Теория Большого Взрыва и Марина Цветаева
Физики говорят, что сначала была сингулярность, очень плотное и горячее состояние.
Не было вещества, а лишь излучение.
Искривленное время-пространство.
И в этой сингулярности - был вакуум.
Из которого и появляются первые частицы, а потом атомы.
Плотность и температура снижаются.
Время и пространство становятся евклидовыми.
А затем - образуются более близкие к нам атомы, первые звезды и галактики.
Потом же и более современные - как наша.
Мы в середине этой “истории”.
Потом вселенная будет деградировать, - сжимаясь или расширяясь.
Что это все значит?
Набор фактов и теорий, споров?
Для гуманитария - не очень понятных.
Для физиков и космологов - очевидных.
Очень жаль, что книгу космолога - о вселенной - средний человек понимает с трудом.
Он читает свою “эзотерику” и популярную психологию.
Еще огромную роль играют мировые религии - за каждой из которой своя локальная истина, священные писания.
Она вообще существует в своем параллельном мире.
И иногда может спорить с авторитетом науки.
Вот он, современный человек.
На глубинном уровне и в зависимости от страны - он религиозен, на поверхностном - верит в позитивно мышление.
С другой стороны - наука и техника тоже развиваются.
Нам нужно строить мир, в котором книги физиков и космологов - пишутся на понятном языке.
А религия и остальная культура - тоже не стоит в стороне.
Думаю - это больше относится к светской культуре.
Потому что любая традиционная религия - структурно несет в себе средневековый опыт всеохватности.
И она не может его не нести.
Она всегда принесет теократию (что мы и видим в Иране).
То, что я пишу - о ядерной физике и Егоре Летове, о Большом взрыве и Цветаевой - кажется скандалом, “безумием”.
Но в том-то и дело, что все это поле единого человечества и единой культуры, которые существуют в одно время.
Это вина и физиков, которые слишком верят в “таблицы”, и гуманитариев.
Само слово “гуманитарий” - говорит о сложившейся веками традиции, об ожиданиях и ролях.
Гуманитарий верит в слова и книги.
А физики - в эксперимент, да и просто в “материю”.
Но роль философа - помнить о единстве.
И вот здесь слово “роль” не является чем-то искусственным.
Потому что говорить о единстве - значит, говорить о боли, о трагедии.
Мы едины лишь во внешних формальных системах языка.
Наш язык должен стать внутренним, интегрированным.
Если бы мы жили в более едином культурном мире - судьба Цветаевой не была бы такой печальной.
Это тоже было одной из причин ее трагедии.
Для меня Цветаева - настоящий поэт.
А значит - она была и этом поэтом вселенной, поэтом Большого взрыва.
Она чувствует масштаб бытия, любовь, космос, звезды.
Она летит.
И никто не может этого отменить.
И лишь разделения на народы и государства, а культуры на разделы - привели к тому, что ее просто “распяли”, “размазали”.
"Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверcтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли"
Человек говорит о себе - посреди тех самых Большого взрыва и сжатия.
Он жалок.
Смешон.
Но и велик.
Все люди братья.
И вся вселенная нам брат.
Хотя и она тоже закончится.
Чувствуя свою смерть - мы говорим и о ее смерти, о смерти звезд и галактик.
Но есть Мультивселенная, которая породит новые миры и новых поэтов - новых Марин Цветаевых.
И путь их уже не будет трагедией?
Ведь на самом деле - Марина старалась больше любить, радоваться.
А сознание гибели пришло как что-то внешнее, она долго не хотела видеть - что мир слишком тяжел для нее.
И в этой новой вселенной будет больше радости и любви?
Вот таких:
Имя твое — птица в руке,
Имя твое — льдинка на языке.
Одно-единственное движенье губ.
Имя твое — пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту
Она могла бы написать это конкретному человеку - разумному существу, “насекомому” - и всей мультивселенной.
10 мая 2026 года,
Петербург
Свидетельство о публикации №226051100592