Мы живы потому что...

На войне, как на войне – жёстко, страшно, смертельно опасно, больно. Сколько их, этих войн, было у России, не сосчитать. Страны и даже империи в результате войн просто исчезли с политических карт, и названия их выветрились из памяти  человечества.

Но есть народы, живущие тысячелетия и помнящие своё историческое бытование. А помнят себя потому что воины во все времена не жалели жизней, чтобы жила их страна. Такой народ - россияне.

Мы живы! Живы, потому что есть у нашего народа, принципы, правила, традиции, называйте их, как кому ближе, а ещё у нас есть удивительные предки, благодаря которым мы есть на этой земле.
 
XIII век, терзают Русь орды Батыя – Чингисханова внука. Уже полегли Рязанская земля, Москва, Коломна, Суздаль, Ростов, Ярославль. Монголы брали города за 2-5 дней, а дальше грабёж, разорение, убийства, угон в полон. Торжок продержался две недели, но 5 марта 1238 года пал и он.

И вот на пути встал небольшой городок Козельск, в котором было не больше 4000 человек. Но его местоположение было стратегически важным. А потому Батый, понимая, что захват его позволит держать под контролем Восточную Европу, встал у стен Козельска.

Городок находился на высоком холме, был укреплён земляными валами и деревянными стенами  высотой 10 м на  площади в 6 гектаров. Правил тогда Козельской землёй 12-летний князь Василий – внук князя Мстислава Святославича Черниговского, погибшего в 1223 году в битве на Калке.

Дружина-то всего в три сотни воинов, да к ним горожане, готовые к защите. Знали жители, что у них выбор без выбора: открыть ворота врагу – рабство или смерть, защищаться – неминуемо погибнуть. А Батый подпёр город многотысячным войском да послал переговорщиков-уговорщиков горожанам с требованием о сдаче: «Отдайте всё».

Но защитники ответили Батыю: «Когда нас не будет, тогда всё ваше будет». Собрались жители на сход и решили: «Наш князь млад, но мы как правоверные должны за него умереть, чтобы в мире оставить по себе добрую славу, а за гробом принять венец бессмертия».
 
И началось противостояние. На помощь Батыю подошли корпуса, возглавляемые Бури и Каданом, которые привезли с собой осадные орудия. Город бился более семи недель и пал. Батый был в ярости великой: большого богатства не награбил, а воинов потерял много.

Аукнулся Козельск и другому внуку Чингисхана Гуюку, рвавшемуся занять трон деда. Ордынские вожди отказали ему по той причине, что его отряд опозорился при взятии Козельска: «Что же ты чванишься и раньше всех дерешь глотку, а при покорении русских даже и Козлиного копытца не добыл».
 
И вознеслись наши героические предки во славе своей, оставив нам один из секретов выживания нашей   цивилизации: «Когда нас не будет, тогда всё ваше будет».

Прошли века. Век девятнадцатый богат на войны и на имена великих воинов, достойных нашей вечной памяти. Нам есть, что помнить.

Не все знают о подвиге генерала Николая Раевского и его сыновей. В войсках рассказывали о том, как под Дашковкою он, взяв за руки своих двоих несовершеннолетних сыновей Николая 14 лет и Александра 16 лет, повёл их под пули, где они оказались под проливным свинцовым дождём.

Потом было сражение под Салтановкой. Враг давил и полк готовился отступать. В первых рядах появился Николай Николаевич Раевский: « Что пятитесь, смоленцы?! – вскричал генерал. - Решается судьба наша и всего Отечества. Отобьем плотину, не пустим француза!

Солдаты застыли, слушая своего командира. – Где знамя? Выноси его вперед! Безусый подпрапорщик, тот, что всегда был рядом с Александром, выбежал из строя. Он сжимал в руках древко полкового знамени. Раевский спрыгнул с коня и выхватил генеральскую шпагу. В этот момент Николай 14-ти лет, а по некоторым источникам 11-ти лет, был уже рядом. Александр 16-ти лет тоже подбежал и встал по правую руку отца.

