3-2. Как я впервые выпил вина

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими.
Всего имеется пять разделов:
1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
3. 1973-1977. Учёба в институте;
4. 1978-1980. Армия;
5. Школа. Институт (1980-1982).
   Стажировка (1982-1984).
   Аспирантура (1984-1987)
   Институт (1987-1994).
   Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------
               
                3-2.  Как я впервые выпил вина,
                или
                Студенты на сельхозработах
                (сентябрь-октябрь 1973)

Первого сентября 1973 года нас собрали перед зданием института. Нам предстояла работа в совхозе на уборке зерна. Мы расселись в автобусы и поехали. Знакомы друг с другом мы практически не были, знакомство только предстояло. Впрочем, может быть, это было характерно для меня и некоторых других городских. Многие деревенские познакомились в процессе сдачи экзаменов, так как жили в общежитии. Ехали мы довольно долго. Нашей целью был Ждановский совхоз Возвышенского района.
 
Это было очень крепкое, хорошо организованное хозяйство. Имелась даже асфальтированная центральная улица. Парней поселили отдельно от девчонок в одноэтажное общежитие в три комнаты. Одна комната была маленькая, в ней поселилось человек 5 – 6. Вторая, где жил я  – побольше, в ней жили, по-моему, человек 8. Конечно, всех подробностей нашей жизни в Ждановском я не помню, но какие-то особенно запомнившиеся фрагменты постараюсь изобразить.
 
Нашим руководителем был преподаватель-математик Дмитрий Шаевич Матрос. Один эпизод. Как-то мы что-то в очередной раз накосячили, и он, зайдя в комнату и пристально глядя на нас, процитировал: «Стадо львов под предводительством барана хуже, чем стадо баранов под предводительством льва». И вышел. Я уже не помню наши комментарии по этому поводу, но их было много.

Работали мы на току. Парни постарше и имеющие определенный опыт работали на погрузчиках. Самая неквалифицированная и низкооплачиваемая работа была связана с уборкой тока. Нам давали мётлы, лопаты и нужно было подметать и подгребать зерно. Этим в основном занимались девчонки.

Мы, ребята, чаще всего занимались разгрузкой машин с зерном.  Грузовые машины утром взвешивались порожняком, а потом, набрав на поле зерна, – груженые. Легко высчитывался вес зерна, и шоферу выдавался талон, где этот вес был указан. Машина въезжала на ток, и мы (а нас было несколько бригад), должны были её разгрузить. Разгрузив машину, мы получали талон. И деньги нам начислялись по количеству разгруженных тонн, центнеров и килограмм.
 
Так как бригад разгрузчиков было несколько, то мы устанавливали некую очередность на машины и, как правило, конфликтов не было. Но однажды он произошел. Дело в том, что вместе с нами на току работали парни из Белоруссии. Неплохие парни, но однажды они смухлевали. Машину по очереди должны были разгружать мы, а её перехватили белорусы. Наша бригада как-то подрастерялась, но один наш парень запрыгнул на угоняемую машину, и белорусским ребятам сказал, что они поступают несправедливо, и что машина наша. Когда те начали возражать, причем довольно грубо и нагло, он молча ударил наглеца в скулу. Тот свалился на зерно, потом вскочил и побежал, и вся их компания тут же ретировалась. Моё уважение к этому решительному парню поднялось до неимоверных высот. Это был Коля Соколов — в данное время душа и  бессменный организатор нашей оставшейся группы.
 
    Далее я не претендую на хронологичность.  Как говорится: "Что вспомню, то пою".
 
Сам я это не видел, но мне рассказали ребята.   Несколько наших парней-физиков были уже после армии. Поэтому они были покрупнее и поздоровее, чем остальные.  Особенно внушительно выглядел Рамиль Хусаинов.   Это добрый парень с огромным обаянием и чувством юмора, но для тех, кто его не знает, со своей бородой и крепкими мышцами он смотрелся как киношный герой из вестерна, готовый мочить врагов направо и налево.
 
