Притча

В большом зале царил полумрак. Свет проникал через открытую дверь, и его было достаточно, что бы определить что находилось в зале. Большие белые глянцевые плиты устилали пол, стены скрывались за тяжелыми бархатными занавесками цвета гнилой вишни.

В зале стояла пара модерновых кресел, столик и старый пленочный кинопроектор на треноге. На столике лежала жестяная коробка с  фильмом, подписанная  черным фломастером по белому стику: “Ныряльщик”.

-Почему Ныряльщик? - спросил Святослав.

-Он всегда появлялся в моей жизни не как все. - ответил я устами своего двойника, -  Он не приходил, он буквально выныривал перед мной!

-Выныривал… Как?

-Я же говорю: прямо передо мной!

- Пользовался  способностью перемещаться в пространстве?

-Он не Иной. Не могу ответить на Ваш вопрос. Я не знаю, как он это делал.

-Использовал проходы?

-Служебные проходы Энрофа используют ваши люди. - усмехнулся мой двойник, - Если можно так сказать.

-Значит, он использовал Силу Иных?

-Как Иной, я не мог определить его спектр. Наверное, он носил амулеты. - усмехнулся я в ответ.

-Он появлялся перед Вами. С какой целью?

-Разговаривал со мной на темы, по его мнению - важные для меня, а затем, просто исчезал.

 Напротив висел небольшой белый экран на стойке. Светлый Дознаватель расположившись в кресле смотрел на моего двойника, иногда переводя взгляд на экран и кинопроектор.

-Хорошо. Тогда вопрос конкретно к Вам. - спросил он меня. - Почему такой антураж?

-События слишком давние. Как вот с яблоком. Образ, понятный и Вам, и мне.

-Документальный фильм на старой монохромной пленке? - заметил с удивлением Светлый.

- Звук - моно, через ламповый усилитель, но эффект непередаваем даже студийной цифрой!

-Какой еще ламповый усилитель? - поморщился недовольно  Светлый Дознаватель, - Мы в Ваших воспоминаниях!

- Вы же опытный следователь, и понимаете, что человек с возрастом склонен терять воспоминания. - улыбнулся  мой двойник, -  Однако, есть способ, который помогает их сохранять. Нужно закрепить важные воспоминания за  ярким эмоциональным образом. В моем случае - это старый кинопроектор. Для меня он был чудом рождения звука и движения из механизма и лампочки.

-Я Вас предупреждаю, - так же спокойно сказал Святослав, - Если  этот спектакль ради сокрытия фактов, не важно даже в чью пользу, Вам настоятельно рекомендую этого не делать!

-Вы сделаете свои выводы в любом случае. Так ведь?

Святослав уверенно кивнул головой.

-Тогда, начнем просмотр!

Мой двойник взял со стола жестяную коробку с фильмом, поднялся и прошел к проектору. После недолгих манипуляций с заводом пленки в механизм, экран вспыхнул белым квадратом и зазвучал мой голос….

Посещать литературные клубы в конце девяностых было какой-то параллельной реальностью. Несмотря на царствующий культ Золотого Тельца, находились люди, имевшие по-прежнему интерес к пище духовной.

В советское время, как помню я по детству и отрочеству, к книгам относились с неким почитанием. И хотя многие не все читали из своих внушительных домашних библиотек на целую мебельную стенку, все же читающих было достаточно. Книжный шкаф в квартире был признаком человека культурного, образованного, пускай даже он представитель трудовой интеллигенции не самого лучшего советского покроя, который читал  книги "под стопочку", потягивая "Приму" или "Космос".

 Мне нравилось читать книги. Они затягивали меня своим сюжетом и разворотом событий словно порталы в иные измерения. Каждая прочитанная мной история разжигала читательский аппетит, и мне хотелось не просто читать ещё и ещё, мне хотелось продолжения понравившихся книг.

Читательское продолжение сюжета книги  меня не прельщало. Использовать героев чужих историй в своих фантазиях мной воспринималось творческой слабостью. Но не от желания славы и денег, как тогда я думал.

Так из читателя я превратился в писателя, и о печатной машинке я, можно сказать, мечтал с детства. Однако, родители не видели во мне писателя, и покупку печатной машинки считали непозволительным баловством, как впрочем, в скором времени, и покупку компьютера.

