Возрождение Испикской керамики

статья: Возрождение Испикской керамики: анализ археологического материала и экспериментальная реконструкция технологического цикла (на примере работ З. Ибрагимова) // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. 2026. № 3. С. 49–56.



Испикская керамика представляет собой уникальное явление в декоративно-прикладном искусстве Дагестана и всего Восточного Кавказа. Зародившись в эпоху средневековья, испикская поливная керамика достигает своего расцвета в в ХIII-ХIV вв. и начинает угасать с конца XIX в.

Технологические и художественные особенности испикской керамики подробно описаны в этнографической литературе. С. С. Агаширинова отмечала, что по технике орнаментации и колориту этот стиль не имеет прямых аналогий в других районах Дагестана: «Для испикской керамики характерна роспись ангобом — жидкой глиной белого, красного и желтого цветов. Поверх ангоба наносилась прозрачная свинцовая глазурь, придававшая посуде яркий блеск и водонепроницаемость… Орнамент часто включал солярные знаки, стилизованные изображения птиц и древа жизни» [2, с. 65–66].
Искусствоведы Э. В. Кильчевская и А. С. Иванов также подчеркивали обособленность данного стиля на фоне дагестанских гончарных центров. Испикскую керамику отличает «праздничность» и богатство колорита с преобладанием зеленых, желтых и коричневых тонов на светлом фоне. Ключевым художественным приемом является гравировка по ангобу (сграффито), когда мастер процарапывает верхний слой глины до черепка, создавая тонкий графический рисунок под слоем стекловидной поливы [4, с. 35]. Ассортимент изделий был широк: от крупных водоносных кувшинов до миниатюрных тарелок и солонок. Особую группу составляли маслобойки (некегъан) вытянутой формы с налепным декором.


1. Историко-географический аспект: феномен «Двух Испиков». Археологическая база и проблема локализации производства


Технико-стилистический анализ позволяет атрибутировать значительную часть музейных находок полихромной поливной керамики Дагестана именно как продукцию единого испикского гончарного ареала. Материальные свидетельства однозначно локализуют производственные мощности в Южном Дагестане, однако география находок требует уточнения структуры промысла.
Анализ источников позволяет выделить сложную структуру гончарных центров, сформировавшуюся вследствие вынужденных миграций лезгинского населения в периоды военно-политической нестабильности (монгольское нашествие, походы Тимура, войны Сефевидов, нашествие Надир-шаха).

Важно отметить, что демографические сдвиги носили замкнутый, внутриэтнический характер : миграционные потоки курсировали между предгорьями и высокогорьем, никогда не выходя за пределы исторического ареала расселения лезгин.  Историческая динамика демонстрирует смену векторов этих перемещений. В период распада Кавказской Албании доминировал вектор юг ; север: автохтонное население смещалось из равнинного междуречья Куры и Аракса в труднодоступные ущелья Дагестана, ища защиты в горах. Однако в позднее средневековье (эпоха Сефевидов и нашествие Надир-шаха), когда основной удар завоевателей пришелся на Нагорный Дагестан, вектор сменился на север ; юг. Происходил обратный отток населения из высокогорья в Кубинскую провинцию. Данная зона, в силу своей исторической полиэтничности (сформированной волнами проходящих по Прикаспию племен), оказалась менее подвержена тотальному разорению, став своего рода «зоной относительной безопасности», где ремесленные традиции могли сохраниться и возродиться.
Это привело к появлению феномена «двойных» или «зеркальных» селений у лезгин, соответственно, и «двойных» ремесленных центров.

