?

ЮНКЕР
Слезай, узнаешь, в чём дело.

Ссадив с лошади, мужчину ведут к караульному помещению. Видят военного у которого на фуражке георгиевская лента.

ЮНКЕР
Господин капитан. Вот привели какого-то командира, который ведёт на нас наступление.
ИНТ. - КОМНАТА МАШИ -  НОЧЬ

За окном — звуки обстрелов, зарево пожаров, вспышки взрывов. В комнате — полумрак, освещённый лишь пламенем свечи.

Камера медленно движется по комнате, показывая детали:
• погасший камин с холодной золой;
• рядом с камином — аккуратно сложенная поленница дров (не тронуты);
• старинный диван с выцветшей обивкой;
• тяжёлые шторы, задёрнутые наполовину;
• на стене — портрет в позолоченной раме (частично скрыт тенью).
•
Отдалённые глухие взрывы, дребезжание стёкол, завывание ветра, треск свечи.

Звягинцев сидит в кресле у погасшего камина. Рядом с камином лежат не тронутыми дрова. Поза расслабленная, но в ней читается усталость и обречённость. На коленях открытая книга в кожаном переплёте. Обстрелы все ближе, дрожат окна, зарево пожаров.

Крупно - книга. Страницы пожелтевшие, с потрёпанными краями. Звягинцев переворачивает лист — и вдруг замирает. Между страницами — сложенный вдвое лист бумаги с ровными строчками стихов. Он осторожно вынимает лист, подносит ближе к свету. Буквы чёткие, почерк аккуратный, с лёгким наклоном вправо.

Звягинцев читает про себя, губы беззвучно повторяют строки. Выражение лица меняется: сначала удивление, затем — глубокая задумчивость, почти печаль.

Звягинцев поднимает голову. Взрывы становятся ближе — окна дрожат, со стены осыпается штукатурка. За окном вспыхивает зарево пожара, отбрасывая красные отблески на стены комнаты.

Он медленно складывает лист со стихами, кладёт его обратно в книгу. Движения размеренные.

Крупный план. Детали:
• пламя свечи колеблется от вибрации стен;
• с полки падает маленькая статуэтка, разбивается;
• пепел из камина взлетает в воздух.

Общий план комнаты. Звягинцев остаётся неподвижным в кресле. Контраст:
• снаружи — хаос войны, огонь, разрушения;
• внутри — тишина, свет свечи, книга со стихами.
Свеча на столе начинает гаснуть от сквозняка, но тут же вспыхивает снова.

Медленное затухание экрана на фоне затихающих звуков обстрела.

НАТ. - ЦЕНТР ГОРОДА - УТРО

Звягинцев идёт по разрушенной улице. Его шаги звучат глухо на фоне грохота обстрелов. Он двигается медленно, словно пробирается сквозь невидимую преграду. Раскаты грома, свист снарядов, отдалённый гул взрывов, шум ливня, хлюпанье грязи под сапогами.

Лужи на разбитой мостовой отражают вспышки молний; обрывки газет кружатся в потоках воды; на фонарном столбе висит оборванный плакат с неразборчивым текстом.

Среднее – лицо Звягинцева. Оно осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Взгляд отстранённый, но временами он напряжённо вглядывается в каждую редко проходящую молодую женщину — будто ищет кого то.

ГОЛОС ЗВЯГИНЦЕВА (ЗК)
«Ты почувствуй, что это я.
Это горько, но ты почувствуй.
Этих красок июльских буйство,
Одержимость шестого дня.

Не отвечу на твой вопрос –
«И зачем это было надо?»
Значит, рай показался адом
Или чёрт не туда занёс».

Динамичная съемка, рваный монтаж:
• Крупный план: молния разрезает небо, на мгновение освещая улицу.
• Общий план: снаряд падает где то рядом — взрыв, земля вздрагивает.
• Средний план: Звягинцев инстинктивно пригибается, но не останавливается.
• Крупный план: капли дождя на его лице смешиваются с потом.
• Общий план: вслед за раскатом грома начинается ливень — потоки воды стекают по стенам, размывают грязь.
Грохот взрывов, треск разрываемых проводов, вой ветра, шум ливня.

Звягинцев идёт дальше, а камера медленно поворачивается, показывая последствия обстрелов:
• почерневшие трубы торчат над развалинами;
• остовы обгоревших построек, зияющие проёмы окон;
• груды битого кирпича и стекла;
• неубранные трупы людей и животных, частично скрытые под потоками воды;
• оборванные провода, свисающие с фонарных столбов;
• лужи, окрасившиеся в ржаво красный цвет.

Звягинцев останавливается, поднимает голову. Камера следует за его взглядом:
• Разрушенный Демидовский лицей: крыша обрушилась, стены в трещинах, из пролома торчат обгоревшие балки.
• Успенский собор: купол частично повреждён, крест накренился. На стенах — следы осколков.
• Обстрелянная колокольня: несколько пробоин, один из колоколов сорвался и лежит внизу, наполовину погребённый под обломками.

Лицо Звягинцева в кадре. Дождь стекает по его щекам, но он не вытирает его. В глазах — смесь боли, отчаяния и какого то горького принятия. Он медленно опускает голову, делает глубокий вдох.

Отдалённый звон сорвавшегося колокола, стон ветра в проёмах, треск горящих балок.

Общий план. Звягинцев продолжает идти, его фигура постепенно растворяется в пелене дождя. Ливень становится сильнее, смывая следы на земле. Вдалеке — зарево пожаров, но оно тускнеет, будто угасает.

шум дождя постепенно заглушает все остальные звуки, остаётся только монотонный ритм капель.

ИНТ. – ДВОР ВОЗЛЕ БАНКА/ЗДАНИЕ БАНКА – ДЕНЬ

На улице дождь. Во дворе сложено солдатское обмундирование, обувь, мануфактура, одежда, продовольствие. Стоит охрана.

Камера показывает первый этаж банка. Внутри всё загрязнено, мебель поломана. На столе стоят бочки с продовольствием. Паркетные полы покрыты маслом, салом, разным мусором.

