Вороне где-то бог послал...

Некоторые истории выглядят как чистая выдумка, а они являются настоящей правдой.
А некоторые выглядят как чистая правда, но выдумка от первого до последнего слова.

Итак. Дело было в 2013 году, и мы отмечали мой День Рождения. С размахом.

Я была худа, можно сказать тоща, много курила и зло шутила. Мой брак трещал по швам, и было всё понятно, исход был ясен, но мучительное ожидание этого исхода убивало. Я была разочарована в жизни и любви до Луны и обратно.

Отмечать мой ДР мы с группой друзей поехали на море.

Я, наша Инга, для которой мужчины были одноразовыми зажигалками: щёлк — и бросить. Она занималась сексом как мужчина, если вы понимаете, о чём я. Не перезванивая. Не запоминая ни лиц, ни имён. Тогда я не понимала, как это возможно. Подросла — поняла.

Скромница Тина Валентина, которая вот уже год страдала от того, что муж променял её на молодую. Моложе на десять лет и выше на двадцать сантиметров. Муж начал хорошо зарабатывать и проапгрейдился.

И мой старый друг Алексис, один на всю нашу дамскую компанию.

Итак, я, Инга, Тина, Алексис — квартет. Мы отлично провели день: плавали, загорали, пили «Корону» на пляже, сделали миллиард фото и селфи, временами ели и вели длинные беседы.

Помню, как собиралась на тот ужин в честь меня. У меня были длинные волосы, нос обгорел и покраснел, и я злилась, что на день рождения буду как Дед Мороз.

Мы долго-предолго ужинали, пили вино и шутили.

Все по очереди желали мне исполнения всех мечт и желаний. Они пели мне «Happy Birthday to You», а я плакала.

Потом мы поплавали в ночном море и пошли в отель, где долго сидели на балконе в лобби, пили и разговаривали шёпотом. О первых любовях и первых поцелуях, о том, что нас вдохновляло и ранило. О том, кем мы, взрослые тёти и дядя, мечтаем стать, когда вырастем.

Двери в наши номера были прикрыты, мы постоянно ходили туда-сюда: то в туалет, то за сигаретами, то за вином.

И тут наша Тина возвращается с круглыми глазами и говорит:

— Ребят, у меня в постели незнакомый мужик. Либо я напилась, и у меня глюки.

И мы пошли гуськом: впереди Алексис, сзади — мы.

В её постели действительно спал незнакомый китаец. Никто из нас его не видел до этого. И как он прошёл в её номер незамеченным, мы тоже не поняли, ведь двери всех номеров были у нас за спиной.

— Алексис, держи себя в руках, — сказала я.

— Давай его аккуратно разбудим и спросим. Наверняка, он просто ошибся дверью. Выпил и потерялся. Может, его жена ищет.

Китаец не хотел просыпаться.

Я не могла успокоиться, у меня был просто истерический смех.

Я декламировала Крылова:

«Вороне где-то бог послал кусочек сыру…»

И дико смеялась.

Алексис тряс китайца, тот бурчал что-то вроде «изыдите, черти, дайте поспать».

В конце концов, Инга, рассмотрев его как следует, сказала нам:

— Оставьте его мне. Иди, Тина, спать в мой номер, а я останусь тут у тебя.

И облизнулась как кошка.

И она осталась с ним.

Мы втроём вернулись на балкон.

Тина потрясённо повторяла, что за наглость — вот так в чужую кровать.

И я видела, как взгляд Алексиса на Тину из любопытствующего стал прикрытым, бережным. Он подвинулся к ней, и пространство между ними исчезло. В итоге спали они вместе в одном номере.

А я сидела всю ночь и смотрела на небо, провожая день, когда я стала старше.

Утром мои друзья Тина и Алексис держались за руки.

Мы еле достучались до Инги, которая только к выписке из номера отпустила из своих объятий ночного гостя, имя которого она так и не спросила.

— Мы устраивали праздник плоти до утра, — мечтательно сказала она. — Это был лучший подарок.

— Почему день рождения у меня, а подарок тебе? — спросила я.

И все засмеялись.

Мы думали, что навсегда будем вместе. Но жизнь развела нас по разным странам.

Но в моей памяти мы всё ещё стоим у той кровати и недоуменно смотрим на незнакомое посапывающее тело и спрашиваем друг у друга: это кто, мать его, такой? Или мы напились, и это наша общая галлюцинация?

«Вороне где-то бог послал кусочек сыру…»