Тени французской концессии Вставка 2. Лю Шэн

Её звали Лю Шэн.
Двадцать восемь лет. Преподаватель китайского для иностранцев, Шанхайский университет. Маленькая, быстрая, с привычкой заправлять волосы за ухо когда думала — и они сразу выпадали обратно.
Сергей заметил её на второй лекции.
Не потому что красивая — хотя и это тоже. А потому что она преподавала так как будто сама не понимала зачем — механически, правильно, без интереса. Писала иероглифы на доске, объясняла тоны, исправляла произношение.
Всё правильно.
Всё — как будто в другом месте.

После третьей лекции он подошёл.
— Можно частные уроки? — спросил по-английски. — Я медленнее остальных.
Она посмотрела на него.
Внимательно — не как на студента. Иначе.
— Можно, — сказала она. — Триста юаней час.
— Хорошо.
— Вы правда медленнее? — спросила она.
— Нет, — сказал Сергей.
Она чуть улыбнулась.
— Хорошо, — сказала она. — Суббота, десять утра.

Суббота оказалась кафе на Yongkang Road.
Она пришла с учебниками — большая стопка, явно тяжёлая, несла двумя руками.
— Вы ещё где-то преподаёте? — спросил Сергей.
— В языковой школе, — сказала она. — По выходным.
— Обе смены?
— Да.
Она раскладывала учебники. Аккуратно, по порядку. Движения — точные, привычные. Как у человека который делает это много раз.
— Это не много? — спросил он.
— Нормально, — сказала она.
Не нормально. Он видел.

Они занимались два часа.
Она была хорошим преподавателем — когда включалась. Объясняла через образы, через истории, через неожиданные связи между иероглифами.
— Вот этот, — говорила она, — мин — свет, ясность. Видите — слева солнце, справа луна. Два источника света вместе.
— Красиво, — сказал Сергей.
— Да, — сказала она. — Китайский язык красивый.
Пауза.
— Когда не нужно зарабатывать им на жизнь.
Она сказала это тихо — почти себе. Потом спохватилась.
— Извините.
— Не за что, — сказал Сергей.

После занятий он заказал кофе.
Ей — тоже, спросил что она хочет. Она сказала — всё равно, что угодно. Он взял латте.
Она держала стакан двумя руками — как Вера держала чашку чая. Грелась.
— Вы давно преподаёте? — спросил он.
— Четыре года, — сказала она.
— Нравится?
Долгая пауза.
— Нет, — сказала она наконец.
Просто. Без извинений.
— Что нравится?
Она смотрела в стакан.
— Море, — сказала она. — Я хочу жить у моря. На юге. Хайнань, или — не знаю. Где тепло и можно выйти утром и просто стоять у воды.
Пауза.
— Глупо.
— Не глупо, — сказал Сергей.
— Глупо, — повторила она. — Потому что денег нет. Риэлтор — я хотела снять квартиру в другом районе, ближе к метро — взял залог и пропал. Пятнадцать тысяч юаней. Три месяца назад.
— Вы обратились в полицию?
— Да, — сказала она. — Они говорят — работаем. Три месяца работают.
Она поставила стакан.
— И друг, — сказала она. — Взял сорок тысяч. Год назад. Говорит — скоро отдам. Каждый раз — скоро.
Сергей смотрел на неё.
— Это много, — сказал он.
— Это всё что у меня было, — сказала она.

Она говорила ровно.
Не жалуясь — просто рассказывала. Как рассказывают погоду.
Сергей слушал и думал — этот человек привык что его не слышат. Говорит и сам себе не верит что кто-то слушает.
— Школа закрылась, — продолжила она. — Языковая, где я по выходным. Две недели назад. Просто — закрылась. Директор написал что нет денег. Зарплату за последний месяц не отдал.
— Сколько?
— Восемь тысяч.
Она заправила волосы за ухо. Они выпали обратно.
— Университет платит мало, — сказала она. — Знаете сколько я получаю? За полную ставку?
— Нет.
Она назвала цифру.
Сергей знал курс. Посчитал в уме.
Меньше тысячи долларов.
В Шанхае.
— Это несправедливо, — сказал он.
— Это Китай, — сказала она.
Потом:
— Это жизнь.

Они сидели ещё полчаса.
Она рассказывала — не потому что он спрашивал. Просто — рассказывала. Как будто нужно было кому-то сказать и он оказался рядом.
Парень — есть. Год вместе.
— Он хороший, — сказала она. — Но холодный. Мы почти не разговариваем. Приходит, ест, смотрит телефон, спит.
— Вы говорили с ним?
— Да.
— И?
— Он говорит что я придумываю, — сказала она. — Что всё нормально.
Пауза.
— Может я придумываю.
— Нет, — сказал Сергей.
Она посмотрела на него.
— Откуда вы знаете?
— Не знаю, — сказал он. — Просто — нет.

Уходя она причмокнула.
Тихо, между фразами — собирала учебники, говорила что-то про следующее занятие и вдруг — едва слышно.
Сергей остановился.
Смотрел на неё.
Захария в клубе — причмокивал. Он запомнил потому что было странно.
Теперь — она.
— Лю Шэн, — сказал он.
— Да?
— Вы давно так делаете?
— Что?
— Вот это, — он не знал как объяснить. — Звук. Между словами.
Она смотрела на него.
— Я не замечаю, — сказала она.
— Давно?
Она думала.
— Не знаю, — сказала она. — Всегда, наверное. Мама говорила то же самое.
Она застегнула сумку.
— Это некрасиво?
— Нет, — сказал Сергей.
Она кивнула. Ушла.