Единственным способом осуществить мечту были собственные деньги. Их предстояло заработать на руинах великой страны, где уже безраздельно царствовал культ Золотого Тельца.

Моим местом работы почти сразу после школы на семь лет стал судостроительный завод имени 61 Коммунара, если не считать год работы в санатории “Коммунар”. Ну, вот такая тавтология бытия.  На плаву завод продержался дольше остальных “черноморских кузниц”.

Мечта о печатной машинке стала вроде как ближе, но все равно, еще не досягаемой: завод хотя и держался на плаву, но с каждым годом он все больше ложился на борт.

Одно хорошо было в этом положении вещей: с бумагой проблем не возникало. С завода я приносил списанные техпроцессы и чертежи, разрезал листы под формат А4, сшивал в тетради, рисовал обложки и иллюстрации, писал от руки каллиграфическим почерком, каким научили меня в техникуме для ведения технической документации...

Если бы меня тогда спросили, что для меня магия, то я ответил, что магией как раз и были все эти творческие изыскания от отсутствия печатной машинки и вообще, возможности публиковаться.

Однако же, в этом и была настоящая магия, которую даже я сам сразу не осознал.

Все началось с “Притчи”. Я написал ее, можно сказать случайно, в силу сложившихся обстоятельств. Обстоятельства сложились следующим образом. Обстоятельство первое. Подле мусорных баков я все чаще наблюдал брошенные стопками книги, порой, перетянутые бечевкой для удобства.

Для удобства донести их  из квартиры к мусорнику и выбросить. Вчера - детки, сегодня поросль капитализма, вступали в права наследия имущества своих родителей, и домашние библиотеки в их системе евроценностей, которую они сами придумали себе, были лишним элементом антуража и нарушением стиля. И случалось мне такое наблюдать в разных местах своего Заводского района.

Обстоятельство второе. Совет отца посетить литературный клуб. Я как-то в гости зашел к нему, а он мне газету протягивает и в объявление тычет:

-Ты же еще сказки свои пишешь?

-Сказки? - меня его формулировка задевала, но злиться на него я не мог никогда. Не получалось.

-Ну, не важно, сказки, стихи, рассказы. Да хоть, романы! Вот, Пушкинский клуб приглашает на заседание. Сезон осенний открывается.

Отец понял по моему виду, что слова его над мной не возымели силу и следовало пояснить:

-В клубе есть свой председатель, но старейшина клуба - Мария Николаевна. Ее мать и отец дружили с родителями твоей бабушки Ларисы. Так что, сходи. Порадуй старушку.

-Она меня как узнает? - удивился я, - Или мне с поклоном?

-Ну, если с поклоном, то рамках приличия. - ответил усмехнувшись отец, - Ей это понравится. Тебя она узнает.

Как понимал я, в Пушкинский клуб идти хорошо было бы не с пустыми руками. Так и родилась моя “Притча”, на одном листе бумаги, формата А4, мелким, но каллиграфическим почерком в стиле технической документации, правда, не хватало законченного финала.

“"Притча - небольшой рассказ, содержащий поучение в иносказательной , аллегорической форме. По своему характеру..."

-Справочник по русской литературе для старших классов. Так, ты откуда? Ага,  библиотека средней  школы №6. Детки отучились - книги в мусор! Отучились, но не выучились.

Толстый справочник отлетел в сторону.

-Иисус любил притчи рассказывать...

Политический журнал мягкого переплета последовал в направлении справочника.

-Совсем не читали. Просто лежал. Ни одной сигнатуры! Сколько таких журналов просто лежало! Для вида! Сколько труда и материалов вложено в тираж! Богато жили! Однако же, статусная вещь! Теперь такие вещи - труба да тачка!

Руки потянулись к следующему переплету.

-Так, это ерунда... Что у нас здесь? Вот это...

" Мы дали краткое описание рабочей прессы в России и появление "Правды". Мы старались показать, как вековая история..."

- История заканчивается здесь!  Ну что такое сегодня?Судный День библиотек? Ага, вот ещё!

"В процессе своего движения точка последовательно занимает различные положения относительно принятой системы. В пространстве четырехмерной системы координат ее движение приобретает уникальный характер, ..."

