Жизнь по правилам и без. Бутылочное горлышко жизни

Глава 10. Поиски

На следующий день Авва пришёл на работу раньше всех. В руках его был пышный букет из красных роз. Лена любила эти цветы, он помнил об этом и часто дарил ей их. Когда он направился к рабочему месту Марины, ещё из другого зала он увидел то, от чего ноги стали как бы ватными, заколотилось сердце и захотелось кричать, чтобы слышно было во всей Вселенной. Стол её был пуст. Не было там привычных фоток, милых безделушек и всего того, что делает рабочее место более приятным и уютным.  Постояв около её стола с минуту, он бросился к кадровику. Сотрудница подтвердила увольнение. Когда он спросил, почему она не отработала положенный срок после подачи заявления, администратор удивилась. Марина Владимировна отработала – сказала она, – положенные две недели.  То есть Марина подала заявление на увольнение ещё до его свадьбы, – соображал Авва. Она всё продумала. И остаться могла, если бы он не женился, и ушла быстро, когда поняла, что надежда потеряна. А причина увольнения какая? – почти орал он на кадровичку.  Женщина таинственно улыбнулась и сказала, что Елена Владимировна предвидела этот вопрос и просила передать Вам, что причина в некоторых правилах её семьи.
Авва был раздавлен. В этот день он даже не смог работать. Документы не читались, голова не работала, болело где-то внутри грудной клетки и казалось, что ему отрезали какую-то из частей его тела. Придя домой, в пустую квартиру, он почувствовал, что у него начинается жар, и это было даже приятно, как будто тело спасало голову от расстройства, заставляя сосредотачиваться на болезненных ощущениях. Авва пролежал дома в постели неделю, а когда поправился, вышел на работу с новой надеждой: он будет обзванивать юридические фирмы города и узнавать, не работает ли там Марина. Он обязательно найдёт её. Конечно, найдёт. Не может же она кануть неизвестно куда. Конечно, он мог бы позвонить родителям Марины, у него был их телефон, но почему-то пока не мог переступить эту черту. Наверняка, они в курсе, почему всё так произошло. Унижаться и объяснять то, что и так понятно, он просто не хотел. Нет, он сам отыщет Марину.
 Весь месяц он методично обзванивал юридические фирмы. Начал он с тех, что находились поблизости. Потом круг его поисков расширился, потом оставались фирмы, которые располагались в новых районах быстро растущего города. Но везде был неизменный отрицательный ответ. Последний телефон - и опять нет... Проклятье! Теперь настала очередь звонка её родителям. Мать Марины не стала с ним разговаривать, а отец лишь спокойно и исчерпывающе вежливо объяснил, что от них он никогда не узнает ни адреса, ни нового места работы Лены. Отчаяние временами захлёстывало Авву. Он понимал, что надежда на счастье просто оставляет его всё чаще и чаще. Сильно похудевший, равнодушно всматривался он в своё утреннее отражение. По-прежнему красивый, он начал седеть. В его тёмных кудрях вились белые ручейки. Но всё это как бы проходило мимо него. Раз в месяц он должен был ездить домой. Таков был уговор. Он исполнял его, оставаясь словно в параллельной реальности. И мать, и жена, конечно, замечали это. Мать, зная причину, радовалась, считая, что скоро это пройдёт и он, наконец, забудет эту русскую девчонку. В один из своих визитов Авва решил съездить   к родителям Марины и поговорить с ними лично. Он готов был упасть перед ними на колени, но всё-таки узнать её адрес. Когда он подъехал к их дому, то получил очередной удар. На воротах висела табличка «Продаётся». Чуть ниже написан был телефон. Авва позвонил по нему, но это был уже контакт фирмы по продаже недвижимости. Всё. Рухнула последняя надежда. И хотя он попытался ещё узнать у соседей и даже у знакомых, куда уехали Маринины родители, в глубине души Авва уже понимал, что несмотря век Интернета, общедоступности информации, невероятных возможностей ее поиска, он ничего не добьётся. Судьба против него, судьба его наказывает.
Авва даже не представлял, насколько верна эта мысль. Место работы Марины было бы обнаружено им в конце первого месяца, когда он обзванивал фирмы на окраине города, если бы не ужасная случайность. Ему ответила не секретарь, а стажёр, которая не отличалась особым умом. Голос в телефоне показался её каким-то слишком уж требовательным, сотрудников фирмы она ещё не знала, в базу данных заглянуть не потрудилась и с лёгкостью, присущей людям глупым и легкомысленным, ответила, не задумываясь, что такая здесь не работает.
Ну а потом, если бы Авва, перестраховываясь, позвонил бы туда ещё раз, Лена работала там уже под другой фамилией, потому что вышла замуж.