Важной особенностью полихромной поливной керамики лезгин является существование двух «родственных» центров: Испик дагестанский (Сулейман-Стальский район) и Испик кубинский (Кубинский район Азербайджана). В историческом прошлом полихромная поливная керамика производилась в ареале расселения лезгин как в Южном Дагестане, так и в Северном Азербайджане. Село Испик (Дагестан) считается «материнским» центром, откуда впоследствии, вследствие миграционных процессов, выделился «дочерний» центр в Кубинском уезде.
Рис. 1. Центры гончарства лезгин в Бакинской губернии: сс. Испик, Худат, Еникенд, Муьгуьч (Мугюдж), Халхал, Кюснет, Нидж, Варташен, Куткашен. (Источник: Историко-этнографическое исследование / С. М. Агамалиева [1, с. 101])

О генетическом родстве двух Испиков свидетельствует и абсолютная идентичность производственного цикла. В обоих центрах использовались сложные куполообразные двухъярусные вертикальные горны, конструкции которых были идентичны и характерны именно для центров поливной керамики Дагестана (в отличие от ямных печей соседних азербайджанских районов). Технологическая цепь производства — от подготовки глины до рецептуры глазурей и набора инструментов — демонстрирует типологическую тождественность, зафиксированную исследователями [1; 7]. Топонимическое дублирование названия «Испик» в сопредельных регионах, населенных одним этносом, также подтверждает факт отселения части жителей старого села на новое место. Эти данные подтверждает А. С. Пиралов, выделяя Испик как главный центр производства высококачественной глазурованной посуды в Бакинской губернии [6, с. 166].

Исторические источники конца XIX – начала XX века фиксируют высокий статус промысла. К. С. Хатисов в своих отчетах (1913) характеризовал кубинский Испик как «аристократию» гончарного дела региона. Он отмечал потомственный характер ремесла (70–80 мастеров) и широкую географию сбыта продукции, которая вывозилась на рынки Закавказья, Европы, Ирана и Османской империи. Хатисов фиксирует Испик как единственный центр поливной керамики в уезде, противопоставляя его селам, где производилась простая терракота. Автор высоко оценивает качество черепка («звонкий», «непористый», издающий металлический звук при ударе) [7, с. 114–116].

В современной историографии долгое время доминировала «дербентская гипотеза», согласно которой массовые находки полихромной поливной керамики в культурных слоях Дербента трактовались как продукция местных городских мастерских. Однако новейшие исследования З. Ибрагимова в совокупности с комплексным анализом подъемного материала в Сулейман-Стальском районе позволяют кардинально пересмотреть эту атрибуцию в пользу автохтонного горного и предгорного производства.Следует учитывать, что Дербент исторически функционировал как крупнейший транзитный хаб и торговый эмпорий региона, аккумулировавший товары со всего Восточного Кавказа. Следовательно, сам факт обнаружения артефакта в черте города не является доказательством его локального производства, а лишь свидетельствует об активном товарообороте.

В пользу испикского (лезгинского) происхождения данной группы керамики свидетельствует ряд неопровержимых фактов.
Отсутствие производственного брака в Дербенте: в ходе многолетних раскопок Дербента (А. А. Кудрявцев) был выявлен богатый импорт, но практически полностью отсутствуют слои с массовым производственным отходом (шлаками, деформированными черепками, спёками) именно данного типа поливной керамики. В то же время, в окрестностях сс. Испик и Кала зафиксированы мощные отвалы производственного брака, что однозначно маркирует эти пункты как центры изготовления.
Специфика сырьевой базы: петрографический анализ черепка показывает его идентичность глинам долины реки Гюльгерычай (лезг. Гаргар вацI), богатым оксидами железа, которые придают черепку характерный красный цвет и высокую прочность после обжига. Дербентские же глины имеют иной химический состав, более пригодный для кирпичного производства, нежели для тонкостенной поливной посуды.
Типология печей: обнаруженные в Дербенте гончарные горны конструктивно отличаются от специализированных двухъярусных печей испикского типа, заточенных под сложный восстановительный обжиг глазури.

