Фортуна - девушка с характером

Катерина бежала за автобусом — бессмысленно, судорожно, будто от этого зависела её жизнь. Зачем? Через пять минут придёт следующий — спокойно, без спешки, она могла бы сесть в него и доехать. Но нет, ей нужно было именно в этот. В груди билось отчаяние — горячее, паническое, не поддающееся логике.

«Я так боялся опоздать в страну с названием „любовь“», — всплыли в памяти слова Талькова. Да, именно любви хотелось. Боялась опоздать на встречу с Игорем хотя бы на минуту — а вдруг не дождётся? Вдруг уйдёт? Хотя времени — более чем достаточно. Скорее всего, он и сам ещё не появится на месте свидания.

Она остановилась, переводя дыхание. Автобус скрылся за поворотом, а Катя вдруг почувствовала себя глупо — растрепанной, запыхавшейся, с колотящимся сердцем из-за нелепой гонки. Но страх опоздать в эту «страну», где всё должно быть по-другому, где наконец наступит счастье, оказался сильнее разума.

Прошло десять минут. Она увидела Игоря, идущего навстречу. Он выглядел совсем не так, как она себе представляла: старые джинсы, растянутая майка — никакой торжественности, никакого намёка на то, что это свидание. А она так долго подбирала платье, чтобы оно элегантно подчёркивало фигуру… Он, похоже, этого даже не заметил.

Катя заговорила — слишком весело, слишком оживлённо, пытаясь заполнить пустоту, которую ощущала в его взгляде. Она щебетала о пустяках, смеялась, жестикулировала, а сама ловила каждую его реакцию, искала хоть искру интереса. Но Игорь смотрел мимо неё, отвечал рассеянно, будто присутствие Кати было для него второстепенным.

Они побродили по летнему парку. Пахло свежескошенной травой, ярко светило солнце — день был создан для счастья. Но в воздухе витало холодное отчуждение. Игорь посмотрел на часы:

— Ну ладно, мне пора.

Катя почувствовала, как внутри всё оборвалось. Вот так — опять ничего. Ни обещаний, ни намёка на завтра, ни слова о том, что он хочет увидеть её снова. Просто «до свидания» — и он уже идёт к своей машине, а она остаётся стоять, сдерживая слёзы  от обиды и бессилия.


Она медленно побрела в другую сторону, когда вдруг — резкий визг тормозов, крик. Катя обернулась и кинулась туда, где только что скрылся Игорь.

Жуткое зрелище: он лежал на проезжей части у своей машины в крови. Рядом суетился совсем юный парень, возле него —  скутер, лежащий на боку. К месту происшествия уже спешили скорая и полиция.

— Что случилось?! — закричала Катерина.

— Жив, жив! Травма… Его везут в больницу.

Она узнала номер больницы, дозвонилась, выяснила: жить будет, но потеряет ногу. В этот момент Катя поняла: он нуждается в поддержке. В её поддержке. Она считала это своим долгом — быть рядом в трудную минуту.

Но в больнице её встретила мать Игоря — с красными заплаканными глазами и плохо скрываемым  раздражением. 

— Ну что тебе надо? — бросила она. — Зачем ты ему нужна? Походишь и бросишь, а он потом будет переживать.

Катя ушла. Не потому, что испугалась слов — а поскольку вдруг осознала: она действительно может не выдержать. Может сломаться под тяжестью чужой боли, чужой судьбы. И тогда станет ещё хуже — не только ему, но и ей самой.

Она уходила с того места, где рухнули все её мечты. В голове билась мысль: она потеряла человека, в которого влюбилась искренне и безрассудно. Ни на кого другого она больше не могла смотреть — все казались пустыми, искусственными. Для неё это была не просто неудача — трагедия, поставившая точку в личной жизни.

Два месяца прошли в полузабытьи. Дни сливались в серую массу, время текло мимо, не задевая её. Катя жила, как во сне: вставала, ходила на работу, возвращалась домой — но внутри была пустота.