И вот местные ждановские парни разглядели в нём угрозу, тем более, по посёлку пополз слух о том, что Рамиль приехал "гонять" местных.  Несколько заводил ждановского розлива подошли к нему и спросили: "А чо, правда, что ты будешь нас гонять"?  Рамиль засмеялся и произнес историческую фразу: "Я не Микки Маус, чтобы вас гонять".  Парни тоже рассмеялись, и инцидент был исчерпан.

Со временем мы узнавали друг друга, понемногу зарождались дружеские связи. Очень весело было перед работой на току, когда все собирались около весовой. Смех, шутки, легкий флирт. Запомнился один прекрасный солнечный осенний день. В этот день были в ударе Люда Асписова и Толик Филиппов. Оба остроумные, языкатые. Они дурачились, выпихивали друг друга со скамейки. Их шутливая дружеская перебранка была прекрасна. Мы все, да и они тоже, умирали со смеху.

И еще одно яркое воспоминание. Как-то мы с Толиком попали на уборку тока в ночную смену. Делать было практически нечего, и мы решили покататься на машинах. Зерно с поля на ток возили солдаты-«партизаны».  Кстати, если кто-то не знает или забыл, кто такие партизаны, то напоминаю.  Во время уборки военкоматы призывали военнообязанных шоферов на кратковременную переподготовку. Формировали автобаты и отправляли их на уборку. Этих ребят и называли «партизанами». Они славились лихой работой и полным отсутствием военной дисциплины.

Мы попросились в одну машину, и нам разрешили.  По-моему, это был Газ-66. Поездка была впечатляющая. Бешеная скорость, отсутствие дороги, едем по стерне, вокруг кромешная тьма, и только впереди небольшой участок, освещаемый фарами.  Внутри кабины мотает во все стороны.  Отсутствие выступающего вперёд капота у шестьдесят шестого даёт впечатление, что ты сам с огромной скоростью бежишь по ночному полю, как какой-то кентавр. Назад, правда, ехали поспокойнее, так как машина была полна зерном.
 
В местной ждановской столовой кормили как на убой. Стандартный обед был примерно такой. Огромная тарелка вкуснейшего наваристого борща с большим куском мяса, на второе — котлета или жаркое с большой порцией гарнира (я предпочитал картофельное пюре). И, напоследок, большой стакан прохладного компота. Заранее извиняюсь перед теми, кто читает этот текст на голодный желудок. Может начаться обильное слюноотделение. Подзакусив, продолжайте чтение.

Цены я не помню, но всё это стоило довольно недорого. Хотя мы заметили, что упоминаемые выше ребята-белорусы на обедах экономили. На обед они, например, брали на одного только несколько порций гарнира, как правило, картошку, и чай. Это обходилось вообще в копейки, но наесться можно было до отвала. Наедаться то мы наедались, но хотелось чего-нибудь сладенького.  Многие, и я в том числе, брали в магазине дешёвые, но очень вкусные конфеты-подушечки.

Вообще-то, я не курю и не курил. Но Толик заявил, что на сельхозработах это просто необходимо и решил научить меня этому благородному занятию истинных джентльменов. В то время были очень популярны и везде продавались кубинские сигареты «Visant» и «Partagas» Но «Partagas» считались сигаретами термоядерными, то есть очень крепкими. А «Visant» были лёгкими, и дым их был сладковатый на вкус.

  Толик посоветовал мне «Visant», и как-нибудь после обеда я мог с удовольствием выкурить либо пол сигаретки, либо даже целую.  Как-то вечером он предложил мне выкурить с ним по сигаретке. Но я отказался. «Почему?» — спросил он. «Да что-то сегодня я по-страшному курю —  сказал я, — мне на сегодня хватит». «Сколько же ты выкурил?»   «Это будет вторая» — ответил я.  «Пачка?» —  с уважением спросил он. «Да нет, сигарета». После этих моих слов он, как подкошенный, упал на пол и долго ржал.  Через несколько минут его ржание прекратилось, и он, утирая слезы, сообщил мне, что обычно он выкуривает по две-три пачки в день.  А мои слова о том, что я "по страшному курю", ещё долго служили Толику поводом для шуток.