Он сидел один в кафе.
Смотрел на её пустой стакан.
Думал.
Захария — причмокивал. Захария которого он встретил в клубе и который смотрел на девушек как охотник. Которому было сорок на вид — или пятьдесят или тридцать, что-то не складывалось в возраст.
Лю Шэн — причмокивает. Лю Шэн которой двадцать восемь и у которой пропали деньги и закрылась школа и холодный парень и она хочет к морю но не может.
Лю Шэн которая читает его мысли.
Он понял это на третьем занятии.
Не сразу — постепенно. Она отвечала на вопросы которые он не задавал. Не все — иногда. Но точно.
Он думал — хочу кофе. Она говорила: подождите, сейчас закажем.
Он думал — этот иероглиф я уже видел. Она говорила: да, мы проходили на прошлой неделе, помните?
Мелочи. Можно объяснить.
Но их было много.

На четвёртом занятии он проверил.
Намеренно — подумал чётко, направленно: скажи про четвёртый тон.
Она говорила про второй.
Остановилась.
— Знаете, — сказала она, — давайте вернёмся к четвёртому. Вы с ним до сих пор не дружите.
Он смотрел на неё.
— Да, — сказал он.
Она не заметила ничего особенного.
Просто — переключилась.

Он думал об этом пока шёл домой.
Захария в клубе. Причмокивает. Ищет девушек. Что-то в нём не складывалось в обычного человека.
Лю Шэн в кафе. Причмокивает. Несчастна. Читает мысли — или что-то вроде того.
В тысяча девятьсот тридцать втором Шанхае — Вера. Цзянши. Чувствует ци.
В две тысячи двадцать четвёртом Шанхае — двое людей которые причмокивают и делают что-то что не укладывается в обычное.
Может — совпадение.
Может — нет.
Может — этот город всегда был таким.
Просто в разное время — по-разному.

В следующую субботу она пришла в кафе и сразу сказала:
— Я решила.
— Что? — спросил Сергей.
— Уволюсь, — сказала она. — В марте. Подам заявление.
— И?
— И уеду, — сказала она. — На юг. Найду что-нибудь. Не знаю что. Но — уеду.
Она говорила быстро. Как человек который решил и теперь торопится произнести вслух пока не передумал.
— У вас есть деньги на переезд? — спросил Сергей.
Пауза.
— Нет, — сказала она.
— Совсем?
— Почти.
Он смотрел на неё.
— Лю Шэн.
— Что.
— Это плохой план.
— Знаю, — сказала она.
Пауза.
— Но все мои хорошие планы — не сработали. Риэлтор. Школа. Друг с деньгами.
Она заправила волосы. Выпали.
— Может плохой план сработает.

Они занимались два часа.
Потом она собирала учебники.
— Лю Шэн, — сказал он.
— Да.
— Сорок тысяч которые вам должны.
— Да.
— Вы когда-нибудь получите их обратно?
Долгая пауза.
— Нет, — сказала она наконец.
— Тогда перестаньте ждать, — сказал он. — Это ваша энергия. Вы тратите её на человека который не вернёт.
Она смотрела на него.
— Легко сказать.
— Знаю, — сказал он.
Пауза.
— Но вы не перестанете ждать — он не вернёт. Перестанете ждать — он всё равно не вернёт. Разница только в том сколько вашей жизни это займёт.
Она молчала.
— Вы злитесь, — сказала она наконец.
— Нет, — сказал Сергей.
— Почему вам не всё равно?
Он думал секунду.
— Не знаю, — сказал он честно.

Она ушла.
Он остался.
Заказал ещё кофе.
Смотрел в окно.
Шанхай — январь две тысячи двадцать четвёртого. Двадцать пять миллионов человек. У каждого — что-то. Риэлтор который пропал с деньгами. Друг который не отдаёт. Парень который холодный. Школа которая закрылась.
Мелкие катастрофы обычной жизни.
Не война. Не бомбардировка. Не японский офицер который кивает за углом.
Просто — жизнь которая идёт не так.
И человек который хочет к морю но не может.
Он думал — вмешаться или нет.
Та же дихотомия.
Всегда — та же.
Только цена — другая.

Через неделю он перевёл ей деньги.
Не сорок тысяч — меньше. Столько сколько было.
Написал в WeChat: на билет к морю. Не нужно возвращать.
Долго не отвечала.
Потом:
почему
Он думал что написать.
Написал:
потому что вы хотите к морю и у вас есть причина уехать
Долгая пауза.
Потом:
вы странный
да
спасибо

Она не уволилась в марте.
Осталась.
Он не спрашивал почему.
Она не объясняла.
Просто — продолжала приходить в субботу. Приносила учебники. Заправляла волосы. Причмокивала между фразами.
Однажды он спросил:
— Вы были на море?
— Да, — сказала она. — На три дня. Санья.
— Хорошо?
— Да, — сказала она.
Пауза.
— Я стояла утром у воды, — сказала она. — Просто стояла. Долго.
— И?
— И ничего, — сказала она. — Просто стояла.
Пауза.
— Этого оказалось достаточно.

Он смотрел на неё.
Думал об одном.
В тысяча девятьсот тридцать втором он шагнул вперёд — из лучших побуждений — и Чапэй горел.
В две тысячи двадцать четвёртом он перевёл деньги — из лучших побуждений — и она стояла у моря три дня.
Оба раза — вмешался.
Разная цена.
Или — он просто не знает ещё какая цена будет здесь.
Может — узнает.
Может — нет.
Шанхай не отвечает на такие вопросы.
Он просто — идёт дальше.
Всегда.