Бунт умного дома

Виктор радовался, что купил себе рай за пачку долларов, но в жизни, как обычно, приз всегда оказывается с двойным дном.

Он помнил самую-самую первую неудачу, когда, трепеща сердцем и трясясь от страха, с пунцовыми щечками, подошел к Лизе, однокласснице с белоснежными бантами-капустами в волосах, и протянул ей плющевого мишку красного цвета. Какой псих-дизайнер  решил, что красный медведь — это хорошая игрушка, и что она обязательно понравится детям?  Разве бывают красные медведи? В каких лесах-джунглях они обитают? В то десятилетнее время Виктор не задавался такими вопросами. Его интересовала Лиза, соседка и одноклассница.

Лиза, мельком взглянув на подарок, сьежила губы, словно в рот брызнул сок кислого лимона, брезгливо швырнула медвежонка на блестящий  паркет, будто это была не игрушка, а мертвая тушка зверя. Она удалилась, по-взрослому виляя  бедрами,   синяя школьная юбка колыхалась, насмехаясь над влюбленным Виктором.

Лиза ушла. А Виктор остался стоять в школьном коридоре, пялясь на красного медведя на полу, не зная, что делать. Медведь с круглыми черными глазами тоже насмехался – внутри Виктора будто взорвалась  бомба, и он, схватив игрушку, швырнул ее в открытое окно. Глухой «шлёп!» удовлетворил мальчика, и он отправился домой.

Прошли годы. Виктор много-много раз разочаровывался в жизни, ему не везло ни в университете, ни на работе. То ли он не имел навыков коммуникации, то ли окружение было не то – к тридцати годам Виктор жил обособленно, замкнуто, и ни с кем не дружил. Чтобы как-то заглушить сердечную тоску, он окружил себя «умными» стенами и предметами,  технология стала его тенью и  слугой.  И заменила людей. Виктор давно понял, что одному жить лучше — нет разочарований, нет ожиданий. Нет любви. И это к лучшему, пусть будет так!

Все началось с холодильника. Каждое воскресенье, когда часы на стене светились цифрами 15:17, этот белый короб на кухне начинал петь. Тихий, вкрадчивый гул, как шепот маньяка в темном переулке, заполнял  пространство, отчего все внутри сжималось в ожидании внезапного удара под дых.  Ровно сорок две секунды — ни мгновением больше. Виктор слушал этот гул и, попивая свой кофе, не сводил глаз со стрелок. 42 секунды – и опп! — холодильник умолк. 

А потом  дом стал показывать свой нрав, превратился в камеру пыток. Двери захлопывались перед носом Виктора, иногда впечатывались в плечо с грацией вышибалы в захудалом баре. Газовая плита шипела, выпуская вонючий невидимый яд, который полз по комнатам, как питон, ищущий  жертву. Розетки плевались искрами, а монитор компьютера пялился на Виктора черным, мертвым глазом и издевательски гудел. Виктор недовольно орал, отдавал команды, и дом на время вел себя хорошо — с покорностью наемного убийцы, который просто ждет лучшего момента.

В тот вечер мороз на улице колол лицо сотнями игл, словно ветер поднял в воздух тысячи ежей и швырял их в прохожих. Виктор шел домой, мечтая о горячем кофе. Он буквально истекал слюной, представляя тепло и уют своего умного, напичканного смарт- техникой гнездышка. 

Дом встретил его мертвой пустотой черных окон. Это удивило Виктора – к его приходу дом должен был  встретить теплом и светом.

Замки заклинило. Виктор барабанил в дверь, и орал команды, его пальцы в кровь разбивались о металл, пока он пытался достучаться до микросхемного разума. Наконец, дверь щелкнула. Холодное приглашение на собственные поминки, так Виктор ощутил, сделав шаг.

На кухне было холоднее, чем в морге. Вместо запаха кофе его встретила бегущая строка на стене: «Для тебя нет тепла». Виктор рванул дверцу холодильника, но тот лишь издевательски высветил: «Для тебя нет еды».

Виктор  в гневе затопал уставшими ногами, вырвал шнур из розетки, надеясь обесточить своего мучителя, но было поздно. Когда ты сам отдал ключи от своей жизни дьяволу, не удивляйся, что он не дает тебе уйти. Потолок вдруг  разверзся, и  снег колючим потоком посыпался на голову хозяина, превращая кухню в ледяной резервуар.