Через пробитую крышу стекает вода. В зале члены военного совета среди них Перхуров, КАРПОВ (мужчина 55 лет, плотного телосложения…), СТУДЁНОВ (очень высокий, худой мужчина 45 лет), БЕКЕТОВ, ДРОБЫНИН (мужчина 40 лет, полковник, крупная фигура, высокие скулы, серые глаза, офицерская выправка) ШИЛОВ (зачёсанные назад волосы, близко посаженные глаза, среднего роста), иные…

Шинели на них расстегнуты. В петлицах георгиевские ленточки-банты.

ПЕРХУРОВ
Положение на Заволжском участке тяжёлое. Общее управление нарушено. Берега и фарватер под постоянным ружейным и артиллерийским обстрелом. Для общего руководства действиями на левом берегу направлен Седов. Патронов у нас хватит на неделю. Не более. Необходимо принять и привести в исполнение боевое решение со всеми вытекающими из него последствиями.

КАРПОВ
Предлагаю перейти исключительно к инженерной обороне. Устроить ряд опорных пунктов и держаться в Ярославле. Его не оставлять.

ПЕРХУРОВ
Без патронов не помогут никакие опорные пункты. Рыбинск и Муром сданы. На подкрепление из Архангельска надежды вполне определённой нет.

Камера показывает лица офицеров. Они выглядят уставшими, хмурыми.

КАРПОВ
Я настаиваю на своём предложении.

Перхуров оглядывает присутствующих офицеров. Они молчат.

КАРПОВ
Я не знаю, каким путём устранить недостаток патронов. Знаю одно – Ярославль оставлять никак нельзя.

Вперёд выходит ДРОБЫНИН.
 
ДРОБЫНИН
Мы не одни. Если всё Поволжье ещё не восстало, то должно восстать. Нужно должное внимание уделить мобилизации. Сформировать четыре полка пехоты. В деле восстания главную роль сыграли не ярославцы, обратиться к ним с воззванием – всем стать под ружьё.

ПЕРХУРОВ
Моё предложение. Во что бы то ни стало прорваться частью наших сил через линию обложения. Там соединиться с партизанскими отрядами. Они ближе всего к Ярославлю в юго-восточном направлении и вместе с ними действовать в тыл противника, чтобы заставить его хоть местами отодвинуться от города и там облегчить положение. При успехе отбить даже патроны. Для выполнения задачи могу дать не более двухсот человек.

Взгляд Перхурова переходит от одного офицера к другому. Все молчат.
ПЕРХУРОВ
Кто желает взят на себя выполнение задачи? Я предоставляю право выбора по своему усмотрению направление прорыва и способ самого прорыва.

Никто не отвечает. Слышно как в ведро капает вода с крыши. Дождь не прекращается.

ПЕРХУРОВ
Мой план прорваться на пароходе  вверх по Волге. Затем зайти в тыл к противнику с севера и действовать для обеспечения левобережного участка, положение которого особенно тяжёлое.

КАРПОВ
Это невозможно.

ШИЛОВ
Поддерживаю. Тем более вверх. Мост занят красными, фарватер пристрелян артиллерией. Не дадут ни одному пароходу двинуться с места.

ПЕРХУРОВ
В таком случае беру задачу на себя.

Гул голосов. Попытки убедить оппонентов.

ПЕРХУРОВ
(подняв руку)
Господа офицеры, у нас мало времени. Исходим из следующего. Для обороны Ярославля вместо меня остаётся генерал Карпов. Население ему доверяет. Полковник Сомов должен продержаться до следующего вечера. За сутки я должен прорваться и зайти в ближайший тыл противнику. Определим число людей, кто пойдёт со мной. Думаю, двухсот будет достаточно.

КАРПОВ
Нет. Если с фронта будет снято двести человек, даже и сто, я категорически заявляю, что снимаю с себя ответственность за судьбу города.

ИНТ. – БАНК – КАБИНЕТ ПЕРХУРОВА – ВЕЧЕР

Просторная комната в классическом стиле, некогда служившая кабинетом управляющего банком. Высокие потолки (около 4 м), лепнина частично повреждена. Большие окна с тяжёлыми бархатными шторами — одна штора сорвана, висит клочьями.

• массивный письменный стол из красного дерева (потрёпан, видны следы от пепла и ожогов);
• кожаное кресло с высокой спинкой (потрескавшаяся обивка);
• вдоль стен — высокие шкафы с документами (дверцы некоторых открыты, бумаги разбросаны);
• два тяжёлых стула с резными спинками.


На письменном столе:
• стопки приказов и воззваний;
• карта города с отметками позиций;
• чернильница с засохшими чернилами, рядом — перо с обломанным кончиком;
• револьвер в кобуре, стопка патронов;
• часы с остановившимся маятником;
• полупустая пепельница с окурками;
• стакан с мутной водой, краюха чёрного хлеба.

Естественный свет из окон (тусклый, с красноватым оттенком из за дыма пожаров за окном); на столе — керосиновая лампа (не зажжена); цветовая гамма: тёмные тона (тёмно зелёный, коричневый, чёрный) с акцентами красного (карта, обивка кресла) и жёлтого (бумага, латунь на мебели).

Камера медленно движется по комнате, фиксируя детали. У карты стоит Перхуров, хмурится.

Камера фокусируется на документах, револьвере, незаконченном приказе. Перхуров подходит к столу, берёт лист с приказом, перечитывает последние строки.

Он подходит к окну, смотрит наружу. За стеклом — дым, силуэты бегущих людей. Он на мгновение закрывает глаза, затем резко поворачивается к двери.

В кабинет входит Бекетов.

ПЕРХУРОВ
Положение очень скверное и странное. Я полагаю, нужно действовать. Вы всё слышали на военном совете. Я набираю отряд желающих. Сажусь на пароходы. Прорываю фронт красных за Волгой и открываю путь для Заволжского отряда. Все войска вместе с генералом Карповым устремляются в этот прорыв, и мы идём к Архангельску. Сидеть в мышеловке нет смысла. Сделайте соответствующее распоряжение.

