Всеотец

               
Один сидел на престоле Хлидскьяльв и обозревал всю вселенную от края до края, когда в чертоге бесшумно появились Локи и Фригг. Мудрейшая из богинь и хитрейший из йотунов шли рука об руку, что само по себе настораживало: эти двое на дух не переносили друг друга.
Зрелище было настолько необычным, что Высокий оторвался от созерцания девяти миров, с нескрываемым любопытством уставился на вошедших и даже улыбнулся краешками губ.
- Я несказанно рад тому, что моя обожаемая супруга и мой названый брат взялись таки за ум и покончили со своей бестолковой враждой!
- Наша вражда, последнее, что должно сейчас волновать тебя, муж мой! – холодно молвила Фригг – самое время хорошенько поразмыслить о том, как бы найти тебе хоть сколько нибудь убедительные оправдания своим преступным деяниям!
- Локи никак научил тебя шутить, светлая асинья! – Игг расплылся в широченной улыбке – Преступить закон может лишь находящийся под законом, я же возвышаюсь над ним, как его основной источник и защитник.
- Ну конечно! Этот момент мы непременно тоже обсудим! И весьма подробно! – осклабился Локи.
- Что-ж, - развёл руками Отец Ратей – я никогда не уклонялся от дельной беседы и с удовольствием выслушаю ваши соображения!
Один выпрямился на троне и пламя, освещавшее зал вспыхнуло с утроенной силой. В его блеске Фригг бросилась в глаза деталь, ранее ускользавшая от её внимания: слева и справа от трона возвышались огромные железные щиты, отполированные до зеркального блеска, в которых во весь рост отражался её божественный супруг. Царица Асгарда могла поклясться, что ещё вчера их здесь не было. В полумраке Валаскьяльва богине почудилось, что три Бельверка пристально смотрят на неё и внутри её существа шевельнулось сомнение в своих силах.
- С древнейших времён – вкрадчиво начал свою речь Локи, - мы идём рука об руку, мы обустраиваем мироздание, строим космос из хаоса, расширяем владения светлых богов! Благодаря мне защищена обитель священных нерушимыми стенами, ценой моих страданий спасены Солнце, Луна и прекрасная Фрейя! Я породил скакуна, что легко переносит тебя между мирами со скоростью мысли! Это мой могучий сын притаился до времени на дне океана и обнимает весь мир, другой, ты знаешь это Гримнир, станет твоей погибелью! Сама богиня смерти – моя дочь! И что-же!? Меня почитают в священном трепете? Мне возводят храмы и святилища? Или, быть может, кличут Всеотцом, что было-бы не лишено смысла? А? Тебе нечего сказать, обманщик, охочий до чужих почестей...
- Я ввел тебя в священный круг могучих богов, назвал тебя братом, поклялся, что не притронусь к пиву, пока не нальют и тебе, признав в тебе равного, хоть я много старше и мудрее, - Один говорил совершенно спокойно, его лик сделался непроницаемой маской, - будучи прекрасно осведомлённым о всех твоих кознях, я тем не менее не спешу предать тебя справедливому суду...
- И ты смеешь говорить о правосудии! – Отец Волка повысил голос и театрально расхохотался, - все знают цену твоему суду, Отец Павших! Я сам видел, как наблюдая за полем битвы, ты раз за разом даровал победу трусам и слабакам!
- Я делал это и впредь буду поступать подобным образом, ибо необходимо чтобы лучшие воины попадали ко мне в Вальгаллу в самом расцвете своих сил. – Локи оторопел, от того, с какой усталостью, грустью и даже снисходительностью прозвучали слова Высокого, - ну а ты, возлюбленная Фригг, какие обвинения ты принесла в мою обитель на острие неблагодарного языка?
- Сидя там, где ныне восседаешь ты, муж мой, я видела, как попрал ты священные брачные клятвы! Ты повинен в тягчайшем преступлении имя которому измена! Нет никакой возможности для оправданья, ведь твоя порочная связь с Ёрд не осталась бесплодной.
- Я возлёг с богиней Земли из любви к людям. Они стояли на грани истребления, инеистые великаны теснили их со всех сторон. От нашего священного союза с матерью Землёй родился доблестный Тор, гроза ётунов и защитник Мидгарда. Вала же родила мне стремительных Валькирий, что собирают героев на полях сражений и вводят в мой дом. Защита девяти миров – мой долг как верховного бога...
- А кто назначил тебя верховным богом? – рявкнул Локи и сделал несколько стремительных шагов к трону, - сколько себя помню все звали тебя богом войны, не более!
- Так ты возомнил, что по более моего достоин восседать на троне владыки богов? Или же ты решил посадить на Хлидскьяльв богиню, пришедшую с тобой?