– Слушайте, братцы! Я здесь с вами. И дети мои со мной. Мы все идем в этот смертный бой. Жертвую всем ради вас и ради Отечества. Поднимем француза на штыки! Вперед! За мной!
 
Барабанщик забил атаку. Генерал взял Николая за руку и со шпагой в правой руке двинулся навстречу неприятелю. Александр шел тут же, рядом со знаменем. Вздрогнули бывалые солдаты. Многое видывали они еще при Суворове, да и в австрийском походе. Но чтобы генерал шел впереди со своими детьми – никогда.

Смоленский полк, а за ним и весь фронт без единого выстрела двинулся в решающую атаку. За Раевским пошел генерал Васильчиков, все штаб - и обер-офицеры. Дай, дай мне знамя, - кричал в ухо безусому подпрапорщику Александр Раевский. Знаменосец обернулся. Лицо его пылало от волнения. – Я сам умею умирать, - гордо отозвался он. Все ближе и ближе французы. Вот они остановились. Зарядили ружья. Прицелились. Дали залп. Град пуль просвистел над головами смоленцев.

Остановился как вкопанный юный знаменосец. Руки разжали древко, и знамя стало медленно падать. – Ты что? – воскликнул Александр, подхватывая знамя. Наступление французов остановилось. Подвиг Раевского и его сыновей, вышедших перед строем в решительный момент боя, стал легендарным. Так отец передал сыновьям свой духовный опыт любви к Отечеству, опыт самопожертвования.

А ещё был железный генерал Александр Остерман-Толстой, не страшившийся ни вражеских ядер, ни картечи, который всегда находился впереди своих подчинённых не только на парадах, смотрах, но и в сражениях. Он никогда не терял выдержки и твёрдости духа, даже когда был ранен.

Солдаты ценили его за справедливое отношение, стремление улучшить жизнь бойцов и самоотверженность, которую граф демонстрировал в каждом бою. Он был внимателен к своим солдатам, но безжалостен к противнику. Он знал, что истинный защитник не должен дрогнуть под натиском даже гораздо более сильного врага.

Его воинский принцип: «Стоять и умирать» выдавал нрав самого генерала Александра Остерман-Толстого. Спустя годы его адъютант И.Лажечников вспоминал о нём: «Мелочным интриганом никогда не был, кривыми путями не ходил и не любил тех, кто по ним ходит; никогда не выставлял своих заслуг и ничего не домогался для себя, лести терпеть не мог".

Человек прямой, решительный и стойкий, он всегда вдохновлял солдат своей выдержкой. В 1812 году для задержки неприятеля требовался военачальник, который, командуя корпусом, сумел бы на время остановить французов. Конечно, выбор пал на бесстрашного Остермана-Толстого. Как писал об этом другой герой 1812 года, А.Ермолов: «Надобен был генерал, который дождался бы неприятеля и тот бы его не устрашил. Таким был Остерман, и он пошел с корпусом».

В битве под Островно, когда натиск французов казался уже совершенно невыносимым, генерал на вопрос, что же делать, решительно ответил: «Стоять и умирать». Это был «железный» человек, который не терпел слабости и в первую очередь не простил бы её себе самому.

Август 1813 года, Заграничный поход русской армии, чешская деревенька Кульм, под которой разгорелось ожесточённое сражение. Отважный генерал снова стоит впереди своих, командует боем, не обращая внимания на свист пуль и рвущиеся снаряды. Очевидцы вспоминали этот эпизод, называя его невероятным. В том бою Остерману-Толстому вражеским ядром почти оторвало руку.

Когда Александра Ивановича, бледного, истекающего кровью, снимали с коня, он заявил, что рад пролить кровь за Отечество. Потом генерал взглянул на врачей, стоявших у его носилок, указал на молодого русского доктора и заявил: «Твоя физиономия мне нравится. Отрезай ты мне руку».