БЕКЕТОВ
Есть.
(помолчав)
Александр Петрович… Это единственный выход.

ИНТ. - КОМНАТА МАШИ - ВЕЧЕР

Звягинцев небрит. На столе нетронутый хлеб, вареная картофелина, заветренный лук-порей. Звягинцев ложится в одежде на диван, лежит на спине, смотрит в потолок.

Светает. Звягинцев просыпается. Садится на диван.

Стук в дверь. Звягинцев не реагирует. Еще раз стучат, входит Гучков. Оглядывает комнату. Проходит к столу, садится, сворачивает сигарету, закуривает.
 
ГУЧКОВ
В отряд записываются кадеты и лицеисты. Штаб из банка переместился в Волковский театр.

Гучков выпускает дым вверх. Машет рукой, чтоб развеять его.

ГУЧКОВ
Из Диево–Городищево на помощь направляется отряд крестьян. И главное.  Перхуров решился на прорыв.

Звягинцев молчит. Он слушает и смотрит в окно.

ГУЧКОВ
(говорит нервно, торопливо)
Всё, Мишка, всё. Я не боюсь, нет. Знаю, что прав, да помирать не хочется. И что толку, что совесть спокойна.

Гучков смотрит на Звягинцева. Тот молчит. Гучков гасит сигарету, встает, идет к выходу.

ЗВЯГИНЦЕВ
Пашка, Балк обещает жизнь, если восставшиеся сдадутся Германской комиссии военнопленных.

ГУЧКОВ
(усмехаясь грустно)
Веришь? Надумаешь, приходи на пристань. Завтра будет поздно.

Звягинцев молчит. Не дождавшись ответа, Гучков уходит. Канонада становится ближе.

Звягинцев садится за стол. Начинает писать.

СМЕНА КАДРА

НАТ. – УЛИЦА – ВЕЧЕР. СУМЕРКИ

Гучков идёт по улице быстрым, решительным шагом. Его силуэт чётко выделяется на фоне багрово красного неба.
Вокруг — пустынно. Людей почти нет: лишь вдалеке виднеется фигура старика, толкающего тележку с узлами, да две женщины, спешащие укрыться в подвале старого дома.

Камера приближается к лицу Гучкова. Оно напряжённое, сосредоточенное. Взгляд устремлён вперёд, брови сведены к переносице.
Он идёт быстро, почти спешит, но старается не переходить на бег — сохраняет выправку. Пальцы правой руки непроизвольно сжимают ремень винтовки.
• шинель местами потрёпана, на рукаве — след от ожога;
• воротник поднят, но не из за холода, а будто для защиты;
• на щеке — тонкий шрам, едва заметный в сумерках.

Гучков на мгновение останавливается, поднимает голову. Камера следует за его взглядом: небо действительно от огня багрово красное. Вдали видны столбы дыма, поднимающиеся в разных частях города.

Его лицо на секунду смягчается, словно он вспоминает что то далёкое и светлое, но тут же снова становится жёстким. Он встряхивает головой, будто отгоняя воспоминания, и идёт дальше.

Гучков продолжает идти, его фигура постепенно растворяется в сгущающихся сумерках. Багрово красное небо становится темнее, почти чёрным. Вдали вспыхивает новый очаг пожара — оранжевое зарево на фоне ночи.

НАТ – ОКОЛО ГОСТИНИЦЫ «БРИСТОЛЬ» - ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

Из гостиницы выходит АКТЁР (мужчина 45 лет, демонстративно прям, рост средний, руки длинные, ухоженные, волосы зачёсаны назад, жесты – широкие, артистичные, позёр, элегантно одет: приталенный пиджак, галстук-бабочка, рубашка с высоким крахмальным воротничком). Он останавливается. Оглядывается по сторонам.

Его сопровождают ВАРЯ(девушка 20 лет, танцовщица с хорошей фигурой, одета в блузу с кружевным воротничком,кардиган, расклешённую юбку длиной до щиколотки. Лицо ясное, юное, взгляд тревожный) и ПИАНИСТ (худой боязливый мужчина 30 лет, карие глаза, с длинными волосами и длинной челкой, которую постоянно убирает назад пальцами, как расчёской).

Звуки обстрела артиллерией.
АКТЁР
(говорит громко, пафосно)
Кромешный ад. Ярославская эпопея ещё ждёт своего летописца.

ПИАНИСТ
(актёру)
Алексей Дмитриевич, может я снова сяду за рояль, а вы споёте?

Актёр смотрит по сторонам. Постояв, идёт неторопливым шагом в направлении набережной.

ВАРЯ
Алексей Дмитриевич, зачем мы вышли? Комендантский час! Давайте, послушаем вас. Романс какой.

АКТЁР
Нет настроения, Варя. До завтра отложим. Мы не будем проводить дни и ночи в подвалах и погребах. Я верю в судьбу. Куда не прячься, того, что назначено тебе – не избежишь. Жизнь – это сцена, даже когда занавес падает. Пойдёмте гулять.

ПИАНИСТ
Гулять? Что вы! Сколько народу так зря на улице перебито…

АКТЁР
(упрямо)
А я всё же пойду.

ВАРЯ
(смотрит на пианиста)
Так и мы с вами.

Идут по городу. Заревом охвачено небо.

НАТ. – БЕСЕДКА-РОТОНДА НА НАБЕРЕЖНОЙ У МИКУШЕНСКОГО СПУСКА – НОЧЬ

Улицы освещаются только огнём пожаров и выстрелами. Актёр, Варя и Пианист смотрят на Волгу, на город. Над головами проносятся снаряды с визгом и нарастающим гулом.

АКТЁР
Какая всё-таки тоска в этих звуках.

ПИАНИСТ
Приехали. Дать два концерта. А получили концерт сами. Да такой – умирая, не забуду.

ВАРЯ
Ты ещё выживи.

АКТЁР
Права Варя, Антон Петрович. Надо сказать, что мы с вами находимся в исключительно выгодных условиях. У нас есть вода и еда.

ПИАНИСТ
А когда в штабе кончатся продукты? Мы где их возьмём?

