Как покорялась даль - эпизод 27

Имитатор

Резкий запах нашатыря, ударивший в нос, включил в его мозгу другой свет, пусть с помехами, но перед глазами появилась картинка обшарпанного потолка ординаторской с суетившейся над ним медсестрой Олесей.
- Что это со мной было? — прохрипел он, почувствовав на своем правом плече манжету тонометра.
- Обычный обморок, - дискант Войцеховского прозвучал где-то над головой. - Нельзя быть таким слабым, Глеб Николаевич. Вся наша жизнь — сплошные стрессы, причем один круче другого. А у тебя — такое спортивное прошлое, честно признаться, не ожидал, не ожидал...
- Я в порядке, Ростислав Игоревич, честно признаться, сам не ожидал, - поднимаясь, начал оправдываться Глеб, прикидывая, как заведующий волочил его пятипудовую тушу на себе от стула, где он сидел до этого, до дивана, где оказался сейчас. — Извините, не ожидал, сами понимаете.
- Ну, ну, не так резко вертикализуйся, - подойдя к Корнилову, заведующий положил руку ему на плечо, заглянув в глаза.
- Я могу идти, Ростислав Игоревич? — поинтересовалась миниатюрная Олеся, снимая манжету с плеча Глеба.
- Да, да, спасибо, - пробубнил «возвращенный к жизни» доктор, не зная, что еще сказать в свое оправдание. — Обещаю вести себя хорошо и больше не падать со скакалки… в смысле, в обморок!
- Смотрите, Глеб Николаевич, - поднимаясь со стула, девушка погрозила ему пальчиком, - верю на слово!
Когда за медсестрой закрылась дверь, Войцеховский вернулся за свой стол. Видя, как доктор судорожно подыскивает слова в оправдание своего так некстати случившегося «конфуза», заведующий махнул рукой:
- Хватит терзаться, все, проехали, включайся, — сделав паузу, шеф внимательно взглянул на Глеба и, видимо, удовлетворенный увиденным, продолжил: - Итак, труп Увицкого из морга, как мы знаем, исчез. Причем, при очень загадочных обстоятельствах. Парадоксальных, я бы сказал.
- Что вы имеете в виду? — лихо, словно несколько минут назад вовсе не он валялся в отключке на диване, а кто-то другой, вставил вопрос Корнилов.
- То, что вся кафедра судебной медицины сейчас на ушах.
- В смысле? Украли ночью?
- В том-то и дело, что нет, - слегка раздраженно начал объяснять Войцеховский. — В прямом смысле, средь бела дня! Утром труп осматривали, готовили к экспертизе… То, се… Потом холодильник никто не открывал, на кафедре были студенты, запланировали экспертизу на два часа… Открыли холодильник,  а трупа нет!
- Камеры там есть? — чтоб как-то заполнить паузу, растерянно поинтересовался Глеб.
- Нет. Но на них бы ничего не было! Я же говорю, там полно глаз. Труп сначала в холодильнике был, потом его как-то не стало. Никто холодильник не открывал. Мистика, короче. Мракобесие!
Что ж он все еще сидит тут? Срываться и бежать надо в палату к Филимону. Если он еще там, разумеется.
- Я смотрю, ты не очень удивлен, - нервно бросил заведующий. Потом, словно спохватившись, поправился, — Хотя, да… только что… Извини… Минут пять назад ты так удивился, что…
- Можно я пойду, Ростислав Игоревич? Работы непочатый край.
- Ступай, конечно, - махнул рукой Войцеховский. - Что толку сидеть здесь?!

Корнилов знал, что Илюшкина «развязали», что он вроде как стал спокойным. Но так и должно было быть, это закономерный результат лечения. Лишь бы не забыл парень о своей главной миссии! А то бывали случаи, когда больные на третий-четвертый день пребывания в стационаре забывали вообще все. Ну, или почти все.
В коридоре его неожиданно поймал «имитатор» из девятой палаты. То есть, пациент, которому бы на сцене выступать, а он предпочитал маяться в психушке. Иногда так сымитирует литературного героя или политического деятеля, что сам не видит границ, где кто. Считает себя то графом Дракулой, то Волан-де-Мортом: пытается то сонную артерию прокусить, то в морду бьет, если кто-то его имя вслух произнесет. Приходится в течение нескольких недель методично разъяснять бедняге, что голос отдельно, человек отдельно, что голос — это еще не весь человек и кроме умения настраивать свои связки надо иметь соответствующие гены, талант, способности и так далее.
Звали имитатора Збигнев Бескозыркин. Как он сам утверждал, имелись в его родословной польские корни.
- Доктор, а можно повторить сеанс? — закатывая масляные глазки, томно промычал имитатор. - Мне так понравилось! Еще хочется… Я как заново родился. Для самоутверждения.
- Ты о чем, дружище? — Глеб в недоумении остановился посреди коридора. — Ни о каком сеансе я не помню! Не было этого! Наговариваешь.
- Ну, как же,  - Збигнев вдруг собрал свои морщинистые ладони лодочкой, а губы трубочкой, и начал совсем по-детски, - и с утренним освежающим душем под краном, и с телефончиком таким манюсеньким-манюсеньким, помните, вы просили меня голосом… этого самого… первого президента России… сказать… Разве забыли?
- Не просил я тебя никаким голосом! — оборвал его доктор, пытаясь обойти приставучего пациента, но имитатора обходить в коридоре — все равно, что в океане пытаться увернуться на утлой лодчонке от огромного дрейфующего айсберга.
- А вот и неправда ваша, было это, было, было!
Еще немного, и Бескозыркин пустился бы в пляс, слава богу, рядом оказался санитар Аркадий, цепко схватил Збигнева за локоть:
- Ты сегодня, дружок, еще микстурку не пил? Колись немедля!
- Да пил я, пил, - обиженно захныкал имитатор, пытаясь избавиться от профессиональной хватки санитара. — Могу и стаканчик пустой показать!
Воспользовавшись ситуацией, Глеб рванул дальше по коридору.