Шоколадный дилер

Мы сидим на завтраке. Всё полезное. До тошноты полезное. Овсянка на воде, творог без жира. Я сижу в углу и смотрю на тарелку. На ней уныло лежит яйцо.
Я встречаюсь глазами с Глорией. Она смотрит на меня в упор и кивает. Так же поступают Большой Сэм и ещё несколько человек. Мои постоянные клиенты.
Я дилер. Не того, о чём вы подумали. За такое в тюрьму не сажают. Но тем не менее.

Я продаю шоколад в санатории для похудения. Почти все попадают сюда добровольно и платят кучу денег. Слава обо мне разносится сарафанным радио. После завтрака, когда они отправляются на прогулку, я раскладываю шоколадки в тайниках в саду. У каждого свой тайник. В них уже лежат деньги.

Просто так в санаторий ничего не пронести. Обыскивают даже персонал. Но у меня свои способы, о которых я не расскажу.
Заканчиваю и захожу в кабинет начальства — Всемогущей Эс. Она смотрит на меня.
— Кто?
Я называю имена. Она записывает. Кивает.
Это её идея — тайком продавать шоколадки.

Говорят, раньше здесь было ещё строже. Никаких поблажек. Диета, контроль, взвешивания — и никакого шоколада. Люди худели. А потом уезжали. И через месяц, через два — срывались. Кто-то набирал всё обратно, кто-то попадал в больницу. Одна клиентка — говорят, в реанимацию. Сердце не выдержало.

После этого случая Эс и придумала меня. «Лучше пусть едят по кусочку здесь, чем умрут там», — сказала она. Я тогда не понял. Теперь — понимаю.
От одной шоколадки вреда меньше, чем от терзаний и жажды, которые потом выливаются в срывы. Так что моё дилерство легально и одобрено свыше. Но клиенты об этом не знают.

Всемогущая Эс разрешила мне это под большим секретом. Даже персонал не в курсе. Она сказала: «Если узнают — я тебя выгоню. И не появишься больше ни в одном санатории. Я прослежу». Она не шутила. Я видел её глаза.

Поэтому я работаю так, чтобы никто не замечал. Не только клиенты — санитарки, инструкторы, весь персонал. У меня есть правило: никогда не появляться в саду в одно и то же время. Никогда не смотреть на клиентов, когда раскладываю шоколад. Никогда не оставлять следов. Я меняю тайники каждую неделю. Иногда прячу плитки в дупле, иногда под камнем, иногда в кустах у самой ограды. Один раз закопал в горшок с геранью — клиентка чуть не убила цветок, пока искала. Пришлось покупать новый.

Однажды Глория не нашла шоколад. Я ошибся с тайником. Она рыдала в саду, стоя на коленях, и разрывала руками землю. Я смотрел из-за дерева и не мог подойти. Мне было стыдно.

Я не имею права на ошибку. Если меня поймают — Эс отвернётся. Не потому, что она жестокая. Потому что у неё свои правила. И я их знал, когда соглашался.
Так что я — тень. Я — шорох за спиной. Я — тот, кого не замечают. И это единственный способ оставаться в деле.

Я не всегда был худым. Я знаю, что такое смотреть на весы и ненавидеть себя. Поэтому я здесь. Поэтому я делаю это.
Вообще у нас самые лучшие результаты среди подобных учреждений. Лес, запрет гаджетов, диета, медитации, прогулки. Люди общаются, отдыхают, возвращаются. Правда, стоит дорого и не всем доступно.

Санаторий «Тишина» расположен в глухом лесу, в пяти часах езды от ближайшего города. Никакой связи, никакого интернета. Телефоны сдают при заезде. Говорят, для «полного погружения в себя». На самом деле — чтобы никто не жаловался, что здесь скучно и дорого. Пока ты внутри, ты не можешь позвонить и сказать: «Мама, забери меня отсюда, тут кормят травой и заставляют медитировать». Ты просто сидишь и худеешь. Или не худеешь. Но деньги уже заплачены.

Клиенты — в основном женщины. И несколько мужчин, которых притащили жёны. Глория приезжает раз в полгода. Она крупная дама с громким голосом и привычкой командовать. В первые три дня она ненавидит всех. На четвёртый — находит мой тайник и становится человеком.

Вера — бывшая модель. Теперь она ведёт кулинарный блог. Готовит торты, пирожные, десерты — всё, что нельзя есть ей. У неё сто тысяч подписчиков, которые пишут: «Какая вкуснятина!», «Вы такая милая!». Они верят, что она ест всё это и остаётся стройной. На самом деле она панически борется за каждый грамм. На видео она откусывает маленький кусочек и улыбается. А потом выплёвывает в салфетку, когда камера выключена.

Я оставляю для неё тёмный шоколад с мятой. Она ест, глядя в стену, и не улыбается никогда.

Большой Сэм — бывший дальнобойщик. Он плачет по ночам. Говорит, что скучает по жене. На самом деле скучает по пончикам. Для него я оставляю молочный шоколад с орехами.

Есть и другие. Их лица меняются, но история одна: они приезжают сюда, потому что боятся себя. Боятся своего веса, своего аппетита, своей жизни. А я даю им маленькую передышку. Квадратик шоколада, который тает во рту и напоминает, что есть ещё что-то, кроме овсянки на воде.

Всемогущая Эс — женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и цепкими глазами. Она не улыбается никогда. Говорят, она была врачом в космическом центре. Говорят, она сидела в тюрьме. Говорят, она сама придумала этот метод — разрешать маленькое зло, чтобы избежать большого. Я не знаю, что правда. Знаю только, что она платит мне в конверте и никогда не задаёт лишних вопросов.

Свои способы проноса шоколада я не раскрою. Не потому, что это секрет. А потому, что у каждого дилера должно быть право на тайну. И потому, что если вы узнаете, как я это делаю, вы либо рассмеётесь, либо напишете жалобу. А мне не нужны ни смех, ни жалобы. Мне нужны мои клиенты. Их доверие. Их кивки за завтраком.
Иногда я думаю: что, если бы я не приносил им шоколад? Они бы страдали. Срывались. Уезжали. А так — они худеют. Медленно, но худеют. И улыбаются. Потому что знают: после обеда, когда все пойдут на процедуры, они найдут в дупле старого дуба или под камнем у ручья маленькую плитку счастья. Запретного. Тайного. Своего.

И я снова иду в сад. Раскладываю шоколадки. Забираю деньги.
Всемогущая Эс говорит, что я спасаю людей. Я не знаю. Но когда Глория, потерявшая десять килограммов, обнимает меня на выписке и шепчет: «Ты мой ангел»…
— Я просто приношу шоколад, — говорю я.
— Ты приносишь надежду, — отвечает она и уходит.

А я стою и думаю: надежду на что? На новую диету? На следующий срыв? На то, что когда-нибудь всё это кончится?

Я не святой. Я просто человек, который носит шоколад в карманах. Но когда я смотрю на их лица — на Глорию, которая впервые за неделю улыбнулась, на Веру, которая съела целую плитку и не заплакала, на Большого Сэма, который заснул без слёз, — я понимаю: я даю им не просто сладкое. Я даю им надежду. На то, что жизнь не кончилась. На то, что можно хотеть. На то, что можно быть слабым. И это нормально.
…Я почти верю.