После этого граф на покой не ушёл, после завершения заграничных походов Остерман-Толстой был назначен шефом лейб-гвардии Павловского полка и командиром Гренадерского полка. Потрясающая странная нам сегодняшним романтическая жестокость к себе. Потерял руку и счастлив.
 
Доблесть... "стоять и умирать" даже по колено в собственной крови. Во времена былые - доля военного. За это семёновцам красные чулки "пожаловали" в форму, чтобы крови на них не было видно, потом при Кунерсдорфе уже апшеронцы красные сапоги заслужили...Надо признать и офицеры стояли. Стояли и умирали. И адмиралы. Что Корнилов, что Нахимов под пулями английских снайперов на бруствере редута стояли и умирали...Невместно мол от пуль прятаться...Времена такие были...

Бородино. Поле его сделалось полем крови и жатвою смерти.  Самая кровавая  битва Отечественной войны 1812 года одна из самых кровавых в XIX веке. Русский офицер Фёдор Глинка вспоминал позже: «Сколько потоков крови! Сколько тысяч тел!.. На месте, где перевязывали раны, — лужи крови не иссыхали. Никогда не видел я таких ужасных ран. Разбитые головы, оторванные ноги и размозжённые руки до плеч. Те, которые несли раненых (санитары), облиты были с головы до ног кровью своих товарищей».

Но это не устрашало, они готовились «Стоять и умирать!». Фёдор Глинка оставил нам память свою: «…из всех явлений 1812 года канун Бородина сохранился, конечно, у многих в памяти. Все ожидали боя решительного. Офицеры надели с вечера чистое белье; солдаты, сберегавшие про случай по белой рубашке, сделали то же. Эти приготовления были не на пир! Бледно и вяло горели огни на нашей линии, темна и сыра была с вечера ночь на 26-е августа…». Они молились: «Мать пресвятая Богородица! Помоги постоять нам за землю свою!»
 
И они постояли, выстояли, отстояли! Один из рядовых участников Бородинского сражения унтер-офицер Тихонов в 1830 году, так описал поведение командиров в бою: «Начальство под Бородином было такое, какого не скоро опять дождемся. Чуть бывало кого ранят, глядишь, сейчас на его место двое выскочат… Когда б не такое начальство, не так бы мы и сражались. Потому что, какое ни будь желанье и усердие, а как видишь, что начальство плошает, так и у самого руки опускаются. А тут в глаза всякому наплевать бы следовало, если бы он вздумал вилять… Да вилять никто и не думал».
 
«Две армии стали на этих полях, одна перед другой, — писал В. А. Жуковский. — В одной — Наполеон и все народы Европы, в другой — одна Россия». Тогда над полками гремел Багратион: «Что наша Россия – мать наша – скажет, что так страшимся и за что такое доброе и усердное Отечество отдаём сволочам?»

И сшибались стенами и расшибались, свалки на штыках, иззубренные палаши в крошку. Стояли, приросшие к земле, которую устилали своими трупами, умирая там, где стояли, только брызгами разлеталось изломанное оружие. Бог знает, на чью сторону склонились бы весы Правды, если б не «Стоять и умирать!».
 
Вот и сегодня: против нас стоят те же. Ничего не меняется. Не меняются и наши принципы. ХХ век остермановское «Стоять и умирать!» выразил иначе: «Ни шагу назад!». И в нынешнем XXI веке, когда целые облака лопающихся бомб, падают на наших людей, мы всё равно «Ни шагу назад!»

«Когда нас не будет, всё ваше будет» - а мы были, есть и будем всегда и ничего тут вашего не будет ни-ког-да!

«Стоять и умирать!»,
«Ни шагу назад!» - вот наша военная тайна. А носители этих тайн единым организмом колыхнулись мощным военным парадом от Петропавловска-Камчатского до Калининграда. И Президент наш, как войну понимающий,  9 Мая сказал:

- «Победа всегда была и всегда будет за нами!».

Потому что мы победный народ!
Мы такие были, есть и будем и никогда другими!
Нам другими быть нельзя!
С нами Бог и наши великие предки!