АКТЁР
Судьба, Антон. Верь судьбе. Как птица, верь! Гляди вниз. Видишь на берегу? Там гляди.

Варя и Пианист смотрят туда, куда показывает Актёр.

АКТЁР
Исполинский табор. Это не цыгане, нет. Это жители великого древнего города. Побросав свои дома и квартиры, не выдержали дьявольской бомбардировки. Под открытым небом разбит их табор. Но это не табор веселья и удалых песен. Это табор голода, горя и слез…

СМЕНА КАДРА

Артиллерийский обстрел. Гул и свист пролетающих снарядов. Снаряды попадают в колокольни церквей – самые высокие их точки. Горят учреждения, дома, Демидовский лицей, Успенский собор, хозяйственные постройки.

Снаряды рвутся над головами людей. Они забегают в каменные дома, спускаются в подвалы, передвигаются перебежками.

Снаряд попадает в гостиницу «Бристоль». Он разворачивает в щепки зал, где стоит рояль. Вместо рояля груда обломков.


ИНТ. – КОМНАТА В КВАРТИРЕ МАШИ - НОЧЬ

Звягинцев торопливо пишет на листе бумаги, прерывается, снова пишет.

ЗВЯГИНЦЕВ
(голос за кадром)
«Машенька, девочка моя. Всё еще надеюсь, что ты вернешься. А может быть ты уехала, только забыла меня предупредить? Дай-то бог. Не знаю, к кому меня причислят, может, к сочувствующим, и работу водопровода сочтут варварством и способствованием белогвардейскому движению.
(смотрит на револьвер, лежащий на столе)

НАТ. – УЛИЦА – РАННЕЕ УТРО

Звягинцев выходит из квартиры Маши. Идёт по улице.

ЗВЯГИНЦЕВ
(голос за кадром. Продолжение письма)
Мне сейчас сложно. Не потому, что всё кончилось так, не от одиночества, за последние дни мы привыкли друг к другу. От того, что уверовал в счастье под обстрелом. Родная, я говорил, что мы не увидимся. Я врал. Не верь мне, не верь. Это неправда. Трудно. Скоро будет легче. С кем не бывало? С кем…»

Звягинцев подходит к Семёновскому мосту. Стоит, курит, смотрит на противоположный берег Волги. Бросает бычок под ноги, уходит. Идёт по бульвару. В руках револьвер. На улице ни одного человека. На окраине стрельба.

Звягинцев сворачивает на бульвар. Идёт по бульвару, садится на скамейку. Кладет на ногу тяжелую руку с револьвером, смотрит на него. Закрывает глаз. Через несколько секунд открывает. Осматривается. Глядит на листья, небо, плывущие облака. Вдыхает воздух полной грудью.

Стрельба приближается. Звягинцев вздыхает. Его плечи опущены, голова поникшая. Он встаёт. Поднимает руку с револьвером, приставляет к виску.

Слышит шаги и бормотание. Опускает револьвер. Оглядывается. Прямо на него идёт Фролов из санитарной части, совершенно пьяный.

ФРОЛОВ
Ты что тут делаешь?

Видит в руке Звягинцева револьвер.

ФРОЛОВ
В каюк что ль, сыграть хочешь?

ЗВЯГИНЦЕВ
Да, думаю.

ФРОЛОВ
Брось. Идём со мной. Схороню. Застрелиться всегда успеешь. Ничего что на ты? Всё равно все равны.

Звягинцев и Фролов идут по бульвару. Вокруг никого. Фролов качается от опьянения, Звягинцев от усталости.

ФРОЛОВ
Все лазареты в раненых. А Иван Иваныч – всё. Убили Иван Иваныча.

Звягинцев идёт молча.

ФРОЛОВ
И наши и большевики вместе. Не отличишь, кто где. Формы ведь никакой. А врачи всем помогают. Ага.

Звягинцев и Фролов доходят до Базарной площади. На площадь уже падают снаряды. В конце площади стоит неприметная лавка. Доходят до лавки.

ФРОЛОВ
Лезь на потолок и лежи тихо. Когда надо, приду за тобой.

Фролов поворачивается, уходит. Звягинцев входит в лавку.

ИНТ. – ЛАВКА – УТРО

Звягинцев залезает на полати. Лежать неудобно. Он смотрит в щель, как уходит Фролов. Разрывы снарядов на площади учащаются.

Звягинцев видит столб дыма. Дым рассеивается, Фролов лежит на земле, не двигается.

НАТ. – НЕБО – ДЕНЬ

Два аэроплана «Вуазен» идут плотным строем. Крылья из дерева и ткани, открытые кабины, мощные пропеллеры гудят на фоне чистого неба. В кабине каждого — лётчик за штурвалом и наблюдатель с бомбами у люка.
Внизу — город: крыши домов, колокольни, изгибы Волги и Которосли. Гул моторов, свист ветра.

НАТ. – КАБИНА ЛЁТЧИКА – ДЕНЬ

Лётчик в кожаном шлеме и очках крепко держит штурвал. Перед ним — панель приборов, за стеклом — стремительно приближающаяся земля. Он бросает взгляд на наблюдателя.
Наблюдатель кивает, хватается за рычаг бомболюка: «Пошёл!»

Люк открывается. Одна за другой вылетают четыре бомбы. Они падают, стремительно уменьшаясь в размерах. Свист падающих бомб.

НАТ. – ВИД С ЗЕМЛИ – ГОРОД

Взрыв. Огненный шар взмывает над площадью. Деревянные постройки разлетаются в щепки. Волна жара и дыма накрывает округу.

Второй «Вуазен» заходит на цель – губернаторский дом – каменное здание. Наблюдатель бросает бомбы.
Бомбы падают. Серия взрывов, скрежет металла. Взрывы сотрясают здания. Стены трескаются, крыши проваливается. Соседняя колокольня медленно кренится и с грохотом обрушивается. Звон разбитых стёкол.