-Это моя. Узнаю. Было время... Вот мы и встретились...Теперь мне понятно, почему вместо библиотеки я оказался в мусоросборнике! Ты меня сюда и привела.

"Кроме того, каждое свое значение показательная функция принимает только при одном значении аргумента..."

- Было время... Да... Всё в конце концов заканчивается здесь. Чёрт, бумага мокрая. Дождь всё испортил. Всё! Куда её? А, к чёрту! Возьмём, что можно взять. Так, арбузные корки, колбасные шкурки, бутылки с под шампанского, коробки от конфет, бритвенные станки, волосы... Хм, странные, кучерявые. Откуда такие состригли? Волосы выбрасывать нельзя!  Вот детские игрушки... Медведь безголовый… Кукла без руки и ноги. Стоп! Вот это улов!Вот она, родимая. Досталось же тебе...О, у неё ещё глаза нет. Волосы зачем-то огнём поплавили. Да не просто так, а с умыслом…

Под цветастым платьицем куклы на животике виднелась надпись большими буквами: “партизанка”, а между ножек зияла огромная дыра.

-Детишки! Поди, забыли про нее, а она вас всех хорошо запомнила. Зря вы так с ней. Очень зря. С такими вещами так не обращаются. Так, а вот это... Ага, колготки. Картофель, рыба. Картошка целая. Просто выкинули. Кефир. Ага, просрочка. Зачем покупали? Бывают же люди! А это... Открытка какая-то...Цветочки... Ух ты, старинная!

"Здравствуй, Аня! Милый мой друг, вот как месяц уже нет от тебя писем, от чего волнения моего сердца невыразимо сильны. Посылаю тебе открытку, а через неделю пожалую в гости. .. "

- Эхе - хе! Чужая душа - потёмки. Что было - то было. Не шли ей больше открыток! Забыла она про тебя.

За бункером послышались шаги. Кто-то поднимался по лестнице. Ретироваться бы, да куда? Сейчас человек поднимется и закинет в бункер свой мусор.

-Молодой человек, Вы не бойтесь меня. Я не бомж и не нищий. Так вышло, что я здесь оказался. Мое открытие ещё недостаточно проработано и посему приводит вот к таким досадным ошибкам. Я оказался в куче мусора! Могу ли я обратится к Вам за помощью?"


Чайка в небе, издав победный  вопль, камнем кинулась в воду, зайдя на рыбу. Светлый Дознаватель развел руками, привлекая мое внимание. Он говорил этим жестом: “это все к чему?”.

Мой двойник помахал раскрытой ладонью в ответ: “все в порядке, смотри дальше!”.

Леваневцы - так в народе назывался  военный городок, расположенный Николаеве за большим белым забором. Правильно было бы сказать Военно-морское минно-торпедное авиационное училище имени С. А. Леваневского, но народное название, как всегда стремилось в сторону наименьшего сопротивления.

Так, в общем, толком из местных ни кто особо-то и не знал, почему Леваневцы так называются, а то и еще короче - Левики.


Лётное училище, организованное в 1938 году, после  Великой Отечественной вернулось родной Николаев и расположилось  в одном из каменных корпусов архитектурного комплекса. Комплекс этот не был  новостроем в стиле сталинского ампира, хотя к этому и стремились архитекторы, маскировавшие его прошлое. К комплексу вёл подземный ход, одна из веток легендарных Николаевских катакомб.

Полуостров никогда не был пустырем, только лишь в официальной истории, так что история сего места началась гораздо раньше.

Каждое утро, в училище  на занятия, и в штаб на службу спешили слушатели и преподаватели, офицеры, мужчины и женщины. Они шли по асфальтированным аллеям с выкрашенными белой известью бордюрами, вдоль ровно подстриженных кустов, плотной живой оградой отбивающей проходную часть парка.

В тёплое время года их каждодневный маршрут смотрелся очень выразительно: офицеры шли почти строем, инстинктивно, все в галстуках, наглаженных кремовых рубашках с погонами, в фуражках и в пилотках, в начищенных до блеска туфлях.