- Брось это, древний Гаут, - поморщился Локи, - ты прекрасно знаешь сколь много среди богов, тех, кто смотрелся бы на троне куда уместнее тебя, Злодея и Лицемера! Все мы трепещим перед величественным Эгиром, воплощением необъятного океана, чьи солёные свинцовые волны омывают берега всех миров, чьи тёмные глубины скрывают до поры неведомый нам ужас и мудрость... И что-же? Ты уступил ему место верховного владыки?! Куда там! Вместо этого ты наложил тяжкие чары на его дочерей, могучих морских богинь, ты совратил их Отец Колдовства, да так ловко, что даже я был поражён!
- Не ты один, Отец Волка, - ядовито вставила Фригг, - помнится, муж мой, ты исхитрился овладеть всеми девятью дочерьми Эгира одновременно, и зачал дитя столь удивительное, что лишь вдевятером сдюжили богини выносить и родить его! Как ни странно, очередное порождение твоей неверности вовсе не вызвало во мне ненависти... Что уж там: Хеймдалль воистину прекрасен и едва ли найдётся кто-то способный оспорить этот факт.
- Ну ещё бы, - подхватил Локи, - ведь он светлейший из асов, он также предок всех ныне живущих людей Мидгарда. Ослепительное сияние, исходящее от его тела непереносимо для созданий тьмы, они в ужасе бегут от него, и на твоём троне Враг Волка, он был бы подобен блистающему запредельным светом алмазу в единственно подобающей оправе! Вместо это, однако, Хеймдалль сослан тобой на границу Асгарда, нести службу без сна и отдыха в вечном дозоре.
- Помнишь ли ты другого своего сына, Один? Прекраснейшего из богов, рождённого мной? Бога весны и плодородия, единственного из нас, которого можно было бы назвать святым? Если бы Бальдр правил девятью мирами, жестокость и несправедливость сгинули бы навек, исчезли бы как снег под лучами весеннего солнца, ты знаешь это не хуже моего Бёльверк! Но ты никому не уступишь своего драгоценного места на троне, хотя так ли уж оно тебе нужно, Уставший В Пути? Сегодня ты занимаешь его, но куда чаще оно пустует! Веками ты странствуешь по Земле приняв вид бездомного бродяги, позабыв меня, своих ненаглядных эйнхериев и свой долг верховного владыки! И знаешь что? Часто мы даже не замечаем твоего отсутствия!
- Зато, стоит скромной Идунн тихо покинуть Асгард, как все его обитатели тут-же бросятся на поиски великой богини! Одна мысль от том, что Обновляющая может бесследно и окончательно сгинуть в низших мирах повергнет небожителей в ужас! Исчезни Идунн, и в тот-же день жители неба хватятся бесценной пропажи, и если не рыдание, так тяжкий стон огласит золотые чертоги священных! – Локи выпалил всё это на одном дыхании и, не дождавшись от Высокого никакой реакции продолжил, на этот раз медленно и вкрадчиво. – Оно и не удивительно: именно Идунн даёт нам плоды неувядающей юности, она одна питает бесконечно долгую жизнь богов. А что даёшь нам ты, Вотан!? Каким бесценным даром благославляешь ты могучих небожителей? Молчишь!? Ну так я отвечу за тебя: приносящая неисчислимые скорби и невосполнимые потери, не имеющая ни причины ни цели война, война не знающая конца и края, со всеми её ужасами и безумствами! Война, вот твой главный и единственный дар!
- Спасибо, названный брат, что напомнил мне кто я, - прозвучал в наступившей тишине исполненный сарказма, но совершенно спокойный голос Высокого, - воистину, я – бог войны! А война – мать всех вещей! Она пламенное сердце мира, неустанно гонящее кровь жизни по неисчислимым венам и артериям, пронизывающим Иггдрассиль... – древний Гаут поднялся со своего трона и на дне его единственного глаза вспыхнуло белое пламя, - Это я метнул своё не ведающее промаха копьё в воинство ванов на заре времён и начал войну, первую во вселенной! Боевой клич переходящий в рыдания стал первым криком новорожденного мироздания, с которым сделал он свой первый вздох! Своим копьём я высек искру и раздул пламя яростной битвы, заполнившей всё сущее и не угасшее по сей день: жар воюет с холодом, а день с ночью, в вечном переплетении борются друг с другом мужское и женское начала, опыт и слабость старости с силой и опрометчивостью юности, жгучее желание и священный долг, неумолимое предопределение и ничем не обусловленная игра случая! Каждый борется за выживание с каждым, и даже сбежавший от мира отшельник в тёмной келье не в силах уклониться от тяжкой битвы с самим собой! Тебе ли ни знать, Отец Ведьм, что война вездесуща, и только в лишённом жизни царстве твоей милой дочурки Хелль, навсегда воцарился мир!
