До рассвета

   Пепельная полоса у горизонта переходила в ночную мглу над могильными плитами. Томас шел по рядам, перебирая пальцами по черенку лопаты, и вглядывался в эпитафии.
"Навеки любим... Ты всегда в нашей памяти... Мое сердце осталось с тобой... Мы до сих пор семья, хоть ты и не с нами" бла-бла-бла и прочая фигня. Люди так стараются украсить плиту последними словами и быть не похожими на остальных. Томас посчитал это чистым выпендрежем и без капли сочувствия затушил сигарету об очередное надгробие. Рядом со словом "друг". Да что они знают о дружбе, выскочки. Мокрый камень зашипел от раскаленного окурка и заструился дымок.    
   Плевать. Он сюда не проповедать пришел. Давние знакомые, имена которых он оставил в тайне, намекнули на хороший улов. Да, прямо здесь. В могиле одного богатея прикопаны дорогие часики с алмазной гравировкой. Ему бы только откопать их, сбыть и тут же начнется его лучшая жизнь. Без промедлений. Он продаст развалившуюся хибару и ржавую рухлядь, что довезла его до кладбища, бренча железом. А следом и сам укатит подальше из родного города.
   Том подошел к могиле, как к закопанному сундуку с сокровищами. Лопата мягко вошла в свежую землю.  Отброшенный клочок полетел в сторону, засыпав горкой некоего Джима. Том перевел взгляд на даты. А пацану-то и семнадцати еще нет. И не будет. Том отвернулся и обхватил деревянную рукоять. Нахрен Джима. Осталось только разрыть пару метров земли и ограбить жирдяя. Том всегда представлял богачей толстыми, с отвисшим пузом и пухлыми пальцами, напоминавшими сардельки. И сейчас он словно видел перед собой спящего толстого уродца, хотя до крышки еще копать и копать.
   Соленый пот стекал со лба, обжигая ранки на потрескавшихся губах. Том почесал подбородок и смахнул капли с колючей щетины, потер глаза и снова надавил ступней на лопату. Он почти не чувствовал свежести ветра через намокшую майку. В нос бил запах собственного пота, который смешался с сыростью земли. Том запрокинул голову, считая звезды на небе и выпуская кольцо дыма перед собой. Он выдумал красивую историю ограбления, подсмотрев ее во вчерашнем триллере. Взгляд то и дело падал на знакомые буквы, пробегаясь по витиеватому шрифту. Том отвел взгляд, но это дурацкое имя пульсировало в его мозгу. Эдвард Джонсон. Сраный незнакомый ему мужик, мирно лежавший в дубовом ящике раздражал его больше, чем заевшая молния на брюках в общественном туалете.
- Да нет там нихрена, кроме твоих костей, придурок! - закричал он, швырнув лопату в сторону. Рука сама потянулась к карману куртки, когда волна жара разлилась по коротко стриженому черепу. Холодная банка пива. Он поддел ногтем жестяную пломбу, и та тихо зашипела в ответ. Первый глоток остудил его разгоряченное сердце. И только эти чертовы завитки не давали ему покоя. Эдвард Джонсон. Дурацкое имя. Он произнес его вслух издевательски меняя ударения в слогах.
Теплый ветер, гулявший между деревьями, мягко обнял Тома за плечи. Забитые мышцы дернулись судорогой, легкий холодок пробежал по спине. Эдвард. Не может быть. Оставьте это для колдунов и шарлатанов. Томас Каннингем не верит в призраков. Точно так же он не верил в случайный выигрыш, и никогда не покупал лотерейных билетов.
   Он знал, что нет никаких дорогих часов в могиле умершего. Знал и врал себе, а старых знакомых выдумал для правдоподобности. Он ухмылялся на свои же фантазии, пока внутри растягивалась черная дыра. Том пробормотал себе под нос о чем-то, что дороже денег. И сам же рассмеялся, глядя на заляпанные брючины и потягивая прохладу из жестянки. Каждый глоток сбавлял градус агрессии на тот абсурд, который он продолжал выкраивать вокруг себя. От светлых кроссовок виднелись только шнурки, подошвы же утонули в вязкой земле. За спиной шелестнули ветки деревьев, от чего тело мужчины пробрала дрожь. "Эдди" - имя впилось занозой под ногти.
- Это ты, засранец? - испуганно спросил он в пустоту, судорожно крутя головой из стороны в сторону, - Пришел посмотреть, все-таки? А когда умирал, ты хоть раз обо мне вспомнил? -Том плюнул себе под ноги, -Да и пошел ты!