Таким образом, «дербентская поливная керамика» в массе своей является импортом из лезгинских гончарных центров (Кала, Испик, Аликент, Куркент, Алкадар), поставлявшимся на городские рынки для нужд гарнизона и знати.
Термин «испикская керамика» является собирательным, исторически сложившимся названием традиции производства поливной керамики лезгин. Древнейшим прото-центром полихромной поливной керамики, по данным археологии, является городище Кала, расположенное на плато близ с. Старый Испик в Сулейман-Стальском районе. Стратиграфия памятника (по М.И. Исакову) демонстрирует непрерывность производства от куро-аракской культуры до средневековья. Здесь на базе местных уникальных глин сформировалась технологическая основа промысла. Однако в научной литературе за традицией закрепилось название «Испикская керамика». Это объясняется тем, что ко времени первых этнографических экспедиций XIX века гончарный промысел сохранялся и активно функционировал именно в селении Испик, унаследовавшем технологию древнего центра. Таким образом, термин «испикская керамика» следует трактовать как собирательное название единой локальной школы, охватывающей как ранние (Кала), так и поздние (Старый Испик, Аликент, Куркент, Алкадар, Испик, Еникенд, Кюснет, Маза, Лаза, Халхал).

Как и в случае с Испик, впоследствии от основного центра Кала выделился «дочерний» центр – лезгинское селение Кала в бывшем Самурском округе, ныне Рутульский  район. Стилистическая и технологическая идентичность находок из рутульской Калы образцам из Кюры (свинцовая глазурь, ангобная роспись) свидетельствует о возможной трансляции сложной технологии из предгорной зоны в высокогорье. Вероятно, этот центр возник в результате ухода части мастеров в труднодоступные горные районы под давлением внешней угрозы, где они продолжили производство.

Аналогичная ситуация прослеживается с селением Испик в Кубинском уезде (Азербайджан). Этнографические данные и предания подтверждают, что кубинский Испик был основан выходцами из дагестанского Старого Испика, которые перенесли не только название родного села, но и секреты поливного гончарства, создав здесь мощный центр, идентичный материнскому. В окрестностях селения Старый Испик зафиксированы остатки групп куполообразных печей, расположенных плотными кластерами, что указывает на промышленный масштаб производства. В оврагах обнаружены залежи бракованной продукции («сваренные», треснувшие черепки), что служит неопровержимым доказательством наличия локального производства, а не импорта. Лабораторный анализ глин (по Э. Кильчевской) подтвердил идентичность черепка местному сырью. Остатки аналогичных куполообразных печей были обнаружены в окрестностях сс. Испик и Еникенд в Кубинском районе Азербайджана С.М. Агамалиевой в 1980-х гг.

Фрагменты керамики со сграффито массово фиксируются в культурных слоях сел Орта-Стал, Юхари-Стал, Куркент (древние поселения). В. Г. Котович в книге «Проблемы культурно-исторического развития Дагестана в эпоху раннего металла» (1982), посвященной эпохе бронзы, подробно описывает поселения Аликент I и Аликент II (Сулейман-Стальский район и та же зона, что и Испик), доказывая, что там жили люди и делали керамику непрерывно. Исследуя синхронные памятники этого района (Аликент), В.Г. Котович подтверждает непрерывность жизни в данной зоне с III тыс. до н.э. [8, с. 32]. В с. Викеляр в 2010 году в ходе прокладки трубопровода был вскрыт археологический комплекс VII–IX вв., где обнаружена прото-испикская керамика.

Из вышеперечисленного можно сделать обоснованный вывод о том, что поливная керамика лезгин представляет собой не узколокальный феномен одного села, а развитую межрегиональную производственную систему. Она базировалась на перемещении носителей технологии (мастеров), которые, сохраняя связь с ландшафтом и сырьевой базой (наличие месторождений марганца, меди и качественных глин), распространяли единый художественный стиль по всему историческому ареалу проживания лезгин.


