Рассказы из советских времён. Первое свидание Тюти

ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ ТЮТИНА
Толя Тютин был человек вполне привлекательный и, несомненно, положительный. Однако, несмотря на это, у него никогда не было девушки. Большое чувство все не приходило, а размениваться на мелкие необдуманные знакомства он не хотел. Но с некоторых пор, особенно после женитьбы его единственного пока друга Вени Ухова, Тютин начал всерьез задумываться. Действительно, двадцать семь лет... Пора искать подругу жизни.
И вот в мае на Венином дне рождения Тютин встретил Ее. Она была создана как раз для того, чтобы идти рядом с ним по жизни. Ее звали Леночкой, и она жила на одной с Уховыми лестничной площадке, что слегка огорчило собравшегося было провожать ее Тютина. Но он тут же взял себя в руки и назначил ей свидание на завтра.
По дороге домой Толя думал, как плохо быть холостым и как хорошо женатым и как прекрасно было бы им с Леночкой вдвоем. Придя, он обошел всю свою однокомнатную квартиру и решил, что все в ней плохо: и диван чересчур темный, и кресла громоздкие, и книжный шкаф старый. “Ей тоже не хватает любви," - подумал он о квартире и, представив, как все изменится с появлением молодой жены, едва не застонал от нетерпения. "Все! Женюсь!"- сказал он себе и, приняв решение, взял лист бумаги и написал:
План свидания
1. Воспоминания детства (Мои и ее)
2. Жизненные цели и устремления (Мои - прямо, ее - исподволь)
3. Взгляды на дружбу и любовь (Мои и ее - ненавязчиво).
Таким образом, первое свидание должно было прояснить, не ошибся ли Толя в выборе и, с другой стороны, показать всю серьезность и чистоту его помыслов.
Они встретились ровно в семь и пошли бродить по городу. Где они ходили, Тютин не замечал: он вел беседу, твердо придерживаясь плана. Леночка оказалась очень разговорчивой, она мило щебетала на предлагаемые темы и все шло как по маслу.
Когда все пункты плана были выполнены, Тютин взглянул на часы и с ужасом обнаружил, что еще только половина девятого. "Надо было готовиться основательнее" - подумал он и заговорил о кино. Этой темы хватило на 20 минут. Потом 15 минут они говорили о спорте, еще 12 - о политике, 9 - о звездах и бесконечности Вселенной.
В общем, к половине десятого Тютин иссяк и в изнеможении за-молчал. А Леночка явно ждала, что еще скажет этот симпатичный в умный молодой человек. Он понимал, что надо рассказать что-нибудь интересное или остроумно пошутить, но ничего путного больше в голову не приходило.
"Может, рассказать, что с июня мне десятку прибавят?" - мелькнуло вдруг в мозгу. Эта мысль показалась ему глупой и нескромной, и он отогнал ее, но через минуту она вернулась, быстро набрала силу и начала мучить Тютина. На его счастье Леночке было пора домой, он проводил ее, договорился о встрече и направился к метро, гордый, что не уступил искушению. Но не тут-то было. Мучения только начинались. Мысль охватила все его существо. Она звенела в нем, барабанила, тарахтела. "Расскажи, расскажи, расскажи кому-нибудь" - настаивал какой-то внутренний голос, и бороться с ним не было сил.
Необходимо было выговориться. Наконец, в полупустом вагоне метро Тютин, приглядевшись к сидящему рядом молодому человеку с портфелем, наклонился к нему и прошептал:
- А мне с июня десятку прибавят.
 Молодой человек нисколько не удивился. Он повернулся к Тютину и назидательно сказал:
- Не говори «гоп», пока приказ не подписан.
- То-то и оно, что все подписано! - победоносно воскликнул Тютин.
- Тогда поздравляю.
Тютин почувствовал в незнакомце что-то близкое, родное. Познакомились. Парень назвался Виктором. Вышли вместе. Виктор оказался очень интересным человеком и собеседником. Он рассказал, как его не повышают уже три года и как его вот-вот должны повысить на целых 15 рублей, если, конечно, не обманут, чего он им уже никогда не простит, а сразу заявление на стол, такие инженеры везде нужны, его уже звали однажды на 160 рэ плюс 30%, что дало бы 210 рэ, то есть 180 чистыми.
Они гуляли по набережным Невы всю ночь и всё говорили, говорили. Домой Тютин пришел в пять утра. Спать не хотелось. Он вспомнил о предстоящем свидании, открыл книжный шкаф, подумав, достал том “Истории искусств” и сел готовиться.