Рассказ старого спасателя

- Вот ты спрашиваешь, верю ли я в Бога, или нечто такое?- Сергей Петрович сделал неопределённый жест рукой, задумался, неторопливо вытянул из кармана форменного комбинезона пачку сигарет.
- Пойдём покурим!- предложил старый спасатель. Невысокого роста, крепкий, как еловый сучок, седой, с дочерна загорелой, как у всех Байкальских рыбаков кожей, Серёга походил на негативный снимок, какой увидишь на старой, чёрно-белой фотоплёнке.
 -Пойдём,- легко согласился я. Хоть не люблю табачного дыма, отчего не пойти с хорошим человеком «погреть уши» житейской мудростью?

 Вышли на крыльцо. Весенний Байкал дохнул холодком. Серёга закурил.
 «Анекдот старый есть,- продолжил Петрович,- пионерам в школе внушали, что Бога нет. Вышли они на улицу и давай кричать в небо: «Бога нет!» Один мальчик не кричит. Активист спрашивает: «Ты чего молчишь?» МалОй отвечает: «Если бога нет, чего за зря глотку драть, а если есть — зачем отношения портить?»
 Я как тот малый: не переломишься свечку в церкви поставить, ушедших вспомнить, живым здоровья пожелать; поблагодарить и попросить прощения у добытого на охоте зверя, положить на перевале монетку, хоть спичку для местного духа. Не знаю как Богу, а человеку это точно не вредно»,- Серёга пыхнул сигареткой.

 Синий дымок легко потерялся в сияющей синеве неба и моря. Визгливо, по-старушечьи надсадно кричали, сбивающиеся в пары, чайки. По глубокой, как небо, воде плавали ослепительно белые льдины.
 Я глубоко вздохнул чистого воздуха: «Хорошо!»

 «Ты не знаешь, кто гнездо над крыльцом убрал?- спросил Петрович у спасателя Лёхи, вышедшего заниматься бесконечной шофёрской работой,- не на каждом доме ласточки гнёзда строят. Хорошие птицы».
«Не знаю, у начальника спроси»,- пожал плечами Алексей.
 Утром он увёз аэролодку с двумя спасателями на Иркут, искать очередного «потеряшку». Бесконечная, часто неблагодарная работа.
 

- Вернулись мы с Нефтегорска, насмотрелись горя — за минуту город землетрясение в груду мусора превратило,- продолжил Петрович,- трупы под завалами. Тяжко было.
 Московских спасателей министерство сразу на Чёрное море отправило на реабилитацию здоровье поправлять. Нас тоже на «море» - Иркутское водохранилище в санаторий «Зелёный мыс».
 В голосе Петровича послышалась застарелая обида.
 - Накануне отъезда собрались мы на иркутской квартире одного спасателя, продолжил повествование Серёга, — так ловчее с утра пораньше в санаторий ехать. Человек десять нас было. Как только в квартиру влезли!- Сергей усмехнулся.
-Жарим котлеты из зюбрятины, предвкушаем реабилитацию. Начальник с нами — Ильичёв. Как сейчас помню: время 19:40. Звонит ему оперативный дежурный: «Виктор Витальевич, в Ангарске в пятиэтажке взрыв. Газ!»

 Чего делать? Собираемся. Мы с Вовкой Мамаевым из Слюдянки в чистом. На реабилитацию приехали. Нашли и нам старенькие робы.  Едем. Вместо зюбриных котлет — служебная машина.

 Приезжаем:  панельный дом,  два подъезда, у одного - со второго этажа по пятый взрывом всё вынесло. Вместо стены куча мусора. Битое стекло, арматура торчит, внутренности дома видно: мебель, рваные обои…  Народ разный стоит, пожарные, полиция.
 Краем уха слышу разговоры: «На втором особист жил… на третьем — кавказцы… кого взорвали?..» Полиция: «Прекратить сплетни. Газ взорвался!»

Пожарные: «В завалах, кажется, слышали детский крик».
Мы: «Чего не копаете?»
Они: «Над местом работ плита живая висит».
Поднимаем глаза — на уровне крыши бетонное перекрытие на арматуре едва держится.

 По умному плиту надо бы обрушить, потом в завале работать. А вдруг там ребёнок живой, ты на него с пятого этажа плиту сбросишь?

Народ стоит, чего-то ждёт, все на нас смотрят.

 Ильичёв говорит: «Мужики, понимаю, у всех семьи. Приказать не могу. Ваш выбор идти, или не идти. Обещаю — кто откажется, последствий не будет. Кто пойдёт, я с вами».

 Переглянулись мы молча. Пошли все. Ангарские спасатели присоединились. Разгребаем завалы, работа знакомая, пробились — под шкафом девочка лет восьми лежит. Голова размозжена, мёртвая. Больше никого не было.

Передаём тело, выбираемся. А уж стемнело, но во дворе светло, свет от уличных фонарей, машины фарами светят.
 Ильичёв говорит: «Плиту надо скинуть, чтобы никого не пришибло».
 Вызвались мы с Мамаевым. Нашли нам фонарик, кувалда своя была. Подымаемся на чердак через уцелевший подъезд. Вовка с кувалдой, я свечу. Под крышей тесно, темно, пыль цементная, голубиный помёт. Подошли к дыре. Её по свету издалека видно. Пристроил я фонарик, держу Володьку за штаны — страхую. Он замахивается… даже ударить не успел — плита вниз летит. У меня мороз по коже. Нам бы всем там конец пришёл независимо от подготовки или опыта!
 
 Сергей задумался. Я тоже молчал.

 «Кто до времени плиту держал: бог, дух святой или счастливый случай, про то пускай учёные люди думают — у них голова большая,- усмехнулся старый спасатель, пожимая плечами,- нам простым работягам лучше ни с кем не ссориться! А ты как думаешь?»