Глава 11. Замужество наспех

После больницы Марина чувствовала себя просто отлично. Она словно летала на крыльях. Не было токсикоза, не было депрессии, не было ничего, что могло бы омрачить её невероятное счастье. В ней жил ребёнок, её мужчина, её верный защитник. Она почти постоянно испытывала эйфорию от осознания своей беременности. Это было прекрасное время приятия мира со всеми его проблемами, несуразностями и даже бедами. Бог сжалился над ней. Вместо одного мужчины дал другого. Странно, но Марина ни секунды не сомневалась, что это будет мальчик. Когда она подумала, сообщать ли эту радостную новость родителям, она представила лицо своей мамы, которая по поводу и без повода говорила, что ребенок не должен расти без отца. Мама была старых устоев и не признавала матерей одиночек. Это не сильно испортило настроение Марины, но родителям о беременности она решила пока не говорить.
Когда она пришла на новое место работы, то сразу произвела фурор. Во – первых, она вся светилась изнутри, а, во-вторых, её прежняя красота стала невероятно женственной и сексуальной. Она даже не осознавала эту свою силу. Взгляды, которые она ловила, смешили её. Несколько раз её пригласили на свидание, но она была так искромётна в своих шутках, что отпугнула ухажёров напрочь. Один лишь сотрудник вызвал её интерес. Он серьёзно смотрел на неё, не отрываясь, и когда она ловила этот взгляд, не спешил отвести глаза, а продолжал как бы изучать Марину. Чем-то он напоминал Авву... Когда она смотрела на его профиль, она нередко вспоминала свою любовь, свою прежнюю жизнь. Где-то в глубине души она всё ещё надеялась, что Авва отыщет её, скажет о своём выборе, о своём правильном выборе. Но Авва не объявлялся. В глубине живота было невероятно тепло, и… То ли дело было в гормонах, то ли в здоровом желании близости, но Марина подумала, а почему бы и не попробовать.
Виктор производил впечатление вдумчивого, приятного мужчины. Когда она проходила мимо него, он вдруг встал с места и пошел за ней. В лифте, где они были одни, он пригласил Марину на свидание. На сей раз она согласилась. И надо сказать, свидание было сносным, а ночь... Они посидели в ресторане «Узоры», ели пасту в сочетании с разными соусами, пили исключительно сок. Демократичная атмосфера этого места как-то расслабила Марину, она смотрела на разрисованные стены, на старинные предметы с бабушкиного чердака, разбросанные рукой дизайнера то тут, то там, и думала о том, как причудливо складывается её жизнь. Ещё две недели назад она была уверена в том, что, когда-нибудь будет женой Аввы, у них будут красивые дети, мальчик будет похож на неё, а девочка на него. Говорят, что тогда детей ждёт счастливая жизнь... А что теперь? Она сидит в ресторане с незнакомым мужчиной, который никогда не заменит ей Аввы с его любовью, умом и юмором. Но, вспомнив, почему рядом нет возлюбленного, Лена собралась и почти приказала себе искать всё положительное, что можно найти в человеке, который сидит рядом. И, надо сказать, это дело увенчалось успехом. У него была хорошая фигура, приятное мужское лицо, со вкусом подобранная одежда. Ну что ж? Не так уж и плохо! 
Ночь была не просто скучной, она была какой-то безнадёжной… Лена ещё не знала, что так бывает. Всё неловко, всё как-то предельно материалистично, телесно что ли. Это как если есть вкусную пищу, когда нет аппетита. Уже в первые полчаса она хотела встать и убежать. Но куда? Аввы нет, нет в её жизни. Зато есть мужчина, который старается, пыхтит, пытается сделать ей приятное. Он из кожи лезет вон, пытаясь произвести хорошее впечатление. В какой-то момент Лене стало жаль его… Господи, как много разных чувств… И жалость, и отвращение, и сожаление, и злость, и голос разума, уговаривающий потерпеть. Нет, в ее поступке ничего низкого или развратного, всё очень традиционно. Просто нет любви. Когда Виктор, опьянённый близостью, вдруг спохватился о предохранении беременности (причём поздно спохватился, что выдавало в нём неопытного любовника), Лена поспешно выпалила: «Ничего страшного! Я хочу ребёнка». Конечно, Виктор был удивлён, и опять ей стало жалко его…Но шаг уже был сделан. Уже был в её жизни второй мужчина, уже была другая жизнь.
Дальше всё пошло своим, очень быстрым ходом. Через две недели Лена объявила Виктору о беременности. Сердце её замирало, когда она говорила ему о том, что у него будет ребёнок, потому что видела перед собой совершенно другого мужчину. Но совершенно другой мужчина сейчас проводил время с совершенно другой женщиной. Спал с ней, гулял с ней, сидел с ней за столом… Когда голос её совести, её сердца кричал, что так не поступают, она быстро вспоминала о той другой, о предательстве, о потерянной счастливой жизни и о своём ребёнке.
Виктор был очень обрадован! Он не был эмоционален, многословен. Но она поняла, что для него это новый этап жизни, что он принимает его взвешенно, чутко, ответственно. Это вызывало в ней большое уважение к Виктору. В какой-то момент она почувствовала, что с ним можно быть спокойной за малыша, за себя, за будущее. Осознание этого дало ей силы. Ребёнку нужна полноценная семья. Любовь? Будет.
Свадьба была скромной. Сейчас не принято раздувать это событие. А учитывая состояние Марины, не было и желания. Родители с обеих сторон были удивлены поспешностью своих детей, но, когда узнали, что скоро должен появиться внук или внучка, не задавали ненужных вопросов, а просто стали готовиться. Большей радости ни у кого не было. Честно сказать, даже свадьбу Марина почти не помнила. Она прошла, как в тумане. Были слёзы утром, были слёзы ночью… Иногда ей казалось, что Виктор, слушая её объяснения, понимает, что это неправда. Что он осознанно заставляет себя ей верить. А может быть, ей это только казалось, а на самом деле ничего такого не было…
Марина по-прежнему была очень красивой женщиной, и беременность только добавляла ей женственности, блеска в глазах и невероятной притягательности. Близости с Виктором ей зачастую удавалось избегать, объясняя это своим состоянием и в скором времени они превратились в довольно слаженно живущую пару, в жизни которой не было ни громких размолвок, ни больших страстей, ни бурных всплесков. Всё было спокойно, уважительно, согласованно. В бытовом плане тоже всё складывалось как нельзя лучше. Виктору принадлежала однокомнатная квартира в старом фонде Петербурга, и Марине она очень нравилась, но по здравом размышлении они решили эту квартиру сдавать за приличную сумму, а сами купили просторную трёшку в чуть более отдалённом районе. Конечно, была ипотека, но её получилось довольно быстро, в течение трёх лет, погасить. Складывалось ощущение, что терпение Марины вознаграждается: быт семьи, материальная обеспеченность как бы компенсировали ей недостаток чувств к мужу.
 