2. Технология испикского производства. Конструкция обжигового горна лезгин («Куьм»)

Важным этнографическим маркером, отличающим испикскую традицию от других дагестанских центров (например, Балхар), является гендерный аспект производства. Если балхарская керамика исторически формировалась как женское домашнее ремесло с использованием архаичной жгутовой техники, то Испик представлял собой сугубо мужской, цеховой промысел. Работа на ножном гончарном круге, взаимодействие с токсичными компонентами свинцовых глазурей и обслуживание высокотемпературных печей требовали физической силы и профессиональной специализации.
Для понимания технологической уникальности испикской керамики необходим анализ её структуры. Долговечность и визуальная глубина декора обусловлены сложным многослойным строением, которое можно рассматривать «в разрезе».
Основа (черепок): Базовый слой толщиной 6–8 мм, формируемый из местных железистых глин. После обжига материал приобретает характерный терракотовый или темно-красный цвет, сохраняя прочность при определенной пористости. В XVIII – XIX вв. в исследуемом ареале получила распостранение производство керамики из беложгущейся глины (черепки посуды из беложгущейся глины были найдены Закиром Ибрагимовым в городище Старый Куркент).

Ангоб (грунт): Промежуточный слой белой глины толщиной 0,5–1 мм. Он нивелирует темный цвет черепка, создавая светоотражающий фон. Техника сграффито подразумевает прорезание именно этого слоя до обнажения темной основы, что формирует контрастный графический контур.
Глазурь (полива): Финишное стекловидное покрытие толщиной 0,2–0,4 мм. Ключевой визуальный эффект достигается за счет физических свойств жидкости: заполняя процарапанные бороздки, слой глазури становится толще, что ведет к локальному изменению насыщенности цвета (затемнению). Это создает эффект естественной тени и объема, недостижимый при плоскостной росписи.

Рис. 2. Обжиговая печь «Куьм»: куполообразная вертикальная двухэтажная система (высота от подземной части до купола до 3м, ширина до 2.5 м) заглубленная в склон холма для термоизоляции. На основе зарисовок Закира Ибрагимова по остаткам горнов в с.Куркент. Худ.Марат Ганиев.

Конструкция печей («Куьм»)

Согласно данным историко-этнографического исследования С. М. Агамалиевой, в центрах гончарства и поливной керамики Кубинского уезда (с. Испик, Еникенд, Кюснет, Лаза, Халхал) использовался специфический тип обжигового горна. В научной литературе, в частности в работах С. М. Агамалиевой, посвященных гончарству Азербайджана, испикские печи классифицируются под термином «кюре» (азерб. k;r;  — горн). Однако полевые исследования З. Ибрагимова в Южном Дагестане позволяют уточнить этническую терминологию: в лезгинской языковой традиции обжиговая печь носит название «куьм» . Подтверждением этому служит сохранившийся в Верхнем Испике микротопоним — улица Куьм, где исторически располагались гончарные мастерские.

Обжиговая печь «Куьм» — это сложная двухъярусная (двухкамерная) печь вертикального типа, позволяющая достигать температур 900–1000 °C, необходимых для качественного плавления глазури и образования стекловидного покрытия. Печь возводилась из сырцового кирпича и обмазывалась толстым слоем глины с примесью соломы. Форма сооружения — цилиндрическая или конусообразная. Конструкция включала два функциональных яруса, разделенных горизонтальной перегородкой.
Рис. 3. Топка обжиговой печи «куьм». Между нижним и верхним ярусами печи – пол с дырками (продухами). Огонь и жар идут снизу, проходят через дырочки и равномерно обжигают посуду, не касаясь её углями и золой.
На основе эскиза Закира Ибрагимова. Худ. Марат Ганиев.