НАТ – ВИД С ВОЗДУХА – ОБЩИЙ ПЛАН ГОРОДА

Оба «Вуазена» разворачиваются. Уходя от цели. За ними остаются клубы чёрного дыма над городом. На земле – хаос: бегущие люди, очаги пожаров.

Гул моторов становится тише, отдаляется. Тревожная музыка, нарастающая тема.

НАТ. – ПРИСТАНЬ НА ВОЛГЕ – НОЧЬ/РАССВЕТ

Палуба парохода, на ней лежат винтовки берданки. На берегу стоит Перхуров с Бекетовым, наблюдают за приготовлением к отплытию. С ними отряд белогвардейцев. На пароход переносят продовольствие, к пароходу прицепляют лодки. Берег обстреливается ружейным огнём.

Рассвет. За погрузкой наблюдает КАПИТАН (45-50 лет, в робе, хмурый, щетина на лице).

КАПИТАН
Прикрываем капитанский мостик.

ПЕРХУРОВ
Не успеем.

КАПИТАН
А так мы вообще никуда не успеем. Остаёмся.

Наскоро сооружают укрепление из досок и мешков с песком. Над Волгой вьётся туман.
ПЕРХУРОВ
(Бекетову)
Перевязочный материал взяли?

БЕКЕТОВ
Да.

ПЕРХУРОВ.
Отходим. Светает.

КАПИТАН
Все в трюм.

Люди скрываются в трюме. На верхней палубе остаются лежать три человека, среди них Перхуров.

На капитанском мостике, прикрытом мешками с песком стоят капитан и штурвальные. Пароход идёт вверх по реке, к мосту через Волгу.

На мосту показывается фигура часового. Он смотрит на идущий пароход, но не стреляет. Стрельба начинается с берега. Пули попадают в разные части парохода, но вред не приносят. Пароход прорывается. Наступает рассвет.

НАТ. – БАЗАРНАЯ ПЛОЩАДЬ – ВЕЧЕР

Звягинцев идёт через Базарную площадь.

ЗВЯГИНЦЕВ
Лучше на улице сдохнуть.

Звягинцев переходит площадь, сворачивает в переулок. Вокруг никого нет. Подходит к стеклянной двери, наполовину разбитой. Смотрит на своё отражение в оставшийся кусок стекла. В отражении – старик.

ЗВЯГИНЦЕВ
Ну, значит и нет меня.

Звягинцев идёт мимо гостиницы «Бристоль». Света в гостинице нет, освещается только заревом пожаров и отдельными слабыми отсветами свечей. Зияет дыра, оставшаяся от попавшего в зал снаряда.

ВАРЯ
Помогите!

Подбегает к проходящему Звягинцеву.

ВАРЯ
Помогите, офицер!
(хватает за рукав шинели)

ЗВЯГИНЦЕВ
Я не офицер.

ВАРЯ
Всё равно помогите. Там раненый. Мне его не дотащить.

Она бросает взгляд на раненого, затем снова на Звягинцева. В её глазах — мольба и отчаянная надежда.

Отдалённый гул орудий, треск горящих деревянных конструкций, чьи то торопливые шаги вдалеке.

Камера медленно движется вдоль фасада гостиницы. У ступеней лежит раненый человек. В районе плеча — бурое пятно от крови, один сапог валяется рядом, штаны рассечены осколками. Варя ведёт Звягинцева к раненому. Его взгляд цепляется за неподвижную фигуру. Он на мгновение замирает, затем делает шаг вперёд.

Звягинцев подходит ближе, наклоняется над раненым. Камера фокусируется на его лице — оно меняется: удивление сменяется тревогой, затем решимостью. Он узнаёт Гучкова.

Звягинцев на мгновение закрывает глаза, словно собираясь с силами; его губы сжимаются в тонкую линию.

ВАРЯ
Вы мне только наверх его помогите затащить. Он приходил в сознание.

ЗВЯГИНЦЕВ
Куда его?

ВАРЯ
В 201-й.

Звягинцев присаживается рядом с Гучковым, осторожно подхватывает его под плечи. Варя берёт раненого за ноги. Гучков мычит от боли, его лицо искажается.

Они начинают осторожно поднимать Гучкова. Звягинцев напряжён, вены на шее вздулись от усилия. Варя стискивает зубы, стараясь не показать, как тяжело ей.

Крупно:
• Плечо Гучкова: рваная рана, пропитанная кровью ткань гимнастёрки, края раны неровные, видны следы ожога от осколка.
• Лицо Гучкова: бледное, покрыто каплями пота, губы пересохли, глаза полузакрыты.

Камера следует за Звягинцевым и Варей, которые несут Гучкова вверх по лестнице гостиницы. На стенах — следы пуль, перила местами сорваны; на ступеньках — пятна крови; в окнах — отблески пожаров. Скрип ступеней под ногами, отдалённый взрыв.

Они подходят к двери комнаты 201. Варя нащупывает ручку, толкает дверь.

ИНТ. – НОМЕР АКТЁРА – ВЕЧЕР/НОЧЬ

Просторный номер с высокими потолками (4–4,5 м). Стены с тиснёными обоями глубокого бордового оттенка с золотым орнаментом — теперь на них трещины, кое где обои отошли, обнажая штукатурку. Паркет «ёлочкой» покрыт пылью, осколками.

В спальной комнате номера массивная двуспальная кровать с резным изголовьем из тёмного дуба сдвинута от окна. Над кроватью — картина в золочёной раме, теперь перекошенная. Пейзаж с Волгой частично скрыт осыпавшейся штукатуркой.

В гостиной комнате номера у стены напротив окна — глубокое бархатное кресло с высокой спинкой. Тяжёлыми шторы сорваны с карниза и свисают клочьями. Стекло треснуло, в раме зияет дыра от осколка. Сквозь неё слышен гул канонады, долетают запахи дыма и гари.

Рядом с креслом — разбитый круглый столик из карельской берёзы: мраморная столешница треснула, на полу осколки фарфорового сервиза.

У другой стены — большой платяной шкаф с зеркальными дверцами. Одно зеркало треснуло, в нём отражается комната в искажённом виде. На полу — персидский ковёр, местами порванный, в пятнах.