В начале, они проходили пост, где их приветствовала охрана, по по-парадному одетая, блистающая штыками карабинов в лучах утреннего солнца. За тем, они пересекали плац, где уже с утра, темно-синие квадраты матросов, чеканя шаг, упражнялись в строевой.

На высоких флагштоках, над головами идущих, гордо и величественно развивался красный флаг СССР, рядом с ним - знамя морской авиации и знамя ВМФ.

Их путь заканчивался у парадного входа в здание училища, невероятно огромного, с массивными колоннами в духе сталинского ампира.

То было славное время Великой страны, которую ныне зовут в Украине Красной Империей или, пренебрежительно, "совок"...

От неё мало что осталось на земле и в памяти людской. Колесо Сансары совершило очередной оборот. Изменены названия улиц, распроданы и переделаны строения, а заводы титанических размеров, остановлены, обезличены и порезаны на металлолом.

Если где что и уцелело - брошено и не ухожено, выглядит на манер гравюр античного Рима Пиранези.

Вернемся к Леваневцам. Жилые дома располагались в огромном парке с выходом к реке. Даже в летний зной, здесь, как в оазисе, можно было прекрасно отдохнуть на скамье у фонтанов, и даже напиться воды из бювета.

Тут же в городке был детский сад, летний кинотеатр, Дворец культуры, военторг, столовая, буфет и аптека с почтой.

Однако, в 90-е, все это великолепие стало сходить на нет. Первыми перестали работать фонтаны и бювет, квартиры распродавались, великолепный парк с каждым годом урезался строительными заборами.

Но городок, как последний солдат Империи, держался ещё десять лет, и в это последнее десятилетие жизни, я имел счастье поселиться в одном из старых "немецких" домов. Тут с мамой ютились мы в служебной однокомнатной квартире, к которой прилагался палисадник и даже гараж, хотя машины у нас  в помине не было. Но, таковы суровые военные порядки: полагается, значит, распологай.

Здесь закончилось мое детство и прошла юность.

Из всех мест в Леваневцах я хочу выделить одно, неприметное, но всем местным известное.

На берегу Буга, в парковой части, за летним кинотеатром располагался огромный мусорный бункер. Он был обустроен так, что бы под него заезжал мусоровоз, поэтому, чтобы избавиться от мусора, жильцам приходилось подниматься по крутой железной лестнице.

Туда сносили мусор почти с половины микрорайона. Летом было достаточно оживленно. В парке кто-то делал утреннюю гимнастику, потом, домохозяйки и студентки приходили загорать, и на протяжении всего утреннего времени кто-то выносил мусор. В летние и даже весенние дни, ближе к маю, всегда можно было наблюдать одну и ту же картину размеренной жизни военного городка: по дороге к бункеру стояло по две-три пары беседующих знакомых или соседей. Один из собеседников был непременно с ведром, а другой либо с гантельками, либо с удочками.

Мне больше нравилось выбрасывать мусор поздней осенью. Это бытовое обстоятельство было для меня личным аргументом, чтобы вытащить себя из-за стола на улицу. По выходным дням, праздникам или в отпуске, я не любил куда либо выходить вообще.

За исключением осени.

 Она укрывала землю толстым лоскутным одеялом из опавших листьев, затягивала небо серыми, сплошными облаками, посвистывала ветром в голых ветках деревьев.

Парк пустовал. Лишь иногда к бункеру спешно приходил местный. Высыпал из ведра мусор, и тут же спешил обратно в теплую квартиру. В то же время я наслаждался отсутствием людей в тихую погоду. Сырость и холод меня не отвращали. Закинув в бункер мусор, я спускался к реке и по долгу любовался ее спокойными, порой казалось неподвижными водами. К зиме вода в реке становилась удивительно чистой, и на много метров от берега можно было увидеть песчаное дно.

Каждый раз, вынося мусор, я как и другие жильцы городка, совершал ежедневный ритуал. Все движения, встречаемые на пути люди, буквально все было стабильно повторяемо. Казалось, так будет всегда, даже если пройдет двадцать лет.

Вот и я, в который раз беззаботно и неспешно поднимаюсь по крутой лестнице к бункеру и закидываю в него пакет с мусором….

-Молодой человек, Вы не бойтесь меня! Я не бомж и не нищий…