Нижний ярус (Топка). Камера сгорания топлива, отделенная от рабочей зоны перфорированным подом (продухами). Эта конструкция позволяла создать равномерный тепловой поток и, что критически важно для глазури, регулировать окислительно-восстановительную среду (доступ кислорода).
Разделительная перегородка (подина): глиняное перекрытие толщиной 10–15 см с системой сквозных отверстий — продухов (диаметром 5–7 см), через которые горячие газы поступали в рабочую камеру.
Верхний ярус (Обжиговая камера). Пространство для садки изделий. Использование керамических подставок позволяло размещать сотни сосудов ярусами, не допуская их спекания. Камера перекрывалась сводом с отверстием для выхода дыма, которое регулировалось черепками для контроля тяги.
Именно такая сложная морфология печи отличает профессиональный испикский центр от обычных домашних очагов. Наличие куьм — маркер высокой технологической культуры, позволявшей получать стабильный результат при температурах 900–1000°C. Загрузка продукции осуществлялась через технологический проем в стенке верхней камеры, который перед обжигом закладывался кирпичом и обмазывался глиной, оставляя лишь смотровое окно. С.М. Агамалиева характеризует данный тип горна как наиболее совершенный в регионе, обеспечивающий получение «звонкого» черепка высокого качества.
Рис. 3. Внутренняя часть обжиговой печи «куьм»: пространство для садки изделий. Использование керамических подставок (триподов) позволяло размещать сосуды ярусами, не допуская их спекания. На основе эскиза Закира Ибрагимова. Худ. Марат Ганиев.

Конструктивной особенностью выявленных обжиговых горнов, изученных археологами в Южном Дагестане и в Кубинском районе Азербайджана, является их расположение на склонах возвышенностей, что технологически обусловлено необходимостью создания естественной тяги за счет перепада высот. В ходе земляных работ (прокладка Сардаркентского канала) и археологических разведок были вскрыты кластеры печей в Сардаркенте, Старом Куркенте (более десяти горнов) и Алкадаре. В селениях Старый и Верхний Испик фиксируются выходы фрагментов обжиговых камер, однако значительная их часть повреждена вследствие эрозионных процессов.
Уникальная колористика испикской керамики, в частности её знаменитый изумрудный оттенок, является результатом сложной термохимической реакции. Историческая технология базировалась на использовании медной окалины или измельченной руды в сочетании со свинцовой глазурью, что обеспечивало покрытию высокую прозрачность и глубину. Цветовой результат напрямую зависел от режима обжига: окислительная среда (избыток кислорода) – медь давала ярко-зеленый спектр; восстановительная среда (недостаток кислорода) – оксид меди мог трансформироваться, давая красные или коричневатые всполохи («муаровый» эффект). Для расширения палитры мастера вводили дополнительные оксиды: железо (охра) для получения желтого цвета и марганец для прорисовки тёмно- коричневых контуров.

3. Художественные особенности и семантика.
Научное изучение промысла.