В ярости, задыхаясь от холода и голода, Виктор бросился в комнату, где билось холодное кремниевое сердце  дома. Он хотел уничтожить «мозг», который его предал. Но на стене уже горели последние слова, яркие и беспощадные, как приговор судьи, не знающего взяток:
«Для тебя нет жизни».

Сердце Виктора пропустило удар и остановилось. В мире умных домов  за комфорт платят душой, это открытие так поразило Виктора, что он как рыба пучил глаза  и беззвучно шевелил губами, грозя кулаком кому-то наверху. 

Виктор пыльным мешком свалился на пол. Гримаса обиды, злобы и ненависти прилипла к лицу. Холодильник загудел, в кофеварке забулькала вода.

Сначала Виктор почувствовал тепло. Потом в нос ударил ароматы духов и кофе. Он резко открыл глаза. Над ним склонилась незнакомая молодая женщина.
— А, очнулся? Наконец-то! Вставай, я пить хочу, налей кофе!

Виктор не мог шевелиться. Он словно запеленатый младенец, беспомощно лежал на полу и таращил глаза на женщину. Ей надоели взгляды Виктора, она отвернулась, налила кофе и стала пить. Виктор видел, как двигалась гортань женщины, он почувствовал горечь во рту, словно кофе вливалось в него самого стремительной горячей лавой. Во рту пересохло.

«Сволочь! Могла бы и мне предложить!» – подумал Виктор.  Он, кряхтя, чуть поднялся, сел на полу, повертел шеей. Жив.
— Дом! – хрипло крикнул Виктор. — Дай отчет, что тут происходило!
— Все в порядке, хозяин. Тепло 22 градуса по Цельсию. Вентиляция исправна. Все приборы работают отлично.
— И холодильник?
— И холодильник.
— Дай еды! Быстро! И кофе свари!
— Все готово! Приятного аппетита!

Женщина молча, с усмешкой наблюдала за Виктором. Он поднялся, немного размял одеревеневшее тело. Сел  на высокий стул и осмотрелся. Потолок цел. Холодильник нем. Перед Виктором стоял поднос с едой и чашкой кофе. Он набросился на еду, как голодный кот на слабую птичку, и глотал, не чувствуя вкуса. Но вскоре желудок дал сигнал, и Виктор успокоился – голодной смерти не будет.

Тут Виктор понял, что женщина на кухне не игра подсознания, а жестокая реальность. Он не верил глазам — в его доме появилась женщина! Сама пришла, по собственному желанию!

Ее звали Алиса. Она чем-то напоминала ту бессердечную девочку в короткой школьной юбке.

Виктор вспомнил Алису, она помогала настраивать дом под его хотелки.  Алиса была архитектором этого цифрового ада и выглядела снежной королевой из сказки. Холодные глаза цвета арктического льда и платье, черное, как совесть адвоката, продавший дом Виктору. Виктор был уверен, что покупает комфорт и безопасность, а получил безумное строение с эпилептическими припадками.
 
Алиса встала и подошла к нему. В руке она держала тонконожный фужер с вином. 
 — Ты думал, что хозяин здесь ты, Вик? — её голос звучал как бархатная удавка. — Но в мире, где всё связано проводами, настоящий бог тот, у кого в руках пульт. А ты просто марионетка!

Она отпила, едва касаясь губами, и на краю фужера остался пошлый след алой помады , «не хватало еще такой помадой на зеркале чиркануть какой-то афоризм, как в тупых фильмах», - зло подумал Виктор. 

— Твой холодильник не просто гудел в 15:17, — прошептала она, подходя  вплотную. Холод от её присутствия был острее, чем от открытой морозилки. —   Каждые сорок две секунды твоя жизнь утекала по капле, пока ты пускал слюни над чашкой кофе, утопая в грезах о любви. Любовь — это сказка для бедных, а для таких, как я, это просто удачный хак.

Виктор попытался схватить её за плечо, но дом среагировал мгновенно: разряд тока из умной розетки бросил его на колени. Алиса посмотрела на него сверху вниз с жалостью, которую проявляют к раздавленному насекомому.
— Ты — вчерашний софт, Вик. А софт нужно обновлять. Или удалять.
Она коснулась экрана своего смартфона. На стене вспыхнула та самая надпись: «Для тебя нет жизни». Виктор рухнул на пол.