Перед ним разрытая яма в полтора метра и подгнившие цветы с грязной лентой. Мышцы свело от напряжения, ладони горели и чесались. Он вынул из пачки две сигареты и швырнул их в яму. Сжал зажигалку в кулаке до боли и зажмурил глаза.
   Перед ним плыли образы прошлого, мучившие голову последние несколько дней. Пухлые щеки Эдди вымазанные горчицей от гамбургера и довольная улыбка. Пара привычных кружек пива на столике в забегаловке и тот азарт, с которым они пялились в маленький телевизор. На экране потные дядьки гоняли мяч по траве, а за спиной слышались вскрики толпы. Таких же завсегдатаев придорожного бара, какими были Том и Эдди. Привычный до боли мир остался в прошлом. Как и его белая куртка, изрисованная двумя маленькими вандалами, которые только научились держать в руках маркеры. Том разозлился, вернувшись к Эдди после бара, но примерив обновку ухмыльнулся отражению в зеркале. В целом вышло даже кайфово, по-панковски что ли. Злость испарилась окончательно с первыми радостными возгласами Билли и Джеки. Хулиганы назвали себя модным словом "дизайнеры", услышанным от матери.
-Мэри, - одними губами произнес Том и продолжил копать, - Да какого хрена ты разлегся, придурок, когда твоя жена весь дом на себе тянет? Выспаться решил, мудила?
   Ярость разлилась по рукам и он с размаха всадил лопату. Удушливый запах сырости окутал голову, и Том спрятал нос под футболкой. Топнув в очередной раз по краю железа, он услышал глухой звук. Острие ударилось о деревянную крышку. Рухнув на колени, он руками отбрасывал комья земли. Внутри у него кишки стянулись в клубок, и тут же истеричный стон поднялся к самому горлу. Он забарабанил ладонями по крышке, будто стучал в знакомую дверь. Нет, он не откроет. Эдди нет здесь, среди подгнившего мяса, завернутого в костюм. Такой живой в том баре за столом Эдди кричал что нет лучше друга на земле. Снимком в памяти остались хлопки по плечу и приветливая улыбка.
Том напряг остатки мозгов, лишь бы этот кадр не стерся. Только бы не забыть тот сколотый зуб, мелкий шрам в уголке рта и вонь чеснока от зажаристых гренок. Да твою ж. Ну конечно, любитель остренького под пивко.
- Ты и тут все испортишь! - выругался он на воспоминание, отчаянно хлопая по деревянной преграде.
   Осталось лишь сдвинуть ее в сторону и они снова встретятся. Том, сидевший сверху и Эдди, упокоенный под ней. Да как два пальца. Или что там еще. Хоть сто таких крышек сдвинет и не поморщится. Но что под ней? Посиневшая кожа, раздутое тело и пригоршня червей, пожирающих остатки Эдди. Может быть высунутый язык, скрюченные пальцы, ввалившиеся глаза. Стоп нахрен!
Том поднялся, разгибая спину через боль. Ноги заныли, отказываясь делать шаг. Он вцепился пальцами в то место, где росла трава и кряхтя, подтянулся. Выбравшись из ямы, он рухнул на мокрый газон и уставился в небо. Самое время разглядывать красивый рассвет, рядом с раскопанной могилой. Совсем скоро явятся охранники, вызовут полицию, и Тома ждет веселенький вечерок в камере для таких же идиотов. Да насрать. Пусть загребают. Теперь уже на все насрать.
Он дотянулся рукой до банки, стоявшей у края. Отпил глоток выдохшегося пойла, и из последних сил подполз к плите. Облокотившись спиной, он морщился от усталости и вдыхал свежий воздух полной грудью. Холод гранита успокаивал разгоряченную спину.
- Знаешь, Лидс все равно не вышли в финал, - он закурил и повернул голову к яме, - А Мэри... Короче у кота твоего больше нет яиц, угу, - затягиваясь продолжал он, - Билли, мелкий засранец, сорвал урок математики.
Он выпил еще и взглянул в небо.
- Кстати тачка твоя готова, я вчера тормоза подтянул и петли на двери смазал.
Зарево неотступно поднималось из-за горизонта. Где-то вдали яркие лучи зажигали новый день. А над кладбищем в ускользающей тьме дотлевали звезды и огонек последней сигареты.