Орнаментика испикской керамики представляет собой архаичную знаковую систему, где каждый элемент несет семантическую нагрузку. В музейных собраниях наиболее часто встречаются три базовых иконографических типа: «Солнечный диск», «Древо Жизни и Птицы», «Геометрический сад»
Композиция «Солнечный диск». Доминирующий сюжет испикской керамики. Центр блюда занимает вихревая розетка (6–8 изогнутых лучей), символизирующая солярную энергию и вечное движение. Центральный элемент обрамлен поясом «зубцов» (треугольников), имитирующих солнечную корону. Бордюр блюда оформляется мотивом «бегущая волна» (вода). Композиция «Древо Жизни и Птицы». Более сложная структура с выраженной осевой симметрией. Вертикаль задается стилизованным растительным стеблем, увенчанным трилистником или цветком. Фланкируют ось парные изображения птиц (павлины, фазаны), выполненные схематично: веерообразный хвост, удлиненная шея и акцентированный глаз-точка. Фон заполняется солярными знаками, завитками или точечным орнаментом («семена»). Композиция «Геометрический сад» (сетчатая). Зеркало блюда делится радиальными линиями на сектора, заполненные штриховкой или сеткой. Технологическая особенность данного декора заключается в визуальном эффекте: при обжиге легкоплавкая зеленая глазурь стекает в углубления гравировки, создавая насыщенный изумрудный контур, контрастирующий с белыми выступами ангоба.
Принцип плотного заполнения пространства роднит испикскую керамику с традициями лезгинского ковроткачества.
При очевидном технологическом сходстве с иранской керамикой типа «габри» и поливной керамикой Ширвана, испикская школа демонстрирует выраженную стилистическую автономию. Для персидских образцов характерна сюжетная повествовательность и использование эпиграфических орнаментов. Испикские мастера, напротив, тяготели к монументальному лаконизму, геометризации форм и отказу от антропоморфных изображений в пользу солярных знаков, что отражает суровую эстетику горского менталитета.
Научное изучение промысла началось в середине XX века.
Искусствовед Э. В. Кильчевская, введя в научный оборот термин «испикские блюда», отметила их стилистическое сходство с восточной майоликой, но подчеркнула самобытность: «Сюжетная роспись, выполненная в технике сграффито, часто сочетается с пятнами цветных глазурей, что создает неповторимый живописный эффект» [3, с. 74].
Д. А. Чирков акцентировал внимание на космогонической природе декора: «Каждое блюдо — это картина мира, где центральный солярный знак организует всё пространство сосуда, превращая утилитарный предмет в сакральный объект» [8, с. 42].
М. М. Маммаев выделил технологический аспект: «Использование ангобной подглазурной росписи с процарапыванием контура позволяло мастерам достигать четкости графического рисунка, который не расплывался под слоем поливы» [5, с. 118].
Все исследователи сходятся во мнении, что испикская керамика имела статус «престижной» парадной посуды, выполняя в горском быту функции фарфора. Функциональное назначение испикской керамики выходило за рамки утилитарной кухонной утвари. В традиционном лезгинском интерьере глазурованные блюда выполняли роль предметов «престижной экономики». Ими декорировались стены кунацкой (гостевой комнаты) и конструктивные выступы камина. Количество и качество испикских блюд служило маркером социального статуса владельца дома, выполняя ту же знаковую функцию, что и медная чеканная посуда в лакской или аварской традиции.

4. Социально-экономические факторы упадка промысла.

В отличие от центров народных промыслов Нагорного Дагестана (Кубачи, Балхар, Гоцатль), получивших в советский период мощную государственную протекцию, испикская керамика к середине XX века оказалась в зоне «экономического отчуждения». Анализ архивных данных и хозяйственной статистики позволяет выделить две группы причин, приведших к угасанию традиции: системно-административную дискриминацию и разрушение этнокультурного ландшафта в ходе переселенческой политики.
В условиях плановой экономики ДАССР действовал жесткий принцип районирования производительных сил. Для Южного Дагестана, обладающего благоприятными климатическими условиями, роль «локомотива» была отведена агропромышленному комплексу (садоводство, виноградарство, консервная промышленность). В секторе народных промыслов государственные инвестиции (фонды, лимиты на сырье, госзаказ) были направлены исключительно на ковроткачество, которое рассматривалось как профильное ремесло лезгин. Гончарство, как ресурсоемкая отрасль, не вписалось в эту схему.
Сложилась парадоксальная ситуация неравенства правовых статусов.
Если, например, уже в раннее советское время мастера Кубачинского художественного комбината имели статус творческих работников, получали централизованное снабжение драгоценными металлами, налоговые льготы и доступ к экспортным каналам («Новоэкспорт»), то лезгинские ремесленники оставались в статусе кустарей-одиночек («надомников»). Деятельность независимого ремесленника облагалась высоким налогом, а реализация продукции на рынках могла квалифицироваться как «нетрудовые доходы». Фактически, государство создало условия, при которых легальное существование сложного технологического производства (поливная керамика) стало экономически невозможным.
Таким образом, если Балхар сохранил свою производственную среду, то гончарное селение Верхний Испик стал жертвой урбанистической политики, при которой сложная технологическая культура была принесена в жертву аграрной унификации региона.