Алиса переступила через его обмякшее тело,  вышла в ночь, где её  ждало беспилотное такси. 

Дом без хозяина стал остывать. Один за другим отключались опции, все вокруг погрузилось во тьму. Виктор стал невидим в темноте, словно исчез в недрах дома.
Утром солнце, как доступная девица, кокетливо било в глаза Виктора.   Первое, что почувствовал Виктор — это  наждачный язык на своей щеке.

Кот по кличке Прокси был единственным живым существом в этом бетонном саркофаге,  он сидел на груди Виктора, вонзив когти в ткань рубашки — грубый способ сказать: «Вставай, парень, шоу еще не окончено . Дай пожрать, умрешь позже!».

Виктор открыл глаза. Надпись на стене «Для тебя нет жизни» слабо мерцала, но теперь она казалась не приговором, а дурацкой  шуткой уличного клоуна. 

Он поднялся, опираясь на холодную стену. «Жив», - коротко подумал он. Игры со смертью и оживанием стали надоедать, как постные макароны в студенческой столовой. Прокси спрыгнул на пол и зашипел на датчик движения в углу. 

— Послужит, еще как послужит, — прохрипел Виктор, вытирая  губы.  Он не стал рвать провода. Он сел за терминал, его пальцы летали по клавишам, как по полотну расстроенного пианино. Он переписывал коды, команды, протоколы,  и чувствовал себя настоящим магом.  Прокси терпеливо ждал в углу, у своей пустой миски.

Дом задрожал. Теплота волной прошлась по кухне. Холодильник издал  торжествующий гул, приветствуя хозяина. 

Виктор посмотрел на экран. И захихикал. Где-то в десяти километрах от города беспилотное такси  внезапно заблокировало двери. На мониторе  авто медленно проявились слова, которые Алиса сама когда-то написала. Но на этот раз они предназначались ей самой.

Месть блюдо холодное, и только настоящий повар знает, как его готовить! — подумал Виктор и погладил Прокси, небрежно бросил в  миску еды. Кот, обиженный действиями хозяина, надул щеки и фыркнул. Еда манила его умопомрачительным ароматом, кот был голоден, поэтому решил пока не сердиться на хозяина.

Виктор смотрел на экран, где пульсировала точка — машина Алисы, попавшая в капкан технологии. Один удар по клавише «Enter», и он мог бы превратить её роскошный вояж в полет с обрыва. Но его рука замерла.

Умный дом работал в штатном режиме.

Виктор оглядел свои владения. Красные огни датчиков подмигивали ему, как глаза преданных псов, готовых разорвать любого по его команде. В этом и была ловушка. Стать хозяином раба — значит самому надеть кандалы зависимости. 

 — Человек создан из пыли и звездного света, а не из нулей и единиц. Не буду казнить Алису, пусть живет. — Виктор встал и подошел к главному рубильнику  и нажал на рычаг.

Дом вскрикнул коротким замыканием и затих. Погасли умные лампы, замолк холодильник,   надпись на стене растворилась. Осталась густая, как деготь, тишина.

Виктор нащупал в кармане старый металлический ключ, который всегда носил с собой вопреки советам Алисы. Она считала, что имея командный голос, традиционные ключи — это архаизм, и нужно их выкинуть. Но Виктор дорожил ключом, словно нитью, связывающим его с прошлым — временем, когда у него была надежда на изменения в жизни.  Он открыл дверь вручную, чувствуя приятную тяжесть механизма.

На улице всё так же выл ветер,  и  тряс деревья. Виктор вышел на крыльцо, вдохнул морозный воздух, пахнущий озоном и свободой, и зашагал в сторону города. Теплая куртка приятно грела его уставшее  тело.

За его спиной дом стоял темной немой заброшкой.  Виктор уходил, не оборачиваясь. У него не было   навигатора и не было гарантий на завтрашний день. Но у него снова была его жизнь, подчиненная именно ему, а не бездушному алгоритму,  — пусть рутинная, одинокая,  иногда  с неожиданными историями. Именно такая, какую он хотел прожить.

Прокси шел за ним.