И вот однажды — звонок в дверь.

Она не сразу открыла. Никого не хотелось видеть. Но звонок повторился — настойчиво, уверенно. Катя вздохнула, повернула ключ.

На пороге стоял Игорь. На двух ногах.

Она замерла, не веря своим глазам. Он улыбнулся — чуть кривовато, как раньше, но в этой улыбке  новое, незнакомое раньше чувство.

— Не смотри так, — сказал он. — Это протез. Как видишь, я теперь могу ходить.

Катя молча отступила, пропуская его внутрь. Но он не вошёл — остался на пороге, смотрел ей прямо в глаза. В этом взгляде больше не было отстранённости, не было той холодной пустоты, что раньше. Теперь в нём читалось напряжённое, почти отчаянное ожидание.

Катя обняла его:

—Как же я тебе рада! Проходи, пожалуйста. Сейчас быстренько что-нибудь к чайку соберу. Ты обедал? Я сегодня курицу запекла. По-моему вкусно получилось.

Она суетилась, хватая тапочки, потом бросая их, долго соображала, куда лучше пристроить куртку — бросить на диван или повесить в прихожей. Смотрела на него со спокойной  улыбкой, но в душе пели соловьи.

— Ты это делаешь из вежливости? — тихо спросил Игорь. — Или готова принять меня таким, какой я теперь?

Катя почувствовала, как неведомый выключатель в голове щёлкнул и сразу всё встало на свои места. Все страхи, все вопросы, все эти бесконечные «почему он не замечает?», «почему уходит?», «почему не любит?» — вдруг потеряли смысл. Они не исчезли, нет, но перестали давить, сковывать, заставлять бежать за уходящими автобусами.

— Я готова, — выдохнула она. — Я готова на всё ради тебя.

Игорь  поймал её ладошку и не отпуская,  смотрел на неё так, будто впервые видел: не платье, не причёску, не старательную улыбку — а глубину её чувств. То, что она так долго пыталась ему показать и что он, наконец, разглядел.


— Знаешь, — медленно произнёс он, — до аварии я жил как во сне. Бежал куда-то, суетился, думал, что главное — выглядеть нормально, быть «как все». А потом — удар. Боль. Пустота. И вдруг понял: всё, что я строил, рассыпалось в пыль. А ты… ты всё это время была где-то рядом. Даже когда я тебя не замечал.

Катя почувствовала, как горячие слёзы катятся по щекам. Но она не стала их вытирать — пусть текут. Пусть смывают всё то, что копилось внутри месяцами: обиду, страх, отчаяние.

— А теперь? — спросил Игорь. — Теперь что?

Она глубоко вдохнула. Воздух наполнился наступающей осенью, дождём и надеждой — не страхом, а надеждой.


— Теперь я не бегу, — сказала Катя. — Больше не буду бежать за уходящими автобусами. Потому что ты — не автобус. Ты — тот, ради кого стоит остановиться. И остаться. Навсегда.

Он улыбнулся — искренне, без маски равнодушия. В этой улыбке было всё: признание, благодарность, робкая вера в то, что жизнь, даже переломанная, может стать цельной.

— Тогда давай попробуем ещё раз, — сказал Игорь. — По-настоящему.

Катя кивнула. Взяла его за руку — крепко, уверенно — и потянула за собой в в тесную кухоньку.  Приняла его не из вежливости. Не из жалости. А потому что теперь знала: любовь — это не гонка и не страх опоздать. Это когда два человека, даже если один из них теперь с протезом, а другой — с израненной душой, решают идти рядом. Шаг за шагом. Медленно. Но вместе.

За окном сгущались сумерки, фонари зажигались один за другим, а в маленькой прихожей, где только что прозвучали самые важные слова, становилось тепло — так, будто сама осень решила улыбнуться им вслед.

И опять вспомнились слова почти забытой песни: «Ах, если б знать в ту пору, что  где-то ты одна…»