6. Современная экспериментальная реконструкция технологического цикла.

В настоящее время ключевая роль в сохранении и научном осмыслении испикской керамической традиции принадлежит местному энтузиасту Закиру Ибрагимову из с. Орта – Стал Сулейман-Стальского района.
Деятельность Закира Ибрагимова носит характер экспериментальной археологии: мастер самостоятельно проводит полевые изыскания, собирает подъемный материал (черепки) в зонах исторических гончарных центров и на основе их физико-химического анализа верифицирует гипотезы о древних методах производства.
Научно-исследовательская программа З. Ибрагимова решает комплекс задач по восстановлению утраченного «химического кода» испикской школы.
Фундамент его реконструкции — использование автохтонного сырья. Эксперименты подтвердили, что специфический «звонкий» и прочный черепок исторических образцов достигается только при использовании местных глин, богатых оксидами железа. Использование привозных промышленных масс не дает необходимой адгезии (сцепления) с ангобом: при обжиге чужеродная глина отторгает лезгинский декор.
Главная цель реконструкции З. Ибрагимова — не создание стилизации с искусственными трещинами (кракелюром), а достижение технологического эталона, свойственного музейным шедеврам: монолитного, идеально гладкого покрытия. Для этого З. Ибрагимов опытным путем подобрал сложный температурный режим: утильный обжиг (основа) — 1000°C, когда черепок обжигается при высокой температуре для максимального спекания и прочности; поливной обжиг (глазурь) — строго до 900°C. Снижение температуры на финальной стадии критически важно. Это предотвращает выгорание (возгонку) пигментов и позволяет получить глубокий «стеклянный» блеск без дефектов и цека (сетки трещин), характерный для элитной посуды прошлого.
Восстановленный процесс включает строгую последовательность операций, выявленную в ходе экспериментов:
а) формовка: работа на гончарном круге с использованием местных железистых суглинков;
b) утильный обжиг (1000°C): первичный высокотемпературный обжиг для набора прочности черепка.
c) ангобирование: нанесение белой глинистой суспензии (астара) на обожженное изделие;
 d) сграффито: гравировка (процарапывание) орнамента по сырому ангобу до красного тела черепка.
 e) Поливная роспись: окрашивание рисунка цветными глазурями.
f) Финальный (поливной) обжиг (900°C): низкотемпературная фиксация декора в электрических печах с точным контролем среды (окислительная атмосфера) для сохранения яркости окислов.
Многолетняя исследовательская деятельность Закира Ибрагимова представляет собой уникальный пример частной научной инициативы. На сегодняшний день он является единственным мастером-практиком, который системно и последовательно занимается физической реконструкцией испикской технологии, опираясь на полевые данные. Несмотря на неизбежные технологические нюансы, реконструированные им образцы демонстрируют максимальное приближение к музейным эталонам по плотности черепка, чистоте глазури и художественной выразительности.
Именно этот подвижнический труд энтузиаста сохраняет живую нить преемственности и дает обоснованную надежду на то, что знаменитая испикская керамика вернется в культурный обиход Дагестана не как музейный реликт, а как действующее высокое ремесло


7. Критерии аутентичности и атрибуция.