    Как-то Толик торжественно объявил мне: «Я могу доказать, что точка круглая».  Я заинтересовался.  «Всё очень просто, — сказал Толик. — Берём конус и начинаем проводить сечения параллельно основанию всё выше и выше. В сечении будут окружности, и чем ближе к концу, тем они меньше, меньше и меньше. В пределе они перейдут в точку. Поэтому точка круглая».
 
Я слегка офигел.  «Но тогда можно доказать что точка и треугольная, и квадратная, и вообще любая, — сказал я. — Берём соответствующую пирамиду и начинаем проводить сечения всё выше и выше. В пределе они все перейдут в точку».  «Эх, — огорчённо сказал Толик,  — такое доказательство загубил».

Ребята из маленькой комнаты: Рамиль Хусаинов, Коля Драчёв и Слава Кардаполов где-то раздобыли старенький магнитофон со старенькими записями. Что было на этих записях, я практически не помню. Но была одна песня, которая пользовалась у них колоссальной популярностью.  Там были такие слова: «Опять весна, огни в разброд, за нижним парком ледоход …. ». Они так часто, а по вечерам так жалостливо пели эту песню, что, не знаю, как другим, а мне она втемяшилась, по-видимому, навсегда. Сейчас технологии позволяют, и я эту песенку нашёл. Михаил Светлов. Опять весна. Можете, как и я, эту песенку найти, послушать и погрустить.
 
Через несколько недель работы мне захотелось съездить, хоть ненадолго, домой. Идя как-то поздно вечером с Толиком Филипповым с работы в общежитие, мы обсуждали эту проблему. «Ты знаешь, Матрос вроде отпустил кого-то в город, потому что у него разбились очки», — вспомнил Толик.  «Но мои-то очки не разбились», — уныло заметил я.   «Но они ведь могут случайно сейчас упасть на землю, тем более что тут асфальт, и разбиться»,   —  предположил он.  Я человек понятливый, и очки тут же, случайно слетев с моей переносицы, упали на землю. Но не разбились. Я поднял их и опять случайно уронил на землю. Они опять не разбились. Я посмотрел на Толика. И тут Толик, честно глядя мне в глаза, случайно наступил на мои очки своим сапогом 44 размера. Что-то хрустнуло. «Ой, кажется разбились», —  сказал Толик  —  Какая жалость».

Наутро я с разбитыми очками поплёлся к Матросу. Деваться ему было некуда, он сам был очкариком, и прекрасно понимал, что без очков — это не жизнь. Пришлось ему на несколько дней отпустить меня в город. Кстати, по разным причинам в город нужно было не только мне. В нашей компании было ещё несколько девушек, по-моему, в их числе была Люда Асписова. Остальных, к сожалению, не помню. Надо заметить, что из Ждановского в город летал пассажирский самолёт-кукурузник. Но мы на него не успели. Поэтому мы поехали на маленьком поезде по узкоколейной железной дороге.
 
Но все когда-нибудь кончается. Что-то к счастью, что-то, к сожалению. Закончилась и наша сельскохозяйственная эпопея. Мы радостно собирались домой. У ребят появилось винцо. А я до этого времени совершенно не пил. Ни вина, ни пива. Пробовал, конечно, на язык – и все. И, как сейчас помню, Валера Ульянов предложил мне полстакана вина. Я – человек компанейский, поэтому, а почему бы и нет? И эти полстакана я выпил. Надо сказать, что эксперимент удался.  То есть я понял, что если пить немного, да еще в хорошей компании, то мир становится лучше и добрее.
 
И вся наша сдружившаяся, слегка выпившая и развесёлая компания на двух автобусах поехала в славный город Петропавловск навстречу новым приключениям теперь уже в студенческих аудиториях.