На стене возле двери — старинный телефон с рычажком и трубкой. Провод оборван, трубка валяется на полу.
Где-то в коридоре тиканье часов, свист ветра в разбитом окне, глухие удары снарядов в отдалении.

У кровати с Гучковым хлопочет Варя. ВРАЧ (мужчина 35 лет, интеллегентный, глаза с поволокой, уставший, ссутулившийся, с саквояжем) идёт на выход к двери, разворачивается в коридоре.
ВРАЧ
(Звягинцеву)
Михаил Николаевич, только ради вас. Третью ночь без сна.

ЗВЯГИНЦЕВ
Сидор Фомич, может тут? Хоть два часа поспите. Люди здесь хорошие.

ВРАЧ
Знаю, что хорошие, Михаил Николаевич. Долг.

Рядом с Гучковым у кровати сидит Варя. В гостиной номера – Звягинцев, Актёр и Пианист.

АКТЁР
(кивая на Варю)
Чистая душа. Всех тащит. Весь город готова отмолить.

Звягинцев криво улыбается, смотрит в сторону Вари.

ГУЧКОВ
(бредит)
Таня… Таня…

Звягинцев идёт в комнату с кроватью, подходит, смотрит состояние, при слове «Таня» прищуривается, всматривается в лицо Гучкова.

ВАРЯ
(Звягинцеву)
Бредит. Таню зовёт. Как думаете, выживет?

ЗВЯГИНЦЕВ
Выживет. Уверен.

Звягинцев возвращается в гостиную. Садится в кресло.

АКТЁР
Нам бы самим отсюда убраться. Это я, дурак. Поехал. В Петербурге видите ли было противно и холодно. Задумал дать пять концертов в провинции, захотелось почувствовать себя опять человеком сцены, артистом.
Актёр подходит к шкафу, открывает дверцу и достаёт бутылку коньяка. Звягинцев поднимает брови.

АКТЁР
Не удивляйтесь. Берегли на крайний случай. Видимо, наступил. Как, Антон?

ПИАНИСТ
Определённо.

АКТЁР
Славно. Все согласны.
(разливает по бокалам, ставит бутылку на стол)
Лимона не хватает.
(театральный замедленно разводит руками)
Варю вы уже знаете. Танцовщица. Талантливая. Публике нравится.

За окном свист снарядов. Мужчины замолкают, прислушиваются. Вдалеке пулеметная очередь. Мужчины пьют коньяк.

АКТЁР
Антон Петрович
(Пианист кивает головой)
пианист. Он же управляющий. Он же казначей и кассир.

Звягинцев поглядывает в сторону Гучкова.

АКТЁР
(видя волнение Звягинцева)
Судьба. Как начертано – так и будет.
(в сторону Пианиста)
Убедился, Антон?

ПИАНИСТ
Это да. Вернулись с прогулки. Назовём это прогулкой
(передёргивает плечами)
а зал – в щепы от снаряда.

Актёр уходит в коридор, возвращается с тростью с резной ручкой. Протягивает трость Звягинцеву.

АКТЁР
(Звягинцеву)
Дарю. Вашему другу пригодится.

ЗВЯГИНЦЕВ
Благодарю искренне. А вы?

Актёр закатывает глаза, иронично приподнимает бровь.

АКТЁР
У меня ещё есть. Вы лучше скажите. Вот говорят, большевики на деньги кайзера власть захватили. А что же эти? Северная Добровольческая?
Раз у вас нет крупных денежных средств, нечего воду мутить! Без денег ничего не выйдет.

ЗВЯГИНЦЕВ
Историки рассудят. А мы просто делали свою работу. Сотни таких. Тысячи. Делали всё, чтобы людям легче было. Вода, еда, свет, закон какой-никакой.

АКТЁР
Да бросьте.
(ставит бокал на столик)
Вас тоже к стенке поставят.

За окном гул и бомбёжка. Все замолкают. После взрывов продолжают.

ПИАНИСТ
Дьяволы. Снова бомбят.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я останусь. Мне от них бегать грешно и стыдно. Ну а возьмут, на суде всё скажу. И как бомбили, и как людей без воды оставили, как дома рушили.

АКТЁР
(театрально отмахивается)
Да не будет никакого суда. Выведут к оврагу да шлёпнут. Проблеск внешней интеллигентности – вот вам и основание. Увидят исподнее белее дерюги – в расход.
(доливает коньяк в бокалы)
В повстанцы уже влетели. Потому как и родились тут и работали тут и с офицерами беседы вели.

ИНТ. – НОМЕР АКТЁРА В ГОСТИНИЦЕ – УТРО

Варя просыпается, оглядывает комнату. Видит, что на неё смотрит Гучков.

ВАРЯ
Очнулся. Он очнулся!

Все собираются у постели Гучкова.

ГУЧКОВ
(видит Звягинцева)
Мишка!

Звягинцев садится на кровать, сжимает здоровую руку Гучкова.

ЗВЯГИНЦЕВ
Лежи ещё. Сил наберайся. Нам еще лодку искать.

АКТЁР
(стоит в «картинной позе»)
Да, господа. Местная челядь в гостинице и так нас ненавидит. Хамит и грозит всеми карами. Как только вернётся их «законная народная власть».

ПИАНИСТ
А она вернётся, судя по всему. И покажет мятежному населению, где белые раки зимуют.

Варя выходит из комнаты. За ней Актёр и Пианист. Звягинцев и Гучков остаются одни.

ЗВЯГИНЦЕВ
Завтра уходим.

ГУЧКОВ
Я не дойду. Я останусь.

ЗВЯГИНЦЕВ
Дойдёшь. Тебя-то что здесь держит? Квартиры нет, семьи нет. Хотя хорошо, что нет. Трость есть.

Звягинцев усмехается. Гучков смотрит на Звягинцева исподлобья. Зло. Звягинцев видит это, достаёт папиросу, закуривает.

ЗВЯГИНЕВ
Стреляться пробовал. Но ты прав. Жить охота. Она не самая поганая эта жизнь. Какая ни есть. Сижу на скамейке – утро. Солнце восходит, птица поёт… Поёт, понимаешь?