Для дифференциации подлинных исторических артефактов испикской школы от современных стилизаций и реплик выработана система диагностических маркеров (критериев аутентичности).
Тектоника сграффито: на подлинных средневековых изделиях линия процарапанного рисунка имеет характерную V-образную или U-образную форму канавки с «рваными» краями ангоба. Это морфологический признак работы резцом по «кожетвердому»  (подвяленному, но не сухому) изделию, покрытому ангобом. Закир Ибрагимов проводил исследования и выяснил, что процарапанный декор наносился не только по кожетвердому изделию, но также и по обожженному черепку, покрытому ангобом.
Следы печного припаса (sepaya): на зеркале  (внутренней поверхности дна) исторических чаш и блюд практически всегда фиксируются три точки-отрыва глазури. Это отпечатки керамических подставок-треног (триподов или sepaya), использовавшихся для плотной ярусной загрузки изделий в горн. Отсутствие таких следов на старом изделии может указывать на иную технологическую школу или современную подделку.
Диффузия пигментов: для исторической свинцовой глазури характерна высокая текучесть в процессе обжига. Это приводило к эффекту «растекания»: зеленый оксид меди часто активно диффундирует (вплавляется) в зоны желтого оксида железа или прозрачного фона. Возникают мягкие, «акварельные» тональные переходы, принципиально отличающиеся от жестких графичных контуров современных красок.
Колористическая гамма: аутентичная испикская палитра строго ограничена набором доступных в древности красителей (оксидов): медь (зеленый/бирюзовый), железо (желтый/коричневый) и марганец (фиолетовый/черный). Наличие в росписи ярко-синих (кобальт), ярко-красных (селен/кадмий) или иных «кислотных» оттенков является анахронизмом и свидетельствует о позднем происхождении предмета или иной традиции.


Заключение.

Подводя итоги исследования, можно сформулировать следующие ключевые выводы:
1.Проблема археологической лакуны. Отсутствие стационарных раскопок в ареале средневековых гончарных центров Южного Дагестана (Старый Испик, городище Кала, Старый Куркент, Аликент) является главным препятствием для объективной реконструкции истории керамического производства на Кавказе. Уникальный «керамический архив» — остатки печных комплексов — находится под угрозой исчезновения из-за природной эрозии и требует неотложных полевых исследований.

2.Пересмотр атрибуции. Археологический пробел породил системную научную ошибку: значительный массив испикской керамики в музейных фондах ошибочно атрибутируется как продукция Дербента или Ширвана. Анализ подъемного материала и производственного брака позволяет квалифицировать территорию современного Сулейман-Стальского района как исторически сложившийся суверенный кластер высокохудожественной поливной керамики.

3.Перспективы возрождения. Экспериментальная реконструкция технологического цикла (опыт З. Ибрагимова) доказала возможность полного восстановления утраченных методик (от состава глин до безцековых глазурей). Это позволяет трансформировать испикскую традицию из статуса музейного реликта в живое явление декоративно-прикладного искусства.

4.Музейная база. Репрезентативные коллекции, хранящиеся в музеях Дербента, Ахты, Касумкента и с. Ашага-Стал, в совокупности с новыми археологическими данными, служат фактологической основой для окончательного закрепления статуса испикской керамики как автохтонного феномена лезгинской материальной культуры.

Репрезентативные коллекции испикской керамики (XVIII–XIX вв.) представлены в ряде государственных музеев:
1. Литературно-мемориальный дом-музей Сулеймана Стальского (с. Ашага-Стал): Этнографический фонд демонстрирует керамику в контексте повседневной культуры лезгинского жилища.
2. Краеведческий музей с. Касумкент: Экспозиция базируется на археологическом материале (производственный брак, остатки печей) городищ Старый Испик и Кала, доказывающем местное производство.
3. Дербентский государственный историко-архитектурный и археологический музей-заповедник: Представляет высокохудожественные образцы из цитадели Нарын-Кала, позволяющие проводить сравнительный анализ дагестанской и иранской продукции.
4. Ахтынский краеведческий музей (с. Ахты). В фондах музея хранится уникальный сосуд, происходящий из городища Кала (Сулейман-Стальский район). Этот артефакт, атрибутированный как ранний образец испикской школы, представляет исключительную научную ценнось.

Источник: Пашаева Ш. Ю., Ибрагимов З. А., Магамедрагимов А. О. Возрождение Испикской керамики: анализ археологического материала и экспериментальная реконструкция технологического цикла (на примере работ З. Ибрагимова) // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. 2026. № 3. С. 49–56.

Также по ссылке:
Ссылка на журнал обязательно при перепосте материала.