Густой бас Отца Богов затопил небесный чертог, выплеснулся за его пределы и, где-то ужасно далеко, превратился в гулкие раскаты грома. Око Одина полыхнуло непереносимо ярким огнём, отразившимся в наконечнике его ужасного копья и Фригг, не выдержав, упала на одно колено и склонила голову.
- Воистину, ты Всеотец и не нам судить тебя! – прошептала богиня и исчезла.
- Моё почтение, названный брат, - Локи согнулся в шутовском поклоне и тут же выпрямился, - сумел таки запудрить мозги мудрейшей из богинь! Впрочем, ты всегда славился умением мастерски задурить голову женщине! Но я, не твоя впечатлительная супруга! Я прекрасно помню, что ты не в одиночку создавал этот мир:  Вили и Ве помогли тебе убить первого великана и создать из его плоти космос! Они же по очереди заменяли тебя на этом самом троне, во время твоего тысячелетнего отсутствия! Не забыл я и то, как они – твои родные единоутробные братья, сменяли тебя на вашем с Фригг брачном ложе! И, знаешь что? Думается мне, никто из богов не забыл твоего позора, Отец Рогоносцев! А главное – не забыл и не простил ты сам!
Сказав это, Локи застыл, готовый в любой момент отразить атаку грозного бога, но, к немалому удивлению Лофта, нападения не последовало.
- Скажи прямо, Отец Волка к чему ты клонишь? – с нетерпеньем в голосе бросил Один.
- Да куда уж прямее, - промямлил сбитый с толку Локи, - когда ты вернулся из своих чересчур долгих скитаний, Вили и Ве, твои браться, соправители и сотворцы исчезли и вот уже многие тысячелетия их никто не видел и не слышал. И хоть не нашлось смелых, сказать тебе это в лицо, Злодей, но все прекрасно понимают, что это ты убил своих самых близких родичей из ревности и страха за власть! И будь ты хоть сто раз верховным богом, тебе не смыть кровь братьев со своих рук и не уйти от суда рока!
- А с чего ты взял, - рявкнул, потерявший наконец терпение Вотан, - что я оставлю в живых одного названного брата, когда, как ты говоришь, не пощадил двух родных!
Один направил острие копья в сторону Локи, и он с ужасом понял, что не в силах пошевелить ни одним мускулом своего тела.
Игг сделал шаг вперёд, и его отражения, двинувшись вместе с ним, неожиданно вышли из щитов в трёхмерный мир, сделали ещё два шага вперёд и в стороны и замерли, окружив Отца Змея с трёх сторон.
Покинув зазеркалье, двойники Одина утратили с ним всякое внешнее сходство, однако, в них безошибочно угадывалось то же неукротимое буйство разнородных и всёже скрученных воедино сил.
- Один, Вилли, Ве! – завыл, ворвавшийся в небесный чертог ветер, - Высокий, Равновысокий, Третий, - прогудела, вторя ему, содрогнувшаяся земля.
- До начала этого мира, когда жил Имир, я скитался во тьме и холоде, согревая у своего сердца семя Иггдрасиля, - голос Отца Богов снова стал спокойным и слегка усталым, - и уже в ту далёкую эпоху я непрестанно сражался. Однажды инеистые великаны загнали меня в глубокую ледяную расщелину: древние льды Нифльхейма стояли стеной справа и слева от меня... Как и всегда я был один, не с кем мне было держать совет и некого призвать в союзники... Искры из Муспелльсхейма, то и дело мелькавшие во мраке, осветили ущелье, и я увидел в отполированных ветрами льдах два собственных отражения, я призвал их себе на помощь, дав им подобие духа, воли и жизни... Вместе мы истребили легионы порождений злобного Имира, а затем сокрушили его самого, создав из его плоти мир.
Внезапно Локи почувствовал, будто на него навалилась вся тяжесть Земли и придавила его. Он нутром ощутил всю невообразимую мощь говорившего с ним, мощь которой было тесно в одном сосуде, мощь сокрушившую самого Имира и отделившую небо от земли. Мысли стали путаться в его голове, сдавленной раскалёнными клещами боли, в глазах всё мерцало: братья Высокого казались ему то свирепыми жадными до крови волками, то огромными чёрными воронами в глазах которых светились сверхчеловеческие мысль и память. Не в силах больще выносить это зрелище, Локи упал на колени и склонил голову.
- Воистину, ты Всеотец и не мне судить тебя! – прохрипел бог коварства и исчез.