Глава 12. Малыш.

Удивительными были для Марины дни перед родами. Всё в её жизни приобрело тихий и стабильный ход. Это были дни счастья в ожидании будущей встречи. В этом ожидании сплелось так много! Она ждала встречи с сыном, а значит, с частицей Аввы. Сама Марина плохо понимала, какое из этих чувств было сильнее. Она дико, иногда до одури тосковала по Авве, но и малыш, которых всё чаще заявлял о себе внутри неё, тоже уже был страстно любим. Сын. Сынок. Она разговаривала с ним почти постоянно, не сюсюкая, а по-взрослому. Марина рассказывала ему о своих чувствах, о своей жизни. Она чувствовала в нём такую невероятную силу. Эта сила ещё не родившегося существа поглотила её: она даже отдалилась от людей. Ей никто не был нужен. Когда она выходила на улицу, то старалась найти такие дорожки, чтобы там не было ни одной живой души. Говорят, что психика будущей матери бинарна. Она как бы делит своё я с ребёнком. Её Я уже ей не принадлежит… Так и Марина полностью отдалась во власть своему будущему хозяину, безоговорочному властителю… Роды она воспринимала как встречу. Причём долгожданную. И очень боялась сделать что-то не так. В женской консультации она назвала ложную дату, от которой начинается отчёт цикла. Это отклонение было в 2-3 недели, поэтому существенно ни на что не влияло. Такое бывает даже тогда, когда женщина не пытается скрыть беременность… На узи она ходила сама. Виктор, который тоже хотел увидеть на экране очертание маленьких ручек и ножек, допущен не был. Она и только она должна видеть малыша, чувствовать его, смотреть на него. Надо сказать, что Виктор воспринимал это как милый каприз беременной женщины и будущей сумасшедшей матери. Он многое любил объяснять материнским безумием, считая, что он в этом разбирается.
Роды, конечно, были платными, в элитном роддоме. Когда она услышала первый крик Богдана, а закричал он не просто сразу, а когда ещё даже не полностью родился, Марина расплакалась… Она плакала от большого женского счастья: малыш родился здоровым, красивым, сильным… Ее не тяготил роддом, не пугал предстоящий декрет. Она наслаждалась своим материнством. Ей показалось, что ребёнок очень быстро растёт, уже в первый месяц, и это так огорчило её. Все маленькие вещи она бережно складывала, их забирала её мама. Марина, отдавая уже не налезающие распашонки, кофточки, штанишки, боди, и каждый раз чуть не плакала. Время летело слишком быстро и от этого сжималось сердце. Хотелось вобрать в себя, вместить каждый момент жизни этого крохотного существа, каждый вздох, улыбку, зевок, потягушки. Она действительно стала сумасшедшей матерью. Нет, не такой, которая кричит на каждом углу, как она любит своё дитя и как она будет его защищать от всех и от вся. Любовь Марины наполнила её всю до предела, но это было не кричащее чувство. Она будто в каждый момент осознания своей любви обращалась к Богу. Она просила! Молила! Пусть с её мальчиком всё будет хорошо. Всё окружающее как бы стало второстепенным. И, надо признать, Виктор очень спокойно относился к этому. Он помогал, когда нужно, переживал, успокаивал, но определённо понимал её чувство и даже не пытался вклиниться в эту её материнскую анархию. И Марина всё чаще и чаще испытывала к нему благодарность за это. Прямо между ними говорилось очень мало. Но это был какой-то непреложный закон, установившийся сам собой в их жизни: мы друг друга уважаем и ценим. И это были искренние чувства. В такой атмосфере спокойствия и тихого счастья рос сын Марины.


Глава 13. Несчастье Аввы.

Не только Марина вспоминала события прошедших лет в этот вечер. Авва тоже...