Баллада Ораниенбаумского плацдарма

Ночь примерзала к разбитым окопам,
Ветер тянул из залива беду,
Снег заносил и воронки, и тропы,
Смерть находила солдат по следу.

Чёрное небо рвалось от разрывов,
Копоть мешалась с морозной золой,
И на прибрежных истерзанных глинах
Люди стояли живою стеной.

Мало осталось патронов и хлеба,
Сутками не было тёплой воды,
Только над ними тяжёлое небо,
Только под ними сырые пласты.

Пальцы немели на стынущем ложе,
Кровь запекалась на рваных бинтах.
Каждый из них понимал: если дрогнут,
Город утонет в железных тисках.

Здесь не звучали высокие речи.
Здесь говорили короче: "Держись!"
Здесь умирали не сразу, не легче,
Просто такая досталась им жизнь.

Море тянуло солёной простудой,
Гулко стреляли в тумане суда,
И доходила снарядом и чудом
Скудная помощь сюда иногда.

Кто-то не спал по неделе, не меньше,
Кто-то в шинели навеки замёрз,
Кто-то, упав, уже не был отмечен
Даже дощечкой среди тёмных звёзд.

Но не сломили ни голод, ни пламя,
Ни окруженье, ни долгий обстрел.
Тонкий плацдарм удержался слезами,
Яростью жил и упрямством горел.

И когда сдвинулся грохот к рассвету,
И наступленье прорвало кольцо,
Те, кто дожил, шли вперёд не за светом -
Шли за погибших, не пряча лицо.

Там, у плацдарма, в задымленной стуже,
Где даже камень казался седым,
Люди стояли плечами друг к другу,
Старый опорой служил молодым.

Пусть не у всех сохранились портреты,
Пусть не для всех прогрохочет салют,
Их имена над балтийским рассветом
Ветры, как скорбную песню, несут.