ГУЧКОВ
Я Таню люблю.

Звягинцев смотрит на Гучкова. Скулы напрягаются, глаза прищуриваются, уголок рта едва заметно подёргивается. Звягинцев пускает дым папиросы в сторону вниз.

ГУЧКОВ
Твою Таню.

Звягинцев тушит папиросу, окурок кладёт в карман.

ЗВЯГИНЦЕВ
Поговорим ещё.

Звягинцев выходит из комнаты.

НАТ. – БЕРЕГ ВОЛГИ – РАССВЕТ

Берег Волги. Рассвет. Над рекой висит густой туман, сквозь который едва пробиваются первые лучи солнца. В воздухе – запах гари, дыма и речной воды. Вдалеке клубы чёрного дыма: горят дома, пострадавшие от обстрелов и бомбёжки. У кромки воды – старая рыбацкая лодка, наполовину вытащенная на песок. Звягинцев проверяет цела ли она. У него усталое лицо.

Гучков стоит у лодки, опирается на подаренную Актером трость. На плече свежая рана, перевязанная бинтами, рука скованно висит.

Слышные редкие выстрелы, город в сравнении с прошлыми днями непривычно тих.

ГУЧКОВ
Мы вчера не договорили.

ЗВЯГИНЦЕВ
А что тут договаривать? Ты знал, что она моя жена. Знал!

ГУЧКОВ
Я ничего не делал. Я просто был рядом.

ЗВЯГИНЦЕВ
(бросает в лодку вещевой мешок, усмехается)
Рядом?!

ГУЧКОВ
Да. Когда рядом с Таней не было тебя! Когда ты был нужен. Нужен ей! Нужен Светланке.

ЗВЯГИНЦЕВ
Заткнись!

Крупно: кулак Звягинцева врезается в лицо Гучкова. Резкая смена кадра — удар в плечо, туда, где под тканью повязки скрыта рана. Гучков вздрагивает, вскрикивает от острой боли, хватается за рану. Его колени подкашиваются, он падает. Камера задерживается на повязке: сквозь белую ткань медленно проступает тёмная кровь.

ЗВЯГИНЦЕВ
Дочь не трогай.

Гучков, морщась от боли, с усилием поднимается и садится прямо на песок. Его рука плотно прижата к ране — пальцы невольно сжимаются при каждом движении.

ГУЧКОВ
Да, я вообще никого не трогал. Я люблю Таню.
(говорит тише)
И мне кроме неё никто не нужен. А она не нужна тебе.

ЗВЯГИНЦЕВ
Да по чём ты знаешь?!

ГУЧКОВ
У тебя – Маша. Ну не получается по-другому. Значит, Тани нет. Будь иначе, она была бы вот тут…
 (показывает на грудь, где душа)
И дышать бы не мог. И рыбу запекать… Ну, вот так.

Крупный план: кровь проступает сквозь повязку, пятно медленно расползается. Гучков упирается рукой в землю, пытается подняться — тело не слушается. Он замирает, тяжело дышит, затем расслабляет мышцы и перестаёт бороться.
ГУЧКОВ
Ты никогда не любил тихо.
Не тревожа, не выпрашивая. Только Бога благодаря. За то, что есть человек на земле, смотрит на тебя… Не звезда – планета. Далё-ёкая. А у тебя так вдруг тепло внутри становится… будто ангел крылом коснулся. И свет идёт. Белый-белый.

Гучков замолкает, закрывает глаза.

ЗВЯГИНЦЕВ
Я не хотел по ране…

Внезапно слышится топот на набережной, крики «Там двое! Проверить берег!»

ЗВЯГИНЦЕВ
Чёрт! Похоже, красные.
(решительно)
Быстро в лодку!

ГУЧКОВ
(открывает глаза)
Теперь всё равно. Смысл?

ЗВЯГИНЦЕВ
Ты сволочь!

Он подхватывает Гучкова под здоровую руку, почти тащит к воде, помогает забраться внутрь. Сам отталкивается от берега, хватает вёсла.

ГУЧКОВ
Болит.

ЗВЯГИНЦЕВ
Отойдём, перевяжу. Да ложись ты!

С набережной стреляют по лодке.

ИНТ. – КАМЕННЫЙ ДОМ/ПОДВАЛ – УТРО

Горожане спят, кто где приютился. Спят на постеленных вещах, верхней одежде, под головами узлы. У молодого мужчины интеллигентного вида – две книги.

Подросток сидит, обхватив колени руками, голова уткнулась в коленки. Кто-то храпит. Сосед хорошенько толкает храпящего в бок. Тот просыпается, оглядывается, снова засыпает. Тихо.

За подвальным окном светает.

МАША
М-м-м-м.

Торговка семечками лежит рядом с Машей. Слышит стон, просыпается, садится, будит старосту ДЁМИНА (55 лет, мужчина с отёкшим лицом, нос широкий в красную сетку полопавшихся капилляров).

ТОРГОВКА
(Дёмину)
Гляди, очухалась.

ДЁМИН
(вглядывается, говорит тихо, чтобы не разбудить остальных)
Барышня. Барышня.

МАША
Кто вы?

ДЁМИН
Староста я. Выборный от подвала. Вас-то затащил сюда. Еле смог. Еду нему, а вы и лежите под бревном. Оно как голову зашибло. Три дня уже.

Маша трогает голову. Кровь запеклась на волосах.

ДЁМИН
По нужде теперь на улицу. Так положено.

Маша садится. Голова кружится. Она ещё слаба.

ТОРГОВКА
Карточки-то у тебя есть?

МАША
Дома.

ТОРГОВКА
Дурёха. С собой надо носить.

ДЁМИН
Хватит. Дай ей в себя прийти.

На улице грохочет от орудий. Взрыв снаряда ударяет в кирпичную стену сарая напротив дверей подвала. Красная кирпичная пыль, освещённая взрывом снаряда, врывается в открытую от напора воздуха дверь подвала. Стекла в здании лопаются.

ТОРГОВКА
Пожар!

Все просыпаются в смятении, гудят. Кто-то остался, замерев, кто-то бросился к окну подвала, кто-то к стоящему ведру воды.

Поняв, что больших разрушений нет, люди успокаиваются.

МАША
(старосте)
Я пойду.

ДЁМИН
Куда?

ТОРГОВКА
(Дёмину)
Пришибло.

МАША
Домой. Меня ждут.

Шатаясь, Маша пробирается среди людей к выходу.

ТОРГОВКА
Пришибло. Где Христа взять…

НАТ. – НАБЕРЕЖНАЯ – УТРО

Над Волгой туман. Маша не смотрит по сторонам. Идёт вперёд. Подходит к подъезду. Останавливается. Голова ещё кружится. Маша смотрит на соседний дом.

В соседнем доме зияет дыра, стекла выбиты. Дом Маши в некоторых местах опалён, стены закопчены, стёкла выбиты, от снарядов он выглядит щербатым.

ИНТ. – ПЛОЩАДКА У КВАРТИРЫ МАШИ – УТРО

Маша дёргает ручку — дверь заперта. Стучит — без ответа. Хмурится, осматривается и замечает ключ над дверью. Снимает, открывает, заходит внутрь.

ИНТ. – КОМНАТА МАШИ – УТРО

Маша быстро входит в комнату.

МАША
(кричит)
Миша! Миша!

Маша осматривает комнату. Звягинцева нет. Смытая постель, дрова в потухшем камине обуглены. Огарки свечей на подоконнике, пустое опрокинутое ведро. Подушка валяется в осколках стекла, на столе графин с водой на дне, кусок чёрствого хлеба, кусок сахара, пустая бутылка из-под коньяка.

Маша подходит к футляру, нежно гладит крышку, расстёгивает замки, открывает футляр, бережно достаёт скрипку. Кончики пальцев легко касаются струн — раздаётся тихий, мелодичный звук. Она проводит рукой вдоль грифа, словно вспоминая что то, но вдруг замирает. Взгляд Маши становится задумчивым, почти печальным. Она медленно опускает скрипку и кладёт её обратно, словно откладывая что то большее, чем просто инструмент.

Маша подходит к столу, видит письмо Звягинцева. Быстро читает, сжимает пальцами, прижимает к груди и бежит из квартиры, не закрывая дверь.

НАТ. – РЕКА – УТРО

Лодка уходит всё дальше от берега. В тумане звуки становятся глуше: крики, топот. Звягинцев гребёт размеренно, уверенно, прокладывая путь сквозь молочную пелену.

Мужчины молчат, слушая плеск воды, своё дыхание. Туман понемногу редеет, первые лучи солнца пробиваются сквозь него, окрашивая реку в розовые и золотые тона.

НАТ. – НАБЕРЕЖНАЯ – УТРО

МУЗЫКА. ПЕСНЯ

Маша бежит вдоль набережной в сторону Семёновского моста. Одной рукой прижимает письмо Звягинцева, другой цепляется за чугунную решётку. Сил мало.

СМЕНА КАДРА

Камера опускается сверху на разрушенный город. Старушка клюкой разгребает то, что осталось от дома. Остова печей вокруг торчат как свечи.

СМЕНА КАДРА

Маша пробегает мимо беседки-ротонды, вглядывается в берег Волги, пытается рассмотреть Звягинцева. По щекам льются слёзы.

СМЕНА КАДРА

Театральная площадь около Волковского театра. Оружие валяется, оно сдано. Стоят 57 офицеров. Они сдались. Рядом в германской одежде стоит БАЛК (офицер германских войск, высокий, худой, с острым носом, хладнокровным выражением лица). Стоят красные с винтовками.

Камера проходит по лицам белогвардейцев. Волосы развивает ветер. Лица измождённые. Кто-то из офицеров смотрит в небо, кто-то вперёд, кто-то опустил голову.

Камера на красных. Они поднимают винтовки. Целятся в белогвардейцев. Красный командир поднимает руку для команды стрелять.

СМЕНА КАДРА

Маша видит лодку, на которой Звягинцев уплывает. Лодка уже достаточно далеко, но ещё можно различить силуэт.

СМЕНА КАДРА

Звягинцев продолжает грести. Лодка скользит по тихой воде, оставляя позади берег. Туман рассевается, открывая широкую гладь Волги. Вдалеке, сквозь дымку проступают очертания другого берега.

СМЕНА КАДРА

Поле за городом. Маша в платье кружится. Улыбается, заигрывает со Звягинцевым. В её руках букет полевых цветов. Звягинцев срывает травинку, берёт её в уголок рта, смотрит на Машу, в глазах – желание.

СМЕНА КАДРА

Маша бежит по лестнице вниз, пробегает под мостом, выбегает на берег. Лодка далеко, исчезает в тумане.

МАША
(кричит)
Миша! Миша-а-а-а!

Маша от бессилия опускается на песок. Рыдает, едва удерживаясь на руках. Упирается ладонями в берег, склоняет голову. Волосы падают на лицо.

Резкий звук выстрелов разрывает тишину — один за другим, безжалостно и чётко. Расстрел.

СМЕНА КАДРА

Широкая Волга, её воды отражают голубое небо. По небу неспешно плывут белые облака. Над водой летают чайки, слышны их крики. Плеск воды.
Ветер шевелит траву на берегу. Камера медленно отдаляется, показывая масштаб — река, небо, природа, которая остаётся неизменной, несмотря ни на что.

НАТ. – ЛОДКА – ВОЛГА – УТРО

Лодка плывёт по Волге. Звягинцев гребёт на вёслах. Слышен плеск воды. В стороне Ярославля тишину прерывают раскаты ружейных выстрелов. Они становятся всё тише. На дне ложки лежит перевязанный Гучков. Он временами дотрагивается до раны.

Утро набирает силу. Небо становится светло-голубым, солнце поднимается выше, рассеивая остатки тумана. Лёгкий ветер шевелит волосы, несёт запах речной свежести.


ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНЫЕ ТИТРЫ