Гэо...

     Люди без музыкального слуха и приятных голосов часто очень хотят петь. И не где-нибудь, затаившись, а на сцене. Перед зрителями и слушателями. Никто уже и не помнит, кому первому пришла в голову мысль о создании в Большереченске такой актёрской труппы, участники которой пели бы со сцены, находясь не столько в областях настоящих оперы и оперетты, сколько в области смешного.

    Точно известно одно: либретто для проекта, который сразу был назван "Гнусавинской оперой", предложили создавать графоманам и всем тем большереченским сочинителям, которые не были признаны таковыми серьёзным литературно-художественным сообществом Большереченска.

     Набрав всех безголосых и не попадающих в ноты в актёрскую труппу Гнусавинской оперы, устроители проекта встали перед вопросом о том, какой спектакль делать премьерным для всей Гнусавинской оперы. Первого, который притащил своё либретто, история Гнусавинской оперы в себе сохранила. Это был Остуж Тайнович Продумайкин. Либретто, называвшееся "Большереченской придурковатостью" запомнилось всем большереченским любителям смешного такими словами: " Как трудно жить придурковатым среди гордящихся своим умом людей". Арию с этими словами исполнил и до сих пор исполняет Бабах Пробиваевич Толстоструев.

      Но очень запомнившийся всем большереченцам своей пронзительностью скандал произошёл при показе другой оперы, не "Большереченской придурковатости". Спектакль назывался "Шипами обмана". Либретто для этого спектакля сочинил Звон Невозмутимович Заготовников, являющийся хорошим знакомым "певца" Гнусавинской оперы Бабаха Толстоструева.

     Именно Толстоструев поведал Заготовникову все свои возмущения несправедливостями жизни и подлостью поступков некоторых людей. В либретто "Шипов обмана" Звон Заготовников внёс из жизни, за которой наблюдал певец Толстоструев, такие слова:

     "Зачем сюда тех возвращать,// Что предали однажды Мать?// Которая их вскормила, // И как могла любила. // Они же подло поступили, // На Мать свою "грязей" налили, // Теперь же лезут сюда снова, // Изображают, что они - обнова, // Для нашей жизни здесь, // Не верим больше в эту весть, // Не посрамим их возвращением нашу честь!..

     На представлении "Шипов розы" в Гнусавинской опере присутствовала "эмиссарша" маленького, но очень влиятельного и гордого, западноазиатского народа, которая когда-то жила, как О'ха Долбиловна Светощупова, в Большереченске, а теперь была снова направлена в Большереченск для прощупывания настроений гостеприимства большереченцев.

     Бывшей Охе Светощуповой резко не понравилось содержание гнусавинской оперы "Шипы обмана", и во время обсуждения оперы она вцепилась в волосы причёски либреттиста Заготовникова

     Женщин, даже самых истерических, бить нельзя, поэтому бывшую О'ху Долбиловну Светощупову вежливо вывели из оперного зала.

     А начальство Большереченска, благодаря случившемуся во время обсуждения гнусавинской оперы "Шипы обмана", достигло понимания того, что, вместо больших затрат на проведение социологических опросов общественного мнения большереченцев, лучше наблюдать за тем, как большереченцы реагируют на содержание новых и старых гнусавинских опер. Достижение данного понимания и является основной причиной того, что в Большереченске Гнусавинскую оперу не закрыли, а продолжают выделять удовлетворительные средства на её содержание, постановки и процветание.

     P.S. То, что в данном тексте представлено автором, является чистой правдой, произошедшей в полностью вымышленном городе Большереченске. В действительной жизни существование Гэо, то есть Гнусавинской оперы, невозможно. Кроме данного замечания, автор данного текста просит у читателей и читательниц прощения за то, что в данном тексте почти нет смешного, которому полагается быть, в значительных количествах, именно